Я качаю головой, в очередной раз глубоко вздыхая.
Я справлюсь... и не с таким справлялась.
Так, ладно, я... вроде готова. Повернув ручку двери, я переступаю порог кабинета, и первым делом взору открывается игровое поле: огромные панорамные окна от пола до потолка заменяют собой стену, сквозь которую весь стадион виден как на ладони. Зрелище великолепное и поистине грандиозное; в Сиэтле стадион тоже выглядел неплохо, но здешний поражает воображение.
— Ого, — бормочу я.
— Впечатляет, правда? — раздается откуда-то сбоку женский голос.
Сглотнув испуганный вскрик, я изо всех сил пытаюсь напустить невозмутимость, которой всегда требовали родители. Адам, конечно, советовал выбросить этот бред из головы, но от старых привычек избавиться не так-то просто.
Повернувшись на звук, я замечаю женщину, лет тридцати с небольшим - полную мою противоположность: роскошные гладкие черные волосы, идеальная фарфоровая кожа. Строгая юбка-карандаш и шелковая блузка придают невероятно утонченный вид.
— Вид потрясающий. Думаю, он отлично скрашивает рабочие будни, — улыбаюсь я, протягивая руку. — Я Калли Рейер. Пришла на собеседование на вакансию фотографа.
Она мимолетно оглядывает меня с ног до головы, и я не совсем понимаю, как расценивать взгляд. Увидь отец, что я заявилась на собеседование в джинсах и белой рубашке, его бы точно кондрашка хватила. Я уже порываюсь извиниться, но ведь ничего подобного не планировала, и о сегодняшней встрече знать не знала – уж такое-то они должны понять.
Наконец она снисходит до сдержанной улыбки.
— Я Шеннон, секретарь мистера Олссона. Он вас уже ждет. Прошу за мной, — и разворачивается, цокая каблуками, а во мне зарождается паршивое предчувствие, будто проиграла, даже не успев начать; впрочем, растерять остатки уверенности – худшее, что можно сделать.
Я справлюсь... и не с таким справлялась.
Шагая следом за Шеннон, я, глубоко вздыхая, мысленно повторяю мантру.
— Вы, должно быть, Калли Рейер, — при нашем появлении из-за стола поднимается мужчина, широко улыбаясь, отчего прямо гора с плеч сваливается, стоит заметить на мистере Олссоне обычные джинсы и футболку с логотипом «Блюз». — Я просил Адама не тащить вас с пылу с жару, но он яростно доказывал, будто нашел идеального кандидата.
Ох уж этот Адам, чтоб ему неладно было. Мысленно посылая брату проклятия, я выдавливаю улыбку и смеюсь.
— Да уж, терпение точно не входит в число его добродетелей, но ведь каждому в жизни нужен такой локомотив, вам не кажется?
— И то правда, — соглашается он, протягивая руку для приветствия. — Джим Олссон.
— Калли, — отвечаю я на рукопожатие, но тут же качаю головой, — хотя с этим вроде уже разобрались, — из груди вырывается нервный смешок.
— Я так и понял. Вы просто закрепили информацию, — мистер Олссон опускается обратно в кресло и жестом приглашает присесть. — Полагаю, брат уже ввел вас в курс дела, так что не станем тратить время на лишние подробности. Адам уверял, что вы идеально подходите на должность, на этом и сосредоточимся.
Идеально подхожу. Ну, спасибо, Адам, удружил с ожиданиями!
Пусть готовых спортивных кадров у меня раз-два и обчелся, но если набраться смелости, в арсенале найдутся действительно потрясающие снимки, способные подтвердить правоту брата.
— Что ж, я могла бы долго расписывать, почему справлюсь с работой лучше других, но ничто не докажет мои способности нагляднее живого примера.
Глава 3Уилл
В обмене посреди межсезонья обнаруживается очевидный плюс: у нас появляется время. Время на то, чтобы обустроиться и прийти в себя до начала чемпионата.
Минус же заключается в том, что обменяли меня в комплекте с гребаным Адамом «Без Тормозов» Рейером. Грохот в дверь гостиничного номера в семь утра застает меня врасплох и вызывает глухое раздражение. Против ранних подъемов я в общем-то ничего не имею, но неужели парню трудно хоть на секунду притормозить?
