Я влетаю в виллу, как ураганвпрямом смыслеэтого слова.

За моей спиной хлопает дверь и я сбрасываю с плеч рюкзак на пол с таким звуком, будто скидываю с себя весь этот бесконечный перелёт, пересадкуидурацкий гидроплан, который трясло так, что я чуть не откусила собственный язык.

— Господи, каааайф! — выдыхаю я и кружусь на месте, раскинув руки.

Потолок из пальмовых стволов, стены почти полностью стеклянные. Огромная кровать с балдахином из белого шёлка. Бассейн, который прямо в пол встроен, и кажется, что вода перетекает прямо в океан. Я не знаю, сколько стоит эта вилла, но моя менеджер Катеринаобещала, что это будет лучший контент в моей жизни.

И она не соврала.

Я сую руку в рюкзакивытаскиваю камеру. Кожаный ремешок приятно щекочет запястье. Включаюи начинаю запись.

— Привет, мои хорошие! — говорю я в объектив, улыбаясь во все тридцать два. — Ну что, встречайте Мальдивы! Я только что прилетела, и это просто... просто адский рай! Сейчас покажу вам эту красоту!

Я делаю круг по гостиной, наводя объектив на пальмовые листья, нашикарныйвид на океаниэту белоснежную кровать. Завтра обязательно сниму рилс в том платье, которое купила в Дубае. Оно будет отлично смотреться на фоне заката.

Я уже слышу лайки. Тысячи, десятки тысячлайков. Мои подписчики будутпростов восторге.

Я прохожу в спальнюищёлкаю выключателем. Свет мягко заливает комнату. Чёрт, тут даже ванна с видом на океан. Да я тут месяц могла бы жить, не вылезая из воды.

Я нагибаюсь к чемодану, чтобы достать штатив, и тут слышу тяжёлые шагиза спиной.

Я замираю.

Сердце пропускает удар. На Мальдивах есть дикие животные? Вилла же закрытая? Я же слышала, что тут охрана. Я медленно оборачиваюсь.

На пороге спальни стоит мужчина.

Высокий, широкоплечий. Волосы тёмные, слегка растрёпанные, как будто он только что встал с кровати. Или не спал несколько суток. Глаза серые, тяжёлые, как свинцовые тучи перед штормом. Он смотрит на меня с таким выражением, будто я муха, которая прилетела на его обед.

На нём белая футболка, которая сидит так, что видно каждую мышцуишорты. Простые такие, хлопковые. Но он выглядит так, будто это его вилла. Будто он здесь хозяин.

— Вы кто? — спрашиваю я. Голос на октаву выше, чем обычно.

Он молчит. Просто смотрит на мою камеру, затем на меня, потом на камеру снова. И я вижу, как на его лице проступает что-то опасное. Какое-то холодное отвращение.

— Я спрашиваю, вы кто?! — повторяю я уже громче. — Этомоя вилла. Меня заселили сюда на две недели.

Он делает шаг ко мне. Один. Два. Я не отступаю. Не имею права,я же на камеру снимаю. Хотя камера всё ещё в руке, но я, кажется, забыла, что она включена.

— Твоя вилла? — переспрашивает он. Голос низкий, хриплый, как будто он не говорил несколько дней. — Милая, ты ошиблась номером.

Он указывает рукой на дверь. Широким жестом. Мол, проваливай.

Я чувствую, как внутри закипает кровь. Ну, знаете это чувство, когда тебя просто сметают, даже не спросив, кто ты? У меня миллион подписчиков. Меня узнают в аэропортах. Мне присылают подарки бренды. И этот... этот тип в мятых шортах указывает мне на дверь?

— Извините, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Но у меня бронь. Контрактс подтверждением. И если вы не уйдёте, я вызову охрану.

— Охрану? — Он коротко усмехается. — Детка, единственная охрана здесь я. И я тебя не звал.

Он проходит мимо меня к столу, на котором стоит ноутбук. И я замечаю, что на столе целая куча бумаг. Документы, какие-то папки. Ноутбук дорогой, я такие видела у продюсеров.

— Послушайте, — говорю я, стараясь не срываться. — Я не знаю, кто вы и как вы сюда попали. Но я заплатила за этот номериу меня контракт на съёмки. Вы мешаетемне.

— Я мешаю? — Он оборачивается, я вижу как его глаза сверкают. — Ты ворвалась в мой дом, с этой своей игрушкой, — он кивает на камеру, — и говоришь, что я мешаю?

