---

После работы Давид подошёл к её столу.

— Есть планы на вечер?

— Нет.

— Поедем со мной. Покажу одну точку за городом. Вернёмся поздно, но заплачу как за сверхурочные.

Алина хотела отказаться. Честно хотела. Но язык сказал:

— Хорошо.

Они ехали молча. За окнами темнело, город оставался позади. Давид включил музыку — что-то инструментальное, спокойное.

— Вы поэтому сегодня приехали на скандал? — спросила Алина, чтобы нарушить тишину.

— Да. Клиент был мой, старый. Лучше разобраться самому, чем терять десять лет сотрудничества.

— А если бы не помогло?

— Всегда помогает. Просто нужно услышать человека. Не его претензии — его боль. Как правило, люди кричат не потому, что злые. Потому что им больно.

Алина смотрела на него.

— Откуда вы это знаете?

Давид помолчал.

— Сам был таким.

И больше ничего не сказал.

---

На светофоре он вдруг повернулся к ней. Посмотрел внимательно, задержал взгляд на её губах на секунду дольше, чем нужно. Алина замерла.

— У тебя волосы запутались, — сказал он тихо и протянул руку.

Его пальцы коснулись её виска, аккуратно убрали прядь за ухо. Кожа горела там, где он прикоснулся. Он не убирал руку несколько секунд — просто смотрел. Алина перестала дышать.

Потом сзади засигналила машина. Давид отвернулся, включил передачу и поехал дальше. Как будто ничего не случилось.

Но Алина чувствовала его пальцы на своей коже ещё полдороги.

---

Точка за городом оказалась огромной. Новый комплекс, два этажа, современное оборудование. Давид показывал ей всё, как экскурсовод, объяснял детали. И Алина вдруг поняла — он любит своё дело. Не просто зарабатывает деньги. Любит.

— Вы построили это всё сами? — спросила она.

— С нуля. Начинал с одного бокса в гараже. Девятнадцать лет назад.

— Девятнадцать?

— Мне было двадцать три.

Алина представила себе молодого Давида — такого же спокойного, но, наверное, более живого. Без этой тяжёлой брони, в которую он заковал себя.

— А чего вы хотите сейчас? — спросила она.

Давид остановился. Повернулся к ней.

— Хочу, чтобы кто-то ждал меня дома.

Воздух стал густым. Алина смотрела в его тёмные глаза и не могла отвести взгляд.

— Это не ответ на собеседовании, — тихо сказала она. — И не просьба подвезти до дома.

— Я знаю.

— Тогда что?

— Ты спросила — я ответил. Без подтекста.

Алина нервно усмехнулась.

— Вы пугаете меня, Давид Русланович.

Он наклонил голову.

— Хорошо. Значит, вы честны.

— Я всегда честен.

— Вот это и страшно.

Они стояли на фоне заката, и Алина впервые за долгое время почувствовала, что хочет, чтобы мужчина поцеловал её. Но Давид не сделал ни шага. Просто смотрел. И от этого хотелось ещё сильнее.

— Поехали обратно, — сказала она, прерывая тишину.

Давид кивнул.

— Поехали.

---

В машине по дороге домой он спросил:

— Только честно. Ты боишься меня или себя?

— Себя, — ответила она после паузы.

— Почему?

— Потому что рядом с тобой я перестаю контролировать то, что чувствую.

Давид усмехнулся — коротко, одними уголками губ.

— Это называется «жить», Алина. Не контролировать. Жить.

Она не ответила. Всю дорогу смотрела в окно и думала: он прав. Она так долго жила в клетке своей неуверенности, что забыла, как это — просто чувствовать.

У её дома он заглушил двигатель. Не торопился.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Она вышла из машины, но прежде чем закрыть дверь, наклонилась к открытому окну.

— Давид.

— Ммм?

— Мне не страшно с вами.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Это самое главное, — сказал он.

Глава 6. «Скажи, что я тебе нужна. Не словами»

Через три дня Алина поняла, что влюбляется.

Осознание пришло неожиданно, как удар под дых. Она стояла в очереди за кофе, увидела, как Давид заходит в офис, и сердце пропустило удар. Не символически — физически. Замерло на секунду, будто напоминая: «Ты уже здесь. Внутри. Выбираться поздно».

