Я глубоко вздыхаю.

— Мне исполнилось шесть, когда отец подарил первый мопед. Каждые выходные он возил меня на грунтовую трассу, где мы гоняли часами. И если ты проболтаешься хоть кому-то из парней, я буду все отрицать, но долгие годы мечтал о профессиональном мотокроссе, а вовсе не о бейсболе.

Мое признание заставляет ее коротко прыснуть.

— Могу я поставить на кон снимок маленького Уилла в экипировке для мотокросса в обмен на то, что все-таки сяду на байк?

— Нет, но зато я могу поставить на то, что минуты через три Адам отправится на твои поиски, так что решай сама, Калли.

Я указываю на мотоцикл; поколебавшись, она позволяет помочь себе устроиться на сиденье.

— Господи, хоть бы не пришлось об этом пожалеть, — шепчет она. Похоже, Калли напрочь забыла о том, что через шлемы я прекрасно ее слышу.

Разумеется, головой я понимаю: Калли боится пожалеть о самой поездке на мотоцикле, однако в тот миг, когда ее руки обвивают талию, я лишь отчаянно надеюсь, что она не пожалеет о пути со мной.

Глава 6Калли



Испытывать влечение к сногсшибательному бейсболисту на мотоцикле – реакция вполне естественная. И уж точно простительно желать уцепиться именно за него, а не судорожно искать другую опору. Из ряда вон выбивается лишь то, с какой силой хочется ласкать его торс, пока мы мчимся вперед. Сквозь тонкую ткань футболки я едва ли не тактильно ощущаю заветные кубики пресса.

— Ты как там, в порядке? — раздается в наушниках голос Уилла. Я и думать забыла про его слова о том, что шлемы связаны.

— Да, хотя не скажу, что после увиденного безумно захотелось заняться профессиональным мотокроссом.

Я чувствую, как под руками напрягается его живот – Уилл явно сдерживает смех.

— Продолжай в том же духе, — поддразнивает он, — если хочешь узнать, на какую скорость способен этот зверь.

— Ладно-ладно, умолкаю, не буду рушить твои мечты. И в мыслях не было оскорблять твое увлечение.

Уилл качает головой, с ревом выжимает газ и прибавляет ход. Из груди вырывается тихий писк, и я против воли вцепляюсь в него еще крепче.

— Вообще-то не смешно, — огрызаюсь я, когда он снова сбавляет скорость.

— А по-моему, очень даже, — парирует Уилл. — Но все честно: я ведь тебя предупреждал.

Слава богу, он не видит моего лица: улыбки шире и быть не может.

— Да ладно, только не говори, что тебе ни капельки не нравится, — возможно, виной тому искажение звука в наушниках, но чудится в его словах неприкрытый флирт... Самое забавное, что я совсем не против и даже «за» подыграть. Но реальность быстро отрезвляет: мало того, что Уилл делит раздевалку с Адамом, так еще и технически считается моим коллегой. Ирония судьбы налицо: получить должность в бейсбольном клубе при полном нежелании крутиться среди игроков – если, конечно, речь не о родном брате.

Просто заглядываться на Уилла – занятие безобидное, а вот флиртовать с ним – шаг весьма опасный.

— Думаю, этой поездки хватит надолго, — отзываюсь я и прикусываю нижнюю губу в ожидании ответа.

— Мы почти приехали, — сухо роняет он и больше не произносит ни слова до самого конца пути.

Я же, напротив, раз пятнадцать открываю и закрываю рот, так и не решившись заговорить. Терпеть не могу молчание: в тишине в голову вечно лезут лишние мысли. Может, я должна за что-то извиниться? Уилл ведь испарился сразу после того, как Бек предложил выпить, и мне показалось странным, что он так и не вернулся за столик. Даже когда остальные поднялись поиграть в бильярд, он упорно оставался на месте.

Переведи я разговор на другую тему, неловкость, возможно, рассеялась бы, но теперь момент кажется упущенным. Мы увязли в тягостном безмолвии.

Притормозив у дверей жилого комплекса, Уилл останавливается в зоне высадки.

— По-моему, здесь нельзя парковаться? — недоумеваю я.

— А я и не собираюсь, — он с поразительной легкостью спешивается, но глушить мотор не думает. — Просто высаживаю тебя. Сам припаркуюсь в гараже через квартал, не хочу заставлять тебя идти в такую даль.

