Не в одном месте.

И уж точно не слишком часто.

Ши Юэ относил малые партии через надёжные промежуточные точки. Иногда я сам спускался под маской. Иногда использовал старых лавочников, которые уже привыкли, что странный даос с нехорошим чувством юмора появляется, продаёт хорошее, задаёт мало вопросов и исчезает раньше, чем кто-нибудь успевает заинтересоваться.

Деньги текли.

Потом утекали обратно в ингредиенты.

Потом снова текли.

Алхимия — это не золотая жила.

Это скорее бездонная яма, в которую ты бросаешь Камни Духа, а она иногда выплёвывает назад пилюлю и делает вид, что оказывает тебе милость. А тебе приходится бросать их обратно.

Удивительно, как это похоже на азартные ставки…

Но теперь я хотя бы не был беден.

Что, конечно, не мешало мне чувствовать себя бедным каждый раз, когда я смотрел на цены материалов для более сложных рецептов.

Я ещё раз оглядел пещеру.

Всё было собрано.

Я сделал шаг за пределы сада.

Просто вышел.

В голове промелькнуло: — «Наконец-то!»

Но в тот же миг почувствовал чужое присутствие.

Я остановился.

Ци вокруг была спокойной. Сад дышал как всегда. Ветер шевелил листья Серебряных Побегов. Где-то в дальней части тихо капала вода.

Но рядом кто-то был.

И этот кто-то умел скрываться так хорошо, что я заметил его только потому, что он, кажется, вообще не считал нужным скрываться полностью.

Сначала я подумал — кто-то на стадии Основы Духа. Не начальная стадия даже. Что-то выше. Давление было мягким, разлитым, почти ленивым, но от него меридианы сами собой насторожились, как зверь, почуявший хищника.

Потом из-за старого каменного фонаря вышла женщина.

И мои мысли на мгновение просто остановились.

Она была… странная.

Не в смысле уродливая или опасная на вид.

Наоборот.

На вид ей можно было дать лет двадцать три, может, двадцать пять. Длинные тёмные волосы, собранные кое-как, будто она начала делать причёску, но на середине решила, что мир недостоин таких усилий. Одежды — бело-зелёные, хорошие, дорогие, но надетые с таким видом, будто она успела поспать в кустах, потом подраться с одеялом, потом победить вино и проиграть равновесию.

В одной руке она держала тыквенную флягу.

От неё пахло спиртным.

Не обычным, а духовным вином. Крепким настолько, что один вдох рядом заставил бы обычного смертного, наверное, вспомнить предков до пятого колена и лечь отдохнуть прямо на дороге.

Женщина сделала шаг.

Покачнулась.

Второй.

Покачнулась сильнее.

Потом торжественно икнула.

— О-о-о, — сказала она, прищурившись. — Значит, это ты.

Я молча смотрел на неё.

Потом увидел нефритовую пластину у неё на поясе.

И почувствовал, как внутри всё медленно, аккуратно и очень обречённо село на корточки.

Знак старейшины.

Она не на стадии Основы Духа. Эта вусмерть пьяная баба — на стадии формирование Ядра!

Конечно.

Потому что кого ещё можно встретить в первый же день свободы, если не пьяную старейшину, которая едва стоит на ногах?

Мир, как всегда, подошёл к вопросу творчески.

— А я тебя искала! — заявила она.

Вот черт…

Я немедленно сложил руки.

— Этот ученик приветствует старейшину.

Она посмотрела на мои руки. Потом на лицо. Потом куда-то мимо плеча. Потом снова на лицо.

— Вежливый, — сказала она с довольным видом. — Му говорила, что ты хитрый.

Я внутренне напрягся.

Му говорила?

Вот это уже звучало не просто плохо.

Это звучало как начало истории, после которой мне снова придётся что-то объяснять.

— Старейшина Му слишком добра, — осторожно ответил я. — Этот ученик всего лишь старается выполнять порученное.

Женщина несколько вдохов смотрела на меня.

Потом расхохоталась.

Звонко.

Весело.

И совершенно не к месту.

— Старается выполнять порученное! — повторила она, едва не потеряв равновесие. — Ой, не могу. Какой серьёзный. Как маленький старик.

