— Да, Стиви, все хорошо, — отзываюсь я, — просто Адам сошел с ума и решил устроить погром в моей новой квартире, — учитывая, что конфетти теперь плавает в кружке, я награждаю его тяжелым, многозначительным взглядом, но тот лишь легкомысленно отмахивается.

— Сегодня Рождество и твой день рождения, — парирует Адам. — Ты, правда думала, будто я не устрою ничего особенного? И раз уж у тебя праздник, даже промолчу о том, что беспрепятственно зашел сюда, потому что дверь снова оказалась не заперта.

Закатив глаза, я демонстрирую ему средний палец, опустив руку пониже, чтобы жест не попал в кадр и Стиви ничего не увидела.

— Эй, Стиви, а тетя Калли показала мне бесшумное плохое слово, — ябедничает Адам, присаживаясь на корточки позади меня и опираясь на спинку дивана.

— Ты заслужил, — совершенно будничным тоном заявляет Стиви. Моя девочка.

— Какая грубость, — ворчит Адам, а я вовсю хохочу над ее бойким ответом.

Уайла прижимается щекой к голове Стиви.

— Так, маленькая мисс, поздравь тетю Калли с днем рождения еще разок, и давай отпустим ее праздновать.

Стиви расплывается в широкой белозубой улыбке.

— С днем рождения, тетя Калли! Ой, и с Рождеством!

Уайла забирает телефон.

— С днем рождения, дорогая. Мы тебя любим.

Только не вздумай разреветься в первый настоящий день рождения, Калли.

— Спасибо. Я тоже вас безумно люблю.

Стоит отключить звонок, как Адам перемахивает через спинку дивана и с грохотом плюхается рядом.

— Классная пижама. Ты же в курсе, что уже почти полдень?

— Так, во-первых: рождественскую пижамку попрошу не приплетать. Во-вторых: казалось, мы планировали устроить очередной тоскливый ужин только для двоих.

— Не сегодня, Калли. Собирайся, давай. Пришло время, отметить праздник как подобает.

Как подобает?

— И что это, черт возьми, значит?

— Это значит: иди одевайся, пока Уилл не уехал праздновать Рождество к своей семье без нас.

Уилл? Погодите, семья Уилла? Черт, от этой мысли внутри не должно разливаться нежное тепло, но поделать я ничего не могу. Впрочем, осознание того, что Адама тоже пригласили, немного притупляет эмоции. Уилл, скорее всего, вспомнил, каким унылым выдался День благодарения, и просто нас пожалел.

— Времени в обрез, но мы можем обсудить тот хаос, в который превратилась твоя гостиная? — Адам оглядывает украшения, застывшие на стыке Рождества и дня рождения.

При взгляде по сторонам нежное тепло возвращается. Рождественская елка сияет уютными огоньками и пестрит разноцветными игрушками. Из-за обилия праздничных подушек устроиться на диване стало той еще задачей. На дальней стене разноцветные гирлянды переплетаются со старыми занавесками, которые я искромсала в лоскуты ради забавных лент с привязанными к концам воздушными шарами.

И всю эту красоту помогал сооружать Уилл.

Глава 13Уилл



Я не до конца уверен, чего ждать от сегодняшнего дня. Сестры извели меня непрекращающимися расспросами о Калли, моля Бога, чтобы в нашем общении крылось нечто большее, и жутко разочаровались, когда я принялся уверять их в обратном. Мама вопросов задавать не стала, что раздражает сильнее, ведь я насквозь вижу ее маневры: выжидает возможности поглядеть на нас с Калли вживую, прежде чем делать выводы. Даю голову на отсечение: и до кухни дойти не успею, как она перехватит меня с расспросами.

Их любопытство понятно, честно. Я никогда прежде не приводил домой девушек. Вот только они напрочь забывают, что приедет в том числе и товарищ по команде – родной брат упомянутой особы. Как по мне, подобное обстоятельство должно разом закрыть извечный вопрос: «Она тебе нравится?»

Хотя сам едва ли знаю на него ответ.

Один мой прежний товарищ твердил, будто влюбился в свою девушку с первого взгляда, но я точно знаю: наш случай совсем иной. Надо быть полным кретином, чтобы отрицать привлекательность Калли, но теперь список пополнился новым пунктом: она чертовски мила и невероятно интригует.