Он протягивает руку, помогая слезть, но упорно прячет взгляд.

— Мне не трудно пройтись.

— Зато я не позволю этому случиться, — отрубает он, и я никак не могу понять, движет Уиллом искренняя забота или обычное желание поскорее от меня отделаться.

Немного раздосадованная тем, что вечер заканчивается на какой-то странной ноте, я принимаю его руку и позволяю помочь слезть. Полной уверенности в том, что самолюбие оправится после позорного падения на асфальт, у меня нет. Стоит твердо встать на ноги, как он тянется к шлему, и я послушно замираю, не мешая.

— Ты взяла ключ от подъезда? — интересуется он.

Уилл на что-то намекает? Ну да, когда Адам заезжал за мной, дверь, возможно, снова оказалась незапертой. Я могу быть рассеянной, но уж точно не беспомощной.

— Да, разумеется, взяла.

— Вот и отлично. Просто хотел убедиться, что Адам не велел тебе оставить свой дома, раз уж должна была вернуться с ним.

— Ах, точно, — разумеется, признаваться вслух, что Адам именно так и советовал поступить перед самым выходом из дома, я не собираюсь.

— Эм, ну... в общем, спасибо, что подбросил.

— Да без проблем, — сухо роняет он, после чего вновь садится на байк, и натягивает шлем.

Сдерживая желание закатить глаза, я разворачиваюсь к подъезду, как вдруг мимо проносится ледяной порыв ветра. И тут до меня доходит.

— Ой, чуть не забыла! — я оборачиваюсь и ловлю на себе взгляд Уилла: в этот самый момент уже стягиваю через голову толстовку.

— Отдашь как-нибудь потом, — он не оставляет ни единого шанса на возражения: с треском опускает визор и срывается с места, оставив стоять на тротуаре в полном замешательстве.

Всю дорогу до квартиры я прокручиваю в голове события последних тридцати минут, препарируя каждую деталь. Ну как можно одновременно чувствовать, будто между нами что-то произошло, и понимать, что при этом абсолютно ничего не изменилось?

Я сама все усложняю. Вечно зацикливаюсь на мелочах, что жутко выматывает. Все произошедшее – обычная услуга. Парень просто подвез до дома младшую сестру своего друга. Проявил добрососедство, даже заботу об экологии, если уж на то пошло. Так почему же, спрашивается, я миллион раз прокрутила в мыслях наш диалог? Придумала с десяток фраз, которые стоило сказать, и еще двадцать вариантов того, как начать разговор при следующей случайной встрече?

От собственного мозга можно свихнуться.

Зайдя в ванную, я рывком стягиваю толстовку Уилла и швыряю на пол. Смываю макияж, распутываю колтуны в волосах, после чего переодеваюсь в пижамные шорты и топ на бретельках.

Мысленно уже вовсю шествую к дивану, чтобы плюхнуться туда и тупить в какое-нибудь дурацкое реалити-шоу, пока окончательно не отключусь.

В действительности же слишком долго гипнотизирую взглядом валяющуюся на полу толстовку Уилла, и она кажется единственной вещью во всем мире, способной подарить хоть какой-то уют. Черт бы побрал, ну почему она обязана быть такой мягкой и теплой? Готова поклясться, когда там, на парковке, Уилл натянул ее на меня, от толстовки просто умопомрачительно пахло.

Что за парфюм? Аромат на редкость мягкий, абсолютно не похожий на типичную мужскую парфюмерию. Наверное, нужно принюхаться еще разок, просто чтобы точно определить ноты.

Поддавшись порыву, я поднимаю ее с пола и натягиваю обратно, уверяя себя, будто иначе разгадать тайну никак не выйдет.

Ваниль? Что-то легкое, напоминающее о пляже... Кедр? Нет, слаще. Вновь натянув воротник до самого носа, я делаю глубокий вдох. Кокос! О господи, за один только запах его можно полюбить.

Довольная собственной проницательностью, я даже не думаю ее снимать. Решение ни к чему не обязывает: вещь теплая, да еще и пахнет одним из любимых ароматов. Странным это покажется лишь в том случае, если я начну накручивать себя, к тому же в собственном доме. Кто вообще узнает?