Адам с сестрой вытаскивают меня на улицу и тащат прямиком к жилому комплексу, о котором упоминала Шеннон, секретарь Олссона. Та, судя по всему, обзвонила несколько мест, и этот конкретный вариант подвернулся всего в четырех кварталах от гостиницы. Вот только уже на втором квартале раздражение начинает зашкаливать.
Калли явно продрогла: она обхватывает себя руками, а зубы выстукивают дробь. Да какая к черту разница, что идти всего четыре квартала? Прекрасно зная, сколько нам платят, уверен: поездка на такси обошлась бы в сущие копейки.
— Скажи на милость, встречу по поводу квартир нельзя было назначить на девять? И с какой стати ты решил, что обязательно нужно тащиться вместе?
— Тебе вообще-то нужно где-то жить, а у Шеннон освободились квартиры только в этом доме, — пыхтит Адам, стоя у пешеходного перехода. — Уж извини, что я подумал, будто тебе не улыбается торчать в отеле весь сезон.
Прижав ладонь ко лбу, я пытаюсь унять подступающую головную боль.
— Да я мог бы...
— Ой, какое милое местечко, — едва слышно бормочет Калли. Наверняка разговаривает сама с собой: она застыла, уставившись на двери у нас за спиной и машинально теребя рукава безразмерной толстовки с логотипом Йельского университета.
Проследив за ее взглядом, я замечаю в окне скромную вывеску. Сам к этому напитку равнодушен, но если она вздрогнет от холода еще хоть раз, я точно обматерю Адама за то, что тот пожалел денег на такси.
Я бросаю взгляд на часы: встреча с риелтором назначена только на восемь, а сейчас едва перевалило за половину восьмого.
— Раз уж вы решили тащиться вместе, я хотя бы кофе перехвачу.
Спишем на пробудившийся братский инстинкт, но я не позволю Калли пройти дальше ни единого квартала, пока у нее в руках не окажется хотя бы стаканчик горячего кофе.
Не давая Адаму и секунды на протесты, я разворачиваюсь и направляюсь прямиком к заведению с фиолетовой дверью, на которой Калли только что сосредоточила все внимание. Брать ее за руку и тащить за собой, понятное дело, не стану, однако искренне надеюсь, что перед соблазном согреться горячим напитком она не устоит.
Оглянувшись, я замечаю ее мимолетное колебание, но стоит толкнуть дверь и впустить наружу густой кофейный аромат, как Калли тут же сдается.
— Калли, нам... — начинает Адам, но она пропускает его слова мимо ушей.
— Спасибо, — шепчет она, переступая порог крошечной кофейни.
Сейчас улыбается совсем не так, как обычно. Вместо привычной широкой усмешки, подкрепленной шумным, пробивным характером, нынешняя выходит едва заметной, мягкой... Я видел ее такой лишь однажды, и в голове крутится единственный вопрос: отчего же Калли кажется куда более искренней, чем во все остальные разы?
Я стараюсь не искать скрытого смысла в том, почему эта улыбка нравится мне куда больше прежней и что причиной ее появления стал именно я... Пожалуй, мысль зайти за кофе оказалась не самой удачной.
— Мне нужна доза кофеина, если уж придется иметь дело с твоим братом, — оправдываюсь я. — Ничего такого...
— Я вообще-то имела в виду «спасибо, что придержал дверь», — тихо роняет Калли, прищуриваясь, отчего мягкая улыбка мгновенно гаснет.
Да уж, ладно, сработал я не слишком изящно. Если сам прекрасно знаю, что решил зайти исключительно ради нее, то Калли об этом и не догадывается. Соберись, Андерсон.
Мы подходим к стойке, и бариста приветствует нас голосом, звучащим чересчур уж жизнерадостно для нынешнего утра:
— Доброе утро! Что для вас приготовить?
— Доброе, — отзывается Калли, отвечая девушке за кассой привычной широкой улыбкой, — мне, пожалуйста, имбирный чай. И плачу отдельно.
Калли подтягивает сумку к стойке, выуживая кошелек. Разумнее всего дать ей заплатить, ведь нет ни единой причины мешать, самой купить напиток. Адам упоминал, что ее взяли штатным фотографом. Девочка она уже взрослая, мне не сестра и не мать. И уж точно не девушка. Калли всего лишь младшая сестра товарища по команде, в лучшем случае просто знакомая.
