К щекам подступает легкий румянец, и я согласно угукаю.

Забрав багаж, мы направляемся к выходу из аэропорта. Джетт написал Адаму, что ждет у дверей. Я-то надеялась, что приедет и Уайла, но та сослалась на то, что Стиви не в духе. Впрочем, впереди еще полно дней, успеем наболтаться.

Стоит выйти сквозь раздвижные двери, как из-за угла доносится звонкий визг.

— Тетя Калли!

— А-а! Букашка Стиви! — кричу я и мчусь к ним с Уайлой. — Ну, вы и обманщицы!

Стиви кидается навстречу, широко раскинув руки.

— Это я придумала! Получился сюрприз?

— Еще какой! Самый лучший на свете.

Следом подходит Уайла и приобнимает меня за плечи, поскольку Стиви превратилась в настоящую цепкую обезьянку и мертвой хваткой на мне повисла.

— И меня втянула в заговор. Я не могла не приехать.

Подходит Джетт; поздоровавшись с парнями, он отцепляет от меня дочь.

— Дай ей вздохнуть, Стиви.

Затем к Стиви подбирается Адам: поставив сумку, он подхватывает племянницу и переворачивает вверх тормашками, отчего та заливается смехом.

— Стиви, я соскучился. А ну давай обниматься.

— А-а-адам... Пос-тавь. Меня. На зем-лю! — сквозь безудержный хохот едва выговаривает малышка.

Адам возвращает ее в нормальное положение, и стоит маленьким ножкам коснуться земли, а брату – разжать руки, как она в два счета подлетает ко мне и снова крепко обнимает за талию.

Адам притворно прижимает руку к сердцу.

— Ты ранила меня в самое сердце, Стиви. Ну почему все любят Калли больше, чем меня?

— Наверное, потому что она умнее, — подкалывает Джетт.

— И симпатичнее, — добавляет Уайла.

— Потому что она добрее! — наносит Стиви сокрушительный удар.

Уилл к общим подтруниваниям не присоединяется и хотя я понимаю, что так только лучше, ситуация лишний раз напоминает: вечные прятки рано или поздно закончатся.

Добравшись до дома, мы принимаемся разгружать вещи. Не успел Адам даже заикнуться об отеле, как Джетт настойчиво попросил остановиться у них. Судя по тому, что четырехлетняя дочурка трещит без умолку, словно незакрывающийся кран, наше присутствие нужно скорее им самим.

Стоит ступить на бетонную дорожку, как Стиви тащит меня к двери – знакомить с собакой Поппи, а затем увлекает на второй этаж, показать кровать с балдахином. Не то чтобы я против: обожаю эту несносную егозу, но мне чертовски неловко оставлять остальных таскать вещи.

Спрыгнув с кровати, она подскакивает ко мне.

— Пошли, теперь посмотрим на качели!

Она тянет меня за руку, пытаясь проскочить мимо, но я мягко придерживаю малышку и присаживаюсь на корточки.

— Букашка Стиви, обещаю, я обязательно все-все посмотрю, но давай сначала заберу вещи из машины, ладно?

У нее так трогательно отвисает нижняя губа, что сердце сжимается.

— Хорошо, — бурчит она.

— Послушай, мы отлично проведем эти несколько дней. Обещаю.

Я сжимаю ее ладошку и широко улыбаюсь. На душе становится чуточку легче, когда малышка перестает дуться и охотно кивает.

— Побегу искать маму, а ты приходи на качели.

— Договорились, — отзываюсь я, и Стиви кубарем летит по лестнице. — Потише ты, Букашка!

Я тихонько усмехаюсь, глядя, как она замирает и хватается за перила, прежде чем окончательно спуститься. Покачав головой, уже собираюсь направиться следом, но тут кто-то перехватывает меня за руку.

Вздрогнув, я едва не вскрикиваю, но вовремя подавляю возглас, понимая, что Уилл затягивает меня в маленькую спальню.

— Да угомонись ты, свои же.

— Ну да, я же телепат, должна с ходу догадаться!

Стоит замахнуться свободной рукой, чтобы стукнуть его по плечу, как Уилл прижимает меня вплотную к себе, не дав удару достичь цели. Я пытаюсь отстраниться, но он накрывает мои губы своими, и вся досада мгновенно улетучивается: я даже вспомнить не могу, с чего вообще завелась.

Из груди вырывается тихий одобрительный стон, когда его язык проскальзывает в рот. Стоит Уиллу отстраниться, как во мне вскипает протест, но тот лишь вздыхает.

— Как бы ни хотелось провести больше времени наедине, нас вот-вот начнут искать.

Я киваю, отступая на шаг.

— Мне в любом случае нужно забрать сумки.

— Уже забрал, — Уилл указывает большим пальцем через плечо на сумки, лежащие на кровати. — Неужели ты думала, что я позволю самой таскать тяжести?

— Не усложняй и без того непростую ситуацию, Уилл. Мне и так до безумия хочется пополнить галерею воспоминаний еще одним мысленным снимком.

— Принимаются пожелания по поводу позы?

Я тихонько смеюсь.

— Ближе к делу решим.

— Ладно, давай спускаться, — бросает Уилл, слегка шлепая меня по попе.

— Иди. Я пережду пару минут и тоже спущусь.

Уилл качает головой, но все же улыбается и целует меня в лоб. Я провожаю его фигуру откровенным, оценивающим взглядом. Чтобы не терять оптимизма по поводу тайных отношений, то и дело цепляюсь мыслями за редкие мгновения, проведенные наедине с Уиллом. В минувшие выходные сохранять правильный настрой удавалось без труда. Если не считать внезапного появления Адама и тренировок, мы каждую секунду проводили, сплетясь в объятиях.

Тогда все казалось веселым и беззаботным, но сезон скоро начнется, и при схожем расписании мы станем большую часть дня просто сосуществовать на одной территории. Понятия не имею, как справлюсь с подобным раскладом. Я принимаю все слишком близко к сердцу и люблю отдаваться чувствам целиком. Ничего не имею против охотниц за игроками, подбивающих клинья к свободным парням, но Уилл-то мой... хоть нам и запрещено афишировать отношения.

Черт, самым правильным решением было бы поставить точку. Шаг разумный, спору нет, вот только от одной мысли о разрыве начинает подташнивать, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь обуздать хаос в собственной голове. Буду жить сегодняшним днем. Вернее, куда выполнимее кажется задача проживать час за часом, а когда и на это не останется сил – просто уйду.

Когда я, наконец, спускаюсь по лестнице, из гостиной доносятся вовсю идущие переговоры.

— Но, мамочка, почему нельзя на улицу?

— Потому что, Стиви, на улице четыре градуса. Я не собираюсь заставлять Калли мерзнуть, к тому же ты только-только после простуды. Почему бы не поиграть дома? — Уайла использует фирменный мягкий мамочкин голос, но, хотя Стиви и правда чудесный ребенок, ей всего четыре.

Стоит войти в гостиную, как я вижу: слезы льются в три ручья, а в ход идут самые отчаянные мольбы.

— Ну, пожалуйста, мамочка! Я надену пальто, честное слово! — Стиви тянет Уайлу за руку и, прежде чем та успевает хоть что-то ответить дочери, взахлеб продолжает: — Папа говорит, что уже весна, почему тогда холодно? Я хочу на качели! — для пущей убедительности малышка топает ногой, и я отчетливо вижу: назревает грандиозная истерика.

Подхватив Стиви на руки, я усаживаю ее к себе на колени.

— Так, Букашка