Но говорить это вслух было бы невежливо.

Особенно когда один наливал мне вино, а второй массировал плечи.

Именно в этот момент дверь зала взорвалась внутрь.

Деревянные створки сорвались с петель, одна ударилась о стену и разлетелась щепками. Вторая пролетела по воздуху, врезалась в столб и треснула так жалобно, будто тоже решила извиниться.

В зал вошёл старейшина Сянь.

Я видел его раньше только издалека.

Высокий, сухой, с узким лицом, чёрной бородкой и глазами, в которых постоянно жила раздражённая жадность человека, уверенного, что мир должен был предложить ему больше. Одежды пика Белых Скал сидели на нём идеально, но даже они не могли скрыть то неприятное впечатление, что перед тобой не мудрый наставник, а очень дорогой нож, который слишком долго точили.

Сила Формирования Ядра вошла вместе с ним.

Воздух сразу стал тяжёлым.

Приспешники у стены попадали на колени так быстро, будто всю жизнь только тренировались падать перед старшими. Бай Чэньфэн побледнел и выронил кувшин. Тай Юньшэн убрал руки с моих плеч и тоже рухнул вниз.

Я поставил чашу на стол.

Очень аккуратно.

Разбить хорошее вино перед старейшиной было бы уже совсем расточительно.

– Учитель! – выпалил Бай Чэньфэн.

– Молчать, придурки!

Голос старейшины Сянь ударил по залу так, что у меня в ушах зазвенело.

Вот тебе и тёплый семейный вечер.

– Вы хоть понимаете, что натворили? – прошипел он. – Вы напали на гостей другой Великой секты. Избили слабых учеников, ограбили их, унизили, заставили повторять имя какого‑то… какого‑то…

Он будто поперхнулся самим словом.

– Сун Вуконга, – тихо подсказал один из приспешников.

Старейшина Сянь посмотрел на него.

Приспешник тут же уткнулся лбом в пол.

Разумный человек.

– Вы опозорили пик Белых Скал, – продолжил старейшина. – Опозорили секту Облачного Меча. Старейшины секты Души Зверя в ярости. Они требуют наказания. Разрушить культивацию виновным и изгнать из секты.

Тишина вышла очень качественной.

Такой тишиной можно было накрывать покойников.

Бай Чэньфэн побелел.

Тай Юньшэн тоже потерял большую часть своей мягкой улыбки.

Вот оно.

Деньги – чудо сильное, но угроза уничтоженного даньтяня всё же умеет быстро возвращать людей к реальности.

– Учитель, это недоразумение! – Бай Чэньфэн поднял голову. – Нас обманули!

– Всё придумал Мин Хао! – тут же добавил Тай Юньшэн, показывая на меня так искренне, будто минуту назад не называл преступным гением. – Он пришёл к нам, угрожал, говорил, что за ним стоит старейшина Му, что если мы откажемся, он нас уничтожит! Мы не хотели!

Я медленно повернул к нему голову.

Тай Юньшэн смотрел в пол.

Бай Чэньфэн тоже не встречался со мной взглядом.

Ну да.

Верность плохих людей – вещь нежная. Цветёт только в тепле прибыли и сразу вянет при первом холодном ветре наказания.

Старейшина Сянь перевёл взгляд на меня.

– Мин Хао.

Я сложил руки и поднялся.

– Старейшина Сянь.

– Это правда?

Я посмотрел на Бай Чэньфэна. Потом на Тай Юньшэна. Потом на их приспешников, которые внезапно стали похожи на святых мучеников, насильно втянутых в преступление.

Внутри хотелось рассмеяться.

Не потому, что ситуация была смешной.

Она была опасной. Очень.

Просто всё происходило настолько предсказуемо, что я почти чувствовал себя зрителем пьесы, текст которой сам написал заранее.

– Частично, – сказал я.

Бай Чэньфэн вздрогнул.

Тай Юньшэн поднял глаза.

Старейшина Сянь прищурился.

– Частично?

– Я действительно предложил план. И действительно убедил их участвовать. Но угрозы… – я вздохнул. – Старейшина, при всём уважении, если бы я мог угрозами заставлять личных учеников пика Белых Скал делать всё, что хочу, я бы уже давно жил куда лучше.

