Я рухнул на колени там, где ещё секунду назад стояла она. Мои ладони с размаху ударились о каменные плиты, пальцы отчаянно пытались ухватиться за ускользающие нити пространства. Ослепительная вспышка моей собственной боевой магии сорвалась с рук, взорвав пол вокруг, но было поздно. Пустота резала по натянутым нервам хуже любого клинка.

Элина исчезла.

Стиснув зубы так, что челюсть свело судорогой, я издал глухой, звериный рык. Ударная волна неконтролируемой силы разошлась по залу, заставив чудом уцелевшие витражи жалобно зазвенеть и осыпаться цветным дождём мне на плечи.

Я опоздал. Я, архимаг, ректор Академии, защитник Аэлендора – опоздал всего на долю секунды.

Каждое движение казалось неестественно тяжёлым, словно воздух превратился в свинец, когда я заставил себя медленно подняться на ноги. Перед глазами всё ещё стояло её лицо: испуганное, отчаянное, но не сломленное.

А я… что сделал я? Заковал её в антимагические кандалы долга. Поставил слепой свод законов выше здравого смысла. Выше неё.

«Тёмная магия не прощается. Закон един для всех», – эхом прозвучал в голове мой собственный ледяной голос, которым я выносил ей приговор ещё утром.

Какой же я был слепец. Послушный, скованный правилами идиот.

Моя приверженность закону лишь сыграла на руку Дамиану. Он всё просчитал: знал, что я, как ректор, буду обязан изолировать Элину за использование магии крови, знал, что это сделает её уязвимой, оторвёт от защиты Академии.

Я сам преподнёс её ему на блюде.

– Ректор… – дрожащий голос разбил звенящую тишину разрушенного холла.

Я обернулся. Тяжело дыша, опираясь друг на друга, стояли студенты. Одежда Марты была изорвана, на виске Ли запеклась кровь, Сома едва держался на ногах, а Алистер… заносчивый, высокомерный мальчишка-аристократ Алистер сейчас баюкал переломанную руку, но в его глазах плескалась не боль, а жгучая ярость.

Они. Дети. Они сражались за неё до последней капли крови, пока я играл в непреклонное правосудие.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, силой воли возвращая на лицо холодную маску. Сейчас я не имел права на отчаяние.

– Вы живы, – мой голос звучал хрипло, но я постарался вложить в него всю возможную твёрдость. – Целителей сюда. Немедленно.

– Они забрали её, – выдохнула Марта. – Прямо у нас на глазах… Мы не смогли…

– Вы сделали больше, чем я мог от вас требовать, – я подошёл к ним. – Вы стояли за неё насмерть. Совет и Академия в долгу перед вами. А теперь позвольте мне делать мою работу.

Оставив подоспевших дежурных целителей суетиться вокруг раненых студентов, я вернулся к месту, где закрылся портал Дамиана. Прикрыв глаза, я позволил своему магическому зрению раскрыться на абсолютную мощность, стирая границы физического мира.

Пространство здесь было жестоко изорвано. Магия крови оставляла специфический, гнилостный след в ткани мироздания – как ржавчина на чистом серебре. Дамиан уходил в спешке под моим натиском, и у него не было времени зачистить искажения.

След был. Тонкий, как волокно паутины, пульсирующий тёмной багровой энергией, он уходил глубоко за изнанку пространства. Проблема заключалась в том, что отследить такой прыжок по остаточному следу легальными, светлыми методами Совета было невозможно.

По законам Аэлендора, использование поисковых чар на крови было строжайше запрещено. За одно только намерение сплести такое заклинание выжигали магический источник.

Я открыл глаза.

Мои руки сами потянулись к вороту тяжёлой, расшитой золотом ректорской мантии – символу моей власти, моего статуса, моей вечной покорности перед Советом. Одним резким движением я сорвал застёжки и позволил мантии упасть на окровавленный пол.

К демонам Совет. К бездне их законы.

Я вытянул руку над тем местом, где пульсировала аура портала. С моих пальцев сорвалась капля силы, но не привычной сияющей-белой, к которой все привыкли, а другой – древней, глубинной, о которой в Академии не знал ни один живой маг. Я начал сплетать нити поискового заклинания из запретного арсенала пустотников. Искажения пространства завибрировали, жадно откликаясь на мой зов.

