Старейшина Сянь вздрогнул.

На одно мгновение.

Но вздрогнул.

Бай Чэньфэн не понял.

Тай Юньшэн не понял.

Приспешники вообще выглядели так, будто сейчас заплачут и без всякого понимания.

А я почувствовал, как внутри поднимается довольная улыбка.

Я удержал лицо спокойным.

С трудом.

Старейшина Сянь протянул руку, но остановил пальцы в паре цуней от плода. Видимо, не хотел слишком явно показывать интерес. Получилось плохо. Если человек на стадии Формирования Ядра смотрит на маленький зелёный плод так, будто перед ним дверь в новую жизнь, скрыть жадность становится непросто.

– Кто именно из учеников Души Зверя владел этим предметом? – спросил он.

Я опустил взгляд.

– Старейшина, в суматохе трудно сказать точно. Мы собирали вещи быстро. Возможно, кто‑то из слабых учеников. Возможно, слуги вынесли из кладовой. Мы не разбирались.

Он молчал.

Я почти слышал, как у него в голове сталкиваются мысли.

Вернуть всё – значит отдать Плод Тысячелетней Ивы обратно людям, которые, скорее всего, даже не понимали, что потеряли.

Забрать себе открыто – рискованно.

Наказать нас – хорошо для лица секты, но бесполезно для его личной выгоды.

Заступиться за нас – опасно, зато плод можно будет изъять как «символическую компенсацию», «вещественное свидетельство» или «предмет, способный вызвать дальнейший спор между сектами».

Умные люди иногда долго выбирают между честью и выгодой.

Жадные – быстрее.

Старейшина Сянь выпрямился.

Его лицо изменилось.

Гнев ушёл не полностью, но стал другим. Управляемым. Величественным. Таким гневом удобно выступать перед учениками, чтобы все видели не жадного старика, нашедшего сокровище, а наставника, который несёт на себе тяжесть справедливости.

– Глупцы, – сказал он.

Мы все поклонились ниже.

– Невоспитанные, наглые, бесполезные глупцы. Но всё же ученики секты Облачного Меча.

Бай Чэньфэн поднял голову.

Надежда на его лице была почти неприличной.

– Учитель?..

– Молчать.

Он тут же уткнулся взглядом в пол.

Старейшина Сянь заложил руки за спину и медленно прошёл вдоль стола.

– Секта Души Зверя требует разрушить вашу культивацию и изгнать вас. Очень удобно. Они позволяют своим ученикам первыми устраивать беспорядки, оскорблять наших людей, нападать на ученицу секты, а затем требуют крови, когда им отвечают. Не слишком ли они привыкли считать Облачный Меч мягким?

Вот это был красивый поворот.

Ещё пять минут назад мы были придурками, опозорившими секту. Теперь почти стали ответом на чужую наглость.

Праведная секта. Всё зависит от угла, под которым старейшина смотрит на добычу.

– Но, учитель, вещи… – осторожно начал Тай Юньшэн.

Старейшина Сянь посмотрел на него так, что тот замолчал.

– Эти вещи вы забрали у других учеников, – сказал он. – Однако, мир культивации жесток. Даже если мы праведная секта, борьба за ресурсы – всегда была жестокой. Вы никого не убили и не покалечили. Более того, даже помогли умирающему зверю. Так что, вы заслужили оставить эти вещи.

В зале прошла волна едва сдержанного облегчения.

– Однако, – продолжил он, – Один предмет я заберу как символическую плату за то, что мне придётся лично закрывать ваши задницы перед старейшинами Души Зверя.

Он небрежно взял Плод Тысячелетней Ивы двумя пальцами.

Слишком небрежно.

Даже Ши Юэ сыграл бы лучше.

– Какая‑то бесполезная иссохшая дрянь. Всё равно никто из вас не знает, для чего она нужна.

– Конечно, учитель! – тут же сказал Бай Чэньфэн. – Всё, что пожелает учитель!

– Старейшина великодушен, – добавил Тай Юньшэн.

Приспешники начали кивать так усердно, что у одного, кажется, хрустнула шея.

Старейшина Сянь убрал плод в рукав.

Очень быстро.

– Теперь слушайте внимательно. Никто из вас не покинет пик Белых Скал без моего разрешения до начала завтрашних соревнований. Никто не будет хвастаться. Никто не будет повторять имя этого Сун Вуконга. Если спросят – вы стали жертвами провокации со стороны секты Души Зверя и действовали в состоянии праведного возмущения после нападения на ученицу нашей секты.

Я едва не закашлялся.

Праведное возмущение.

Великолепно.

Мне даже стало немного стыдно, что Сун Вуконга придумал я, а не старейшина Сянь. У него тоже имелся талант.

– А если они потребуют вернуть всё? – спросил один из приспешников с пола.

Старейшина Сянь медленно повернулся к нему.

– Ты считаешь, что старейшина секты Души Зверя может требовать что угодно на пике Белых Скал?

– Нет! Конечно нет, старейшина!

– Тогда закрой рот.

Приспешник закрыл.

Старейшина Сянь поднял руку. Воздух в зале дрогнул, и его голос стал глубже, сильнее, будто теперь он говорил не только нам, но и всему пику.

– Вы совершили глупость. Но вы всё ещё ученики Облачного Меча. Я сам разберусь с чужими старейшинами. Если они хотят наказания, пусть сначала объяснят, почему их ученики посмели буянить на нашей земле.

Глаза учеников загорелись.

Вот теперь он окончательно стал героем.

Не тем, кто пришёл отобрать у них добычу и разрушить культивацию. А великим старейшиной, который за чисто символическую плату в виде одного «бесполезного» плода собирался прикрыть их от гнева другой Великой секты.

Бай Чэньфэн смотрел на него почти с обожанием.

Тай Юньшэн – с восхищением.

Приспешники – с тем священным восторгом, который появляется у людей, когда им только что разрешили оставить деньги и не умереть.

Старейшина Сянь явно почувствовал момент.

Он взмахнул рукавом.

Дверные обломки разлетелись в стороны, очищая проход. Снаружи поднялся белый свет. Старейшина шагнул вперед и превратившись в белый сгусток улетел.

Когда его Ци исчезла вдали, зал ещё несколько вдохов молчал.

Потом Бай Чэньфэн медленно поднялся.

Тай Юньшэн тоже.

Приспешники начали переглядываться, словно боялись поверить, что всё закончилось настолько хорошо.

А я просто сидел и смотрел на пустой дверной проём.

В прошлой жизни это называлось отмыванием денег.

Здесь, наверное, можно было придумать более красивое название. Очищение добычи. Праведная легализация ресурсов. Перераспределение Камней Духа через систему старейшинского покровительства.

Суть от названия не менялась.

Мы ограбили чужих учеников.

Потом я отдал сокровище, которое не мог безопасно продать, человеку, который не мог безопасно признаться, что хочет его забрать.

В итоге старейшина получил редкий ингредиент.

Мы получили защиту.

А наша добыча из сомнительного награбленного добра превратилась в почти законную компенсацию за праведное возмущение.

Красиво.

Да, Плод Тысячелетней Ивы был дорогим. Очень дорогим. Возможно, при идеальных условиях за него можно было бы получить больше ста тысяч Камней Духа.

Но идеальных условий у меня не было.

У меня был внутренний ученик с плохой репутацией, куча тайных ресурсов, секта Души Зверя, требующая крови, и старейшина Сянь, чьи ученики оказались удивительно падки на деньги.

Я просто предположил, что яблоки редко падают далеко от дерева.

И не ошибся.

Старейшина Сянь был таким же, как его ученики.

Бай Чэньфэн вдруг шагнул ко мне.

Я успел напрячься.

Зря.

Он схватил меня за руку.

– Брат Мин!

– Не надо…

Поздно.

Он почти прижал мои пальцы ко лбу.

Не поцеловал, и на том спасибо. Хотя по выражению лица был близок.

– Всё произошло именно так, как ты говорил! – выдохнул он. –

Тай Юньшэн подошёл с другой стороны.

На его лице снова была мягкая улыбка. Только теперь в ней появилось что‑то новое. Осторожное восхищение.

– Брат Мин! Ты так хорошо прочитал, что наш благородный Мастер не даст учеников в обиду! Даде мы, его ученик, не верили, что он защитит нас. А ты поверил! И он защитил!

Бай Чэньфэн тоже не унимался.