Несколько приспешников даже на миг забыли бояться и посмотрели на меня.

– Я готов признать ошибку, – продолжил я. – Мы вернём всё. До последнего Камня Духа. До последнего ингредиента. Я лично извинюсь перед учениками секты Души Зверя.

Эти слова ударили по залу сильнее, чем гнев старейшины.

Бай Чэньфэн повернул голову так резко, будто я предложил вырезать ему сердце ложкой.

Тай Юньшэн перестал дышать.

Приспешники у стены застыли.

Вот она, настоящая проверка братства.

Скажи человеку, что он может умереть, и он побледнеет. Скажи, что придётся вернуть добычу, – и он поймёт, что жизнь действительно жестока.

– Все, кто участвовал, – сказал я спокойно, – Выложите полученное. Сейчас.

Никто не пошевелился.

Старейшина Сянь медленно повернул голову к приспешникам.

– Вы слышали?

Теперь пошевелились.

Очень быстро.

Мешочки начали появляться один за другим. Камни Духа, коробочки, пилюли, травы, флаконы, маленькие свёртки. Люди выкладывали свои доли с такими лицами, будто хоронили близких родственников.

Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн держались дольше.

Но под взглядом старейшины Сянь и они начали доставать своё.

Я тоже положил на стол несколько мешочков.

Разумеется, не все.

Я не самоубийца.

Но достаточно, чтобы выглядеть честным и несчастным.

Потом один из приспешников, совсем молодой, седьмой уровень, дрожащими руками выложил свою долю: мешочек Камней Духа, две пилюли, костяной амулет, связку трав и небольшой тёмно‑зелёный плод.

Старейшина Сянь замер.

Вот теперь началось самое интересное.

До этого он выглядел злым.

После – внимательным.

А через пару вдохов его глаза чуть расширились.

Совсем чуть‑чуть.

Если бы я не ждал именно этой реакции, мог бы и не заметить. Но я ждал. Очень ждал.

Плод лежал на столе скромно, почти неприметно. Овальный, размером с большой палец, тёмная кожура, тонкие серебристые прожилки, сухая зелёная ножка. На первый взгляд – какая‑то старая духовная ягода, которую либо забыли вовремя использовать, либо взяли из‑за слабой остаточной Ци.

На самом деле это был Плод Тысячелетней Ивы.

Не самый красивый ингредиент из тех, что я выращивал в пространстве Жемчужины.

Зато один из самых редких.

Такие вещи не покупают на рынке, просто придя с мешком Камней Духа. Даже если у тебя есть сто тысяч, продавца может не оказаться. Даже если продавец есть, он может передумать. Даже если не передумает, через пять вдохов рядом появятся люди сильнее тебя и вежливо объяснят, что судьба плода уже изменилась.

Для старейшин стадии Формирования Ядра это было не просто ценное сокровище. Это был шанс продвинуть некоторые техники, укрепить меридианы, подготовить тело к прорыву или обменять плод на услугу, которую не купишь обычными деньгами.

А главное – плод выглядел достаточно невзрачно, чтобы слабый ученик секты Души Зверя вполне мог не знать его настоящей ценности.

Однако, продать такой плод для меня было почти невозможно.

Во всяком случае, продать безопасно.

Показал не тому оценщику – за тобой начнут следить. Принёс на аукцион – кто‑то спросит, откуда у внутреннего ученика подобное сокровище. Попытался обменять тайно – появится риск, что тайный покупатель решит сэкономить и забрать вместе с плодом твою жизнь.

Ну и, самое главное – если я буду слишком часто появляться с такими сокровищами, ко мне будет очень много ненужных вопросов.

Так что этот плод долго лежал в Жемчужине как богатство, которое вроде есть, но использовать его нельзя.

Сегодня я нашёл применение.

Старейшина Сянь шагнул ближе к столу.

Очень медленно.

– Все эти вещи, – произнёс он, и голос у него стал тише, – Были получены от учеников секты Души Зверя?

Я сложил руки.

– Да, старейшина. Всё это добыто… то есть взято во время нашего недостойного поступка. Мы готовы вернуть каждый Камень Духа, каждую пилюлю, каждый ингредиент.

Я сделал паузу и очень невзначай указал на плод.

– Даже этот бесполезный плод, который наверняка никому не нужен.