Я промолчал.

В таких ситуациях главное — не спорить с пьяным человеком.

Особенно если пьяный человек на уровне Ядра.

Потому что обычный пьяный, если обидится, может ударить тебя кулаком.

Пьяный Старейшина, если обидится, может случайно стереть тебя вместе с дорожкой, кустом и всем пиком Весенних Трав нахрен.

Она вдруг шагнула ближе.

Я отступил.

Не знаю почему. Просто рефлекс.

Она прищурилась.

— Боишься?

— Уважаю, — ответил я.

— Врёшь.

— Разумеется… нет.

Она снова рассмеялась.

Потом икнула.

Потом покачнулась вперёд, и я на полвдоха даже подумал, что она сейчас упадёт лицом в дорожку.

Не упала.

Каким-то совершенно невозможным образом её тело, потеряв равновесие, тут же нашло другое. Неустойчивое. Пьяное. Но идеальное.

Она выглядела так, будто едва стоит.

А двигалась так, будто сама земля подстраивается под её ошибки.

— Мин Хао, да? — спросила она.

— Да, старейшина.

— Десятый уровень, — она протянула руку и ткнула пальцем в воздух рядом с моей грудью. — Быстро вырос. Му хорошо кормит.

— Я много работал.

— Все так говорят, — махнула она флягой. — А потом оказывается, что работали в основном чужие пилюли.

Ага, как же! Старейшина Му мне, конечно, много где помогла. Но точно не культивации.

Впрочем, пусть другие так думают. Ко мне меньше вопросов будет.

Я вежливо улыбнулся.

Не потому что было смешно.

Потому что иногда улыбка — единственный щит, который не считается нападением.

Она вдруг наклонилась ближе и заговорщицки прошептала:

— Скажи честно. Ты правда украл у неё редкий росток?

Сердце у меня спокойно сделало попытку выбраться через горло.

Лицо, надеюсь, не изменилось.

— Этот ученик не понимает, о чём говорит старейшина.

— Ха! — она ткнула в меня флягой. — Точно украл.

Проклятье.

Пьяные люди иногда опаснее трезвых не потому, что говорят чушь.

А потому, что среди этой чуши внезапно может оказаться правда.

— Старейшина, — сказал я мягко, — Возможно, вы приняли меня за кого-то другого.

— Нет. У тебя лицо виноватое.

И как этот аргумент опровергнуть?

— У меня всегда такое лицо.

— Почему?

— Жизнь помогла.

Она на мгновение задумалась.

Потом кивнула так серьёзно, будто я только что произнёс глубокую истину Дао.

— Жизнь такая. Да.

И икнула.

Я уже начал надеяться, что разговор на этом можно будет аккуратно свернуть, поклониться, отойти и сделать вид, будто ничего не было.

Но женщина вдруг улыбнулась. Широко. И очень нехорошо.

— А знаешь, — сказала она. — Ты забавный.

Плохо.

Когда сильный человек говорит, что ты забавный, это редко заканчивается хорошо.

Для тебя.

Для него, возможно, вполне.

— Этот ученик рад, если смог поднять старейшине настроение.

— Поднял, поднял. — она сделала ещё шаг. — Хочу проверить кое-что.

— Что именно?

— Щекочешься ли ты.

Я моргнул.

Потом ещё раз.

Нет.

Не помогло.

Слова остались теми же.

— Простите?

— Щекочешься, говорю? — с пьяной серьёзностью повторила она. — Му не щекочется. Скучная. Сюэ-эр тоже не щекочется. Холодная. А ты выглядишь живым.

Я медленно вдохнул.

Вот теперь я действительно начал подозревать, что всё ещё сплю в пещере, а это просто сон.

Очень глупый. Очень унизительный. И, что самое неприятное, довольно правдоподобный.

— Старейшина, — осторожно сказал я, — Боюсь, этот ученик не смеет участвовать в подобных проверках.

— Не смеет? — она расплылась в улыбке. — Тогда я сама.

Она двинулась. Не бросилась вперед или ускорилась. Не использовала технику. Просто шагнула. Но этого было достаточно — она оказалась рядом.

Мои Призрачные Шаги сработали раньше, чем я успел подумать.