Не прекращая медленно и неглубоко толкаться, я целую ее в макушку.

— Калли. Расстегни чертовы наручники.

Калли поднимает голову и, улыбнувшись, соскальзывает с моих колен, после чего забирает ключ с небольшого обеденного стола. Стоит ей освободить одно запястье, как я разворачиваюсь и рывком притягиваю девушку к себе. Хочу, чтобы она снова оседлала меня, но на этот раз повернувшись спиной.

Я вхожу в нее, и Калли со стоном откидывает голову.

— А теперь вторую, — произношу я, поднимая скованную руку, и начинаю толкаться медленно, но уверенно.

— Я как раз этим занималась, мистер Нетерпение, — с придыханием возмущается Калли, возясь со вторым замком.

— Именно так, я нетерпелив, — отзываюсь я и начинаю вколачиваться жестче.

Как только освобождается вторая рука, Калли сбрасывает наручники и от силы толчка едва не падает вперед. Я перехватываю ее за предплечья.

— Чертовски нетерпелив, потому что целый месяц приходилось притворяться, будто между нами ничего нет, — я прижимаю ее к груди и поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь, позволяя Калли опереться руками о стул. — Нетерпелив, потому что в баре ты была прекраснее всех на свете, а я не мог заставить каждого ублюдка удавиться от зависти, открыто заявив на тебя права.

— Уилл, — выдыхает Калли, пока мышцы сжимают меня, словно тиски. — Продолжай, мать твою.

— О, пути назад нет, и нас это тоже касается, Калли, — не сбавляя бешеного темпа, я тянусь к красивому хвосту и наматываю волосы на кулак, заставляя девушку выгнуть шею. — Ты моя, Калли. И я теряю всякое терпение из-за того, что не могу продемонстрировать это всему миру.

— Да, Уилл. Твою мать... Я сейчас снова кончу, — Калли опускает руку к лону.

С губ срывается стон, поэтому я выпускаю ее волосы, перехватываю запястье и заменяю ладонь своей.

— Время вышло. Хочу, чтобы на этот раз ты достигла оргазма исключительно от моих прикосновений.

Калли тихо всхлипывает, едва мои пальцы начинают ласкать клитор.

— Уилл, пожалуйста, — жалобно тянет она.

— О, Огонек, мне нравится слышать твои мольбы. Но куда больше обожаю, когда ты берешь все в свои руки, так что кончи, прошу.

И, подчинившись, Калли отдается оргазму, утягивая за собой и меня.

Как только к нам возвращается способность двигаться, я выскальзываю из нее и разворачиваю, снова усаживая на стул.

— Посиди. Я мигом.

Калли кивает с сонной, но безумно довольной улыбкой, а я направляюсь на кухню за влажным теплым полотенцем, чтобы привести ее в порядок. Стоит ткани коснуться лона, как она вздрагивает и невольно смеется.

— Извини, слишком чувствительная.

Я отбрасываю полотенце и подхватываю Калли на руки.

— Кажется, не так давно я просил не извиняться за последствия чужих поступков.

— М-м-м, пожалуй, ты прав, — отзывается Калли, устраивая голову у меня на плече. — И я ни капли не сожалею о случившемся.

— Ага, я тоже, — со смехом соглашаюсь я, укладывая Калли на кровать. Оставляю поцелуй у нее на виске и забираюсь под одеяло следом.

Калли поворачивается и прижимается ко мне.

— Уилл, — бормочет она. — Спасибо. У меня никогда такого не было. До тебя любую инициативу обрубали на корню, и речь о самых обычных вещах, далеко за пределами спальни. Думала, ситуация изменится после поступления в Йель. Считала, вдруг просто требовалось формальное подтверждение моей компетентности. Но пока не появился ты, рядом не находилось человека, который бы не смотрел на меня как на сумасшедшую каждый раз, стоило только заговорить или что-то предложить. С тобой мне позволено быть собой при любых обстоятельствах.

Все нутро выворачивает от того факта, что независимость и прямолинейность Калли воспринимались в штыки – ведь в этом вся она.

— Многое упустили. Для них ты Каллиопа, а для меня – моя Калли. Обожаю, когда позволяешь о себе заботиться. Если настанет день, когда ты промолчишь о своих мыслях или желаниях, я прикую тебя к кровати и доведу до такого количества оргазмов, что выболтаешь все прокручивающиеся в голове мысли, лишь бы я остановился. Но даже это не сработает – ведь я обожаю слушать твой голос.