Ожидая их у обочины в новом кроссовере «Ауди», я прибавляю печку, зная: Калли наверняка замерзла. В Сиэтле машина толком и не требовалась. Я гонял на мотоцикле, а в нелетную погоду вызывал такси: межсезонье все равно проводил у мамы, а во время игрового года ни о чем, кроме матчей, и думать не желал. Там подобная покупка выглядела излишеством, но здесь предстоит постоянно мотаться туда-обратно в Роули, а по такому снегу на байке далеко не уедешь.

Внезапно задняя дверца распахивается, и на сиденье прошмыгивает Калли. Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а щеки разрумянились – хватило короткой пробежки от дверей дома до тротуара.

— Привет, — мягко улыбается она.

— Привет, — эхом отзываюсь я, разглядывая Калли в зеркале заднего вида.

Долго любоваться не получается: едва Адам захлопывает ее дверцу, как тут же запрыгивает на переднее сиденье.

— Я даже не поверил, когда ты заявил, что купил новую машину.

— И ведь не соврал. Ну что, готовы ехать? — я защелкиваю ремень безопасности и, дождавшись, пока они последуют примеру, выезжаю на дорогу.

— Уилл? — доносится голос Калли. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: она держит в руках стаканчик купленного мной чая. — Он для меня? Такой горячий... Просто не хочу брать без спроса.

— Ну да, для тебя, — отзываюсь я. — Заскочил в «Пролитый чай» и взял их праздничное спецпредложение, — достав собственный стаканчик, я указываю Адаму на оставшийся. — Кажется, зеленый с пряной клюквой. Короче, заказал три штуки.

Адам недоверчиво косится на стаканчик.

— Они что, открыты в Рождество?

Вот блин. Я-то искренне надеялся, что расспросов удастся избежать.

— Ага, вроде бы короткий день, — вру я, втайне надеясь, что Калли не слишком-то разглядывала вывески.

На самом-то деле вчера перед закрытием заглянул в кафе и уговорил хозяина продать мне чайные пакетики, чтобы самому приготовить праздничный спецнапиток. Я планировал порадовать исключительно Калли, но Адаму ни в коем случае нельзя знать, что я собственноручно заваривал чай ради его сестры, так что пришлось запастись на всю компанию.

Слегка кивнув, Калли откидывается на спинку сиденья и делает глоток.

— Ой, спасибо.

Я облегченно выдыхаю, хотя одновременно хочется, чтобы Калли поняла: чай я раздобыл именно для нее.

— Там вроде бы почти нет кофеина, — замечаю я. — Сказали, на стаканчиках должна быть пометка.

Взяв стаканчик, Калли медленно поворачивает его в руках. Я из последних сил удерживаю взгляд на дороге, отчаянно желая подсмотреть за ее реакцией.

На лицо Калли возвращается мягкая улыбка: она замечает выведенные на боку стаканчика слова «С днем рождения, Огонек».

— Да, точно, вот она. Здорово.

Я снова сосредотачиваюсь на дороге, радуясь успеху своего маленького плана, но тут Адам многозначительно прокашливается. Черт, теперь-то что?

— Ты, кажется, хотел что-то сказать Калли?

— Адам, прекрати, — сквозь зубы процеживает Калли.

Я опять не выдерживаю и бросаю взгляд в зеркало заднего вида: ее щеки по-прежнему краснеют, но теперь, пожалуй, даже ярче.

— С днем рождения, Калли, — говорю я и убавляю тепло, делая вид, будто ее щеки полыхают исключительно из-за жаркого воздуха в салоне.



За время поездки я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида: нужно ведь контролировать обстановку. Обычная мера предосторожности при езде по заснеженной трассе, только и всего. То, что попутно удается любоваться Калли, – аргумент глубоко второстепенный.

Но даже если и не второстепенный: мне просто приятно ее общество, и ничего предосудительного в подобной симпатии нет. К тому же я отлично знаю, как Калли любит поболтать, однако во время поездки она подозрительно молчит. Наверное, поэтому я и продолжаю коситься – переживаю за нее... чисто по-дружески.