Я сжимаю камеру покрепче. В груди появляетсяком. Я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали. Я привыкла, что меня обожают,мне широко улыбаютсяидля меняперсональнооткрывают двери.

А этот. Он закрывает дверьпрямо передо мной.

Я слышу щелчок замка.

— Ты куда? — вырывается у меня. Даже я слышу, что голос дрожит.

— В душ, — бросает он через плечо. — Не мешайтеперь ты мне.

И он уходит в ванную, не оглядываясь.

Я стою посреди спальни, сжимая камеру и понимаю, что мои руки трясутся. Я выключаю запись. Надеюсь, я не сняла этот позор на видео. Хотя, чёрт, может, это и был бы вирусный контент.

Я глубоко выдыхаю.

— Алияна, ты блогер, — шепчу я себе под нос. — Ты справлялась и не с таким.

Звоню Катерине. Гудкии без ответа. Пишу в мессенджер: «Срочно! В моей вилле мужик! Кто это?!»

Сообщение не доставляется. Интернета нет. Ни одного деления.

Я смотрю на телефон. Полная тишина. Даже вайфая нет. Чёрт.

Я слышу, как за стеной шумит вода. Он действительно принимаетдуш. Как ни в чём не бывало. Будто я призрак, которому просто померещилось.

Я обхожу виллу. Проверяю каждую дверь. Запасной выход есть иведётонпрямо на пляж. Эта новость меня немного успокаивает. Если что, я сбегу.

Возвращаюсь в гостиную. Сажусь на краешек кроватии чувствую запах его одеколона. Он терпкий, дымный, с нотками кожи. Он везде.

Через десять минут он выходит из душа. Влажные волосы зачёсаны назад. На нём чистая футболка. Он садится за стол, открывает ноутбук, даже не взглянув на меняи начинает печатать.

— Слушай, — начинаю я. — Мне надо понять, что происходит.

— Ничего не происходит, — не поднимая головы, бросает он. — Ты ошиблась. Я ошибся. Турагент идиот. Завтра прилетит лодка, заберёт тебя, а пока сиди тихо.

— Я не буду сидеть тихо! — Я встаю. — У меня контент! Я должна снимать!

— Снимай пляж, он же бесплатный.

Он даже не смотрит на меня. Я чувствую, что готова закричатьи зашвырнуть в него чем-нибудь, но я держусь.

Вдруг я вижу на столе его открытый ноутбук. На экране какой-то текст. Я не всматриваюсь, но вижу фразу: «Эти обвинения разрушили мою жизнь».

Я замираю.

Он что, пишет книгу? Или мемуары?

Он ловит мой взгляд, резко закрывает ноутбук.

— Глаза убери.

Я фыркаюи иду на кухню. Открываю холодильник, а там совершенно пусто. Только бутылка водыи то одна на двоих.

— А где еда? — спрашиваю я.

— Лодка должна была прийти сегодня, — отвечает он всё так же равнодушно. — Но штормнаметился. Видимо, завтра.

Шторм? Я не видела никакого шторма. Солнце светит, океан спокоен, но на горизонте и правда собираются тучи.

Я смотрю на небо и впервые за всё время чувствую раздражение.

Мы с ним совершенно однина этом острове.

Я поворачиваюсь к нему. Он сидит за столом, не двигаясь, просто смотрит на закрытый ноутбук. И я вижу, что он тоже боится. Просто не показывает этого.

— Меня зовут Алияна, — говорю я.

Он медленно поднимает голову. Серые глаза встречаются с моими.

— Питер, — отвечает он.

И я почему-то понимаю, что это имя я запомню навсегда.

Он закрывает ноутбук и поднимает на меня глаза. Я вижу, как он смотрит на мою камеру, которая всё ещё висит у меня на шее. В его взгляде виднеетсясталь.

— Ты хоть знаешь, что это за остров? — спрашивает он тихо.

Я отрицательно качаю головой.

— Это мой остров. Я купил его три года назад. Твой турагентпростомошенник. Здесь нет отелей,персонала. Здесь нет ничего. Только я, океан и твоя... — он кивает на камеру, — игрушка.

Я молчу. Язык прилип к нёбу.

— Так что не снимай меня, Алияна. Если хочешь пережить эту ночь.

Он встаёт и уходит в спальню, оставляя меня одну посреди огромной виллы с видом на океан, который уже не кажется мне райским.

Глава 2