Весь день она пыталась вести себя нормально. Улыбалась коллегам. Отвечала на звонки. Но мысли возвращались к нему. К его голосу. К тому, как он сказал: «Хочу, чтобы кто-то ждал меня дома». К его пальцам на её виске вчера вечером. Она до сих пор чувствовала это прикосновение.

Что, если это она?

Эта мысль пугала. Потому что после Артёма она поклялась себе — больше никаких мужчин. Никакой зависимости. Никаких попыток заслужить любовь.

Но с Давидом всё было иначе. Он не просил ничего доказывать. Не требовал быть удобной. Не измерял её любовь в килограммах или красивых платьях.

Он просто смотрел. И этого было достаточно, чтобы сойти с ума.

---

В обед она зашла в кабинет Давида с отчётом. Он сидел за столом, просматривал бумаги. Поднял голову, когда она вошла.

— Клади сюда.

Алина протянула папку. Он взял её, и их пальцы встретились. На секунду. На две. Он не убирал руку. Она тоже.

Между ними повисла тишина — неловкая, тягучая, горячая. Алина смотрела на его пальцы, лежащие на её пальцах, и не могла дышать.

— Алина, — тихо сказал он.

— Да? — Голос сел.

— Ты дрожишь.

Она отдернула руку.

— Извините. Я просто...

— Не надо извиняться.

Он встал, обошёл стол, остановился рядом. Не слишком близко — на расстоянии, которое можно было объяснить рабочим моментом. Но Алина чувствовала его тепло. И запах — древесный, глубокий, от которого кружилась голова.

— Ты сегодня мало говорила, — заметил он.

— Думала много.

— О чём?

— О вас.

Сказала — и испугалась собственной смелости. Но Давид не улыбнулся, не сделал шаг назад. Просто смотрел. И в этом взгляде было столько, что у неё подкосились ноги.

— Это хорошо, — сказал он наконец. — Думай. Я подожду.

Она вышла из кабинета на ватных ногах.

---

Вечером Лера пришла с пиццей и бутылкой вина.

— Колись, — сказала она, разливая по бокалам. — Что с тобой происходит?

— Ничего.

— Ты светишься.

— Не правда.

— Алина, я знаю тебя двадцать лет. Ты светишься, как новогодняя ёлка.

Алина отпила вино. Долго молчала. Потом сказала:

— Мне кажется, я влюбляюсь.

— В Асланова?

— Это так заметно?

Лера закатила глаза.

— Только слепой не заметил. Вопрос в другом — что ты с этим делаешь?

— Ничего. Боюсь.

— Чего именно? Что он тебя бросит? Что он окажется таким же, как Артём?

— Что я недостаточно хороша для него.

Лера отставила бокал, взяла подругу за руки.

— Послушай меня. Ты всегда была достаточно хороша. Артём просто сделал так, что ты перестала в это верить. А этот мужчина — он смотрит на тебя так, будто ты — лучшее, что с ним случилось. Ты видишь это или нет?

— Вижу.

— Тогда почему не веришь?

— Потому что боюсь, что это обман.

Лера вздохнула.

— Он не Артём. Он не играет. Он просто сказал тебе в лицо, что ты ему нравишься. Без задней мысли. Без игр. Такие мужчины не притворяются. У них нет времени.

Алина знала, что Лера права. Но страх был сильнее логики.

— А если он увидит меня настоящую и передумает? — прошептала она.

— А если нет? — Лера сжала её руки. — Ты будешь всю жизнь сидеть в своей норе и бояться, что кто-то тебя не примет? Или рискнёшь и, может быть, будешь счастлива?

Алина молчала. Потому что ответ был очевиден.

---

В полночь, когда Лера ушла, Алина осталась одна. Долго сидела на диване, глядя в окно. Потом взяла телефон. Написала:

*«Вы не спите?»*

Ответ пришёл через минуту:

*«Нет. Думаю».*

*«О чём?»*

*«О вас»*.

Она смотрела на экран и улыбалась. Как девчонка. Как дура. Как женщина, которая впервые за долгое время чувствует, что её хотят не за что-то — а просто так.