Калли негромко прыскает, но ничего не отвечает.

— Ого, нарываешься на наказание? — я щекочу Калли за бок, и комнату наполняет звонкий, красивый смех.

— Нет, прекрати, пожалуйста, — заливисто хохочет она и пытается вырваться.

Я усмехаюсь ее попыткам сопротивляться, но стоит Калли отодвинуться хоть на пару сантиметров, как прекращаю пытку и притягиваю девушку обратно к себе. Поглаживаю по спине, давая возможность восстановить дыхание, и тут же вспоминаю, что на Калли до сих пор моя форма.

— И когда ты только успела ее стащить?

Калли обхватывает меня руками, прижимаясь еще сильнее.

— После того, как попрощалась с твоими сестрами. Сумка лежала прямо у двери! Искушение было слишком велико.

— Тебе чертовски идет, Калли. Ума не приложу, как завтра выйду на поле: стоит только вспомнить, как джерси на тебе смотрелось, и член моментально встает.

Калли пожимает плечами, и я отчетливо слышу в ее голосе улыбку.

— Может, тебя просто очень заводит бейсбол?

— К счастью, заводит меня далеко не он, — я целую Калли в макушку.

— Знаешь, Уилл, — шепчет она, — мое терпение лопнуло. Давай на неделе всем все расскажем.

Глава 37Калли

— Значит, ты уверена? — спрашивает Уилл, наливая лимонно-имбирный чай, который сам же и заварил для нас ранним утром.

Когда он протягивает мне кружку и берет свою, от нежности дыхание перехватывает. Сестры заглянули перед обратной дорогой в Роули, но не успели даже переступить порог, как Уилл объявил: он ни с кем не намерен мной делиться.

— Да, абсолютно, — отзываюсь я и делаю маленький глоток. Прикрываю глаза от обжигающего тепла, скользящего по горлу. — М-м-м... понимаю, ты в этом деле не мастер, но повышение явно полагается. В жизни не пробовала чая вкуснее.

— Могу предположить, тебе просто нравится поднимать мою самооценку, — усмехается Уилл.

— Я люблю поднимать кое-что еще, — я многозначительно поигрываю бровями, вызывая у него смех.

Сделав глоток, Уилл отставляет кружку в сторону, обходит кухонный остров и, встав позади барного стула, обхватывает меня руками.

Откинувшись назад, я пристраиваю голову на его плече.

— Я больше не хочу прятаться и готова к последствиям, но решать за тебя не имею права. Знаю, пункт о запрете на обмен крайне важен для твоей семьи, но его потеря – не самый худший исход, Уилл. Тебя могут продать в другую команду или сослать в фарм-клуб, если Олссон того пожелает.

— Калли, в самом начале я говорил, что не знаю, к чему все приведет, но значения это больше не имеет, — со вздохом Уилл целует меня в висок. — Я предельно ясно вижу наше будущее. Представляю его в любом возможном сценарии, какой только можно вообразить.

Забрав кружку, он разворачивает меня к себе и нежно обхватывает лицо ладонями.

— Нет ничего важнее твоего присутствия в моей жизни. Отыграем неделю, а в выходной вместе пойдем к Олссону и поговорим. Мы справимся, несмотря ни на что.

Сердце щемит от нежности.

— Хорошо.

От улыбки на его губах и облегчения, мелькнувшего в глазах после моих слов, к горлу подступает ком. Прошлым вечером я не солгала: таких, как Уилл, в жизни еще не встречалось. Знаю, Адам меня любит и на многое пошел, но именно Уилл возвел в абсолютный приоритет – даже в пору «просто дружбы».

Я тянусь к нему, желая прижать к себе крепче, а Уилл наклоняется и целует меня – медленно, со всей страстью.

Хочется, чтобы поцелуй длился вечность, но, к огромному сожалению, через пару часов нам нужно быть на стадионе.

— Слушай, мне пора в душ. Составишь компанию?

— Что за глупые вопросы? — мимолетно прижавшись губами к моему лбу, отзывается Уилл. — Пойду, включу воду. А ты допивай чай.