В этот момент двери холла распахнулись, и внутрь ворвались оперативники Совета магов.

– Ректор Каэлен! – крикнул начальник отряда, ошарашенно оглядывая разрушения. – Мы зафиксировали пространственный пробой и всплеск магии крови! Нам доложили, что преступница…

– Девушка похищена сектантами, – оборвал я его ледяным тоном, не отрывая взгляда от сплетаемой энергетической нити. Окно портала медленно начинало вырисовываться в моём сознании. След вёл на север. В Пустоши. Туда, куда не совался ни один патруль лоялистов.

– Мы должны составить протокол и передать изъятые следы в поисковый отдел, – затараторил оперативник, доставая артефакты-фиксаторы. – Это может занять до трёх дней, пока Комитет не утвердит бюджет на экспедицию…

Я медленно повернул голову и посмотрел на него.

От моего взгляда оперативник поперхнулся словами и инстинктивно сделал шаг назад, хватаясь за рукоять меча. Эфир вокруг меня сгустился до такой степени, что стало тяжело дышать, воздух потрескивал от предвкушения бури.

– Передайте Совету, – тихо произнёс я. – Что поисковая экспедиция уже одобрена. Мной.

Я сжал кулак, намертво фиксируя багровую нить следа на своём внутреннем магическом компасе. Дамиан думает, что перехитрил светлого мага. Дамиан думает, что Каэлен – лишь цепной пёс закона, не способный переступить черту.

Что ж. Пришло время спустить пса с цепи.

Я развернулся и зашагал в темноту коридора, направляясь к секретным ярусам подземелий Академии. Туда, где под десятками замков пылились артефакты, запрещённые к использованию тысячу лет назад. Я собирался перевернуть этот континент вверх дном, но я вырвать Элину из их рук. Живой.

Глава 17

Последние искры моей магии развеяли морок, и уютные деревянные стены «безопасного убежища» пошли рябью, осыпаясь серым пеплом. Тёплый свет очага дрогнул и погас, уступая место промозглому полумраку.

Мир вокруг меня обнажил своё истинное лицо. Вместо школы для одарённых магов, которую он мне так старательно рисовал, передо мной предстал голый, изрезанный рунами камень древней цитадели. С низкого потолка капала ледяная вода, а в нос ударил удушливый, тошнотворный запах сырости, плесени и застарелой крови.

Я обернулась, чувствуя, как леденеет всё внутри. Дамиан стоял в нескольких шагах от меня. Куда только делась его мягкая, ободряющая улыбка? Маска заботливого старшего брата треснула и сползла.

Он замер, обводя взглядом разрушенную иллюзию. Понял, что прокололся.

– Зачем надо было всё усложнять? Я дал тебе красивую сказку. Дал цель, благородную миссию, в которую ты так отчаянно хотела поверить, – голос брата лишился бархатистых ноток, став жёстким и сухим.

Он медленно стряхнул с рукава невидимую пылинку.

– Сказку? – я отступила на шаг. – Ты думал, я так легко поверю в твои рассказы о добрых магах, которых притесняют? После всех смертей и нападений.

Его лицо исказила лёгкая гримаса раздражения. Он шагнул ко мне, и воздух вокруг него сгустился, дыша тяжёлой, подавляющей силой тёмного мага.

– Оставь мораль для покорных цепных псов вроде твоего драгоценного ректора, – холодно отрезал он, и от упоминания Каэлена у меня больно кольнуло в груди. – Раз уж ты такая проницательная и разрушила иллюзию, то давай говорить без сантиментов. Знай одно: ты мне нужна, сестрёнка. В тебе скрыт колоссальный потенциал магии крови, чистая искра, способная завершить мой ритуал.

– Я не стану твоим оружием, – твёрдо сказала я, хотя внутри всё дрожало от страха.

– А у тебя нет выбора, – Дамиан усмехнулся. – Я вытащил тебя оттуда не для того, чтобы играть в крепкую семью. Правила просты: либо ты встаёшь рядом со мной по своей воле и помогаешь мне... либо я просто выпью тебя. Я заберу твою силу сам, до последней капли. Это будет мучительно больно, Элина. И после этого от тебя останется лишь пустая, безжизненная оболочка. Выбирай.