И даже не Фан Цзюнь с его учителем.

А Лань Сюэ.

И та самая девка, что сидела рядом с Ло Жэнем.

Сначала я даже не поверил.

Потому что до этого она выглядела просто влюблённой дурой с опасным взглядом. А тут вдруг включилась в торг так, будто от этой карты у неё зависит судьба клана, родословной и, возможно, всего мира.

— Двадцать одна тысяча! — прозвучало с её стороны.

Лань Сюэ почти сразу ответила:

— Двадцать три.

Голос у неё был всё такой же холодный и спокойный.

Но теперь под этой ровностью слышалась сталь.

— Двадцать семь! — бросила та девушка.

Зал уже даже не шептался. Просто слушал.

Ло Жэнь сидел рядом, но, что интересно, в сам торг не вмешивался. Значит, либо деньги не его, либо решение вообще принимает не он.

— Тридцать, — сказала Лань Сюэ.

— Тридцать пять! — тут же отозвалась вторая.

Вот тут у меня уже и правда возникло ощущение, что я смотрю не аукцион, а схватку двух хищниц, которым внезапно кинули один кусок мяса на двоих.

Старейшины продолжали поднимать ставки.

Но уже вяло.

Осторожно.

Они явно тоже хотели карту, но поняли, что сейчас идёт какая-то очень личная, очень дорогая и очень неприятная для бюджета чужая война.

— Тридцать семь тысяч Камней Духа! — резко сказала девушка рядом с Ло Жэнем.

Вот теперь даже я невольно втянул воздух.

Тридцать семь.

Это уже была цифра, после которой у обычного внешнего ученика, наверное, происходит естественная смерть от одного только осознания чужих возможностей.

И всё же Лань Сюэ не сразу отступила.

Она помолчала.

Совсем недолго.

Но мне этого хватило, чтобы понять: даже для неё ставка тяжёлая.

Потом ровным голосом сказала:

— Сорок тысяч.

И в зале стало совсем тихо.

Даже аукционист замер на миг с таким выражением лица, будто боялся моргнуть и случайно проснуться в обычной жизни, где люди не швыряются подобными суммами из-за одной карты.

Девушка рядом с Ло Жэнем побледнела.

В прямом смысле.

Я видел это даже с расстояния.

Она уже открыла рот, явно собираясь перебить.

И именно в этот момент к ней склонился мужчина, которого я раньше почти не замечал. Невзрачный. Из тех, кто сидит с краю и до последнего выглядит не участником, а тенью.

Он что-то тихо шепнул ей на ухо.

И она тут же замолчала. Только губы сжались. А лицо стало таким обиженным, злым и беспомощным одновременно, что мне почти захотелось её пожалеть.

Почти.

Но потом я вспомнил тот взгляд, которым она смотрела на Ло Жэня, и решил, что миру не нужна ещё одна моя жалость к красивым женщинам. На этот урок у меня уже ушло слишком много.

Девушка не подняла ставку.

Больше никто тоже.

Аукционист, уже едва скрывая восторг, трижды повторил цену.

И в итоге карта Мира Меча ушла к Лань Сюэ.

Сорок тысяч Камней Духа…

Я сидел, глядя на это, и не мог не признать: даже для ученицы Му Цинлань это было безумно серьёзно.

Вот только одно оставалось непонятным.

Зачем карта ей?

Совсем недавно она уже достигла стадии Основы Духа. Для неё вход в Мир Меча закрыт.

Значит, дело не в ней самой.

Может, для кого-то младшего?

Может, по поручению Му Цинлань?

Может, ещё для чего-то, во что мне лучше не совать нос, если я хочу продолжать дышать спокойно.

Я подумал об этом ровно несколько вдохов.

А потом выкинул из головы.

Не моё дело.

Пусть делает с картой что хочет, она теперь принадлежит ей.

У меня уже есть пилюля, за которую мне, возможно, однажды оторвут что-нибудь важное. У меня есть новый котёл. У меня есть мешочки, сад, алхимия, затвор и собственные проблемы размером с целый пик.

Лезть ещё и в тайны Лань Сюэ — это уже не смелость. Это клиническая форма идиотизма.

Так что я просто откинулся чуть назад и молча дождался, пока аукцион официально завершат.

Сегодня я уже получил больше, чем рассчитывал.

Намного больше.

А иногда, если хочешь жить долго, нужно уметь не только хватать удачу. Нужно ещё и вовремя остановиться.

Покидал аукцион я с очень странным чувством.

Слишком много людей видели мою ставку.

Слишком много сильных людей заинтересовались тем, кто именно сидит под маской.

И если мне самому хватило ума понять, что пять тысяч — это сумма, после которой тебя начинают помнить, то уж Фан Цзюню, у которого вся жизнь крутится вокруг задетого самолюбия и чужих лиц, — тем более.

Поэтому, как только я вышел из пагоды, я не пошёл сразу вверх по знакомой дороге.

Сначала свернул в боковой переулок между лавками талисманов и дешёвых трав, потом ещё раз, потом вышел к маленькому внутреннему дворику, где обычно сушили ткани и где в такое время уже почти никого не было. Там я быстро сменил верхнюю одежду, убрал одну маску и достал вторую — попроще, уже без заметного искажения ауры, зато с другим рисунком. Снаружи накинул другой плащ. Даже походку чуть изменил.

Не настолько, чтобы изображать хромого деда.

Но достаточно, чтобы случайный взгляд не зацепился за слишком знакомый силуэт.

Я уже почти позволил себе поверить, что всё прошло нормально, когда из темноты у стены донёсся ленивый, насмешливый голос:

— И это всё?

Я замер.

Очень медленно повернул голову.

Фан Цзюнь стоял в тени арки и смотрел на меня с такой усмешкой, будто наблюдал за ребёнком, который надеялся спрятаться, просто прикрыв лицо ладонями.

Он был не один.

Чуть позади, в тени, угадывались ещё несколько фигур.

Пятый уровень.

Шестой.

Ещё один пятый.

И кто-то слабее — четвёртый или пятый, я не успел толком разобрать, потому что всё внимание сразу ушло на главную проблему.

Фан Цзюнь. Седьмой уровень Концентрации Ци.

— Мин Хао, — почти ласково протянул он. — Ты ведь не думал всерьёз, что я тебя не узнаю?

Я молчал.

Не потому, что не нашлось слов.

Потому, что в такие моменты любая реплика должна быть либо очень умной, либо последней. А у меня пока не было уверенности ни в том, ни в другом.

Фан Цзюнь оттолкнулся от стены и шагнул вперёд.

— Поменял одежду и маску. — он тихо рассмеялся. — Как трогательно. У тебя действительно талант выбирать самый жалкий из возможных способов спасения.

Я бросил быстрый взгляд влево.

Переулок узкий. Впереди — он. Сзади — его люди.

«Сбежать будет непросто. Но…»

Если человек уровня Фан Цзюня решил поговорить с тобой в тёмном переулке после аукциона, значит, лучшее, что ты можешь сделать, — это немедленно превратить разговор в проблему для его ног.

Я рванул вверх, перепрыгнул через низкую тележку, сшиб какой-то пустой ящик и, не оборачиваясь, бросился вперед.

— Догнать его! — лениво бросил Фан Цзюнь. — Только не ломайте слишком быстро. Я хочу сначала поговорить.

Очень трогательно.

Я свернул вправо, потом ещё раз, вылетел из освещённой части внешнего города и понёсся туда, где домов становилось всё меньше, а камня и пустырей — всё больше. Но погоня даже не думала заканчиваться.

Пятый уровень против пятого — это ещё можно было бы поиграть. Но пятые и шестые уровни вместе, да ещё с Фан Цзюнем — нет.

Один из преследователей уже почти поравнялся со мной слева. Я выстрелил Стрелой Душ, не сбавляя хода.

Он отбил.

Ещё выстрел.

Уклонился.

Пришлось резко уйти через груду старого камня и влететь в редкий перелесок, за которым начиналась та самая часть внешних земель, куда обычные ученики старались не соваться.

Кладбище призраков.

Название дурацкое. Но очень подходящее.

Когда я впервые услышал о нём, подумал, что речь идёт о каких-то древних могилах, духах, злобных тенях и прочей красивой чепухе, которую любят рассказывать трусливые люди, чтобы оправдать собственное нежелание куда-то идти.

На деле всё оказалось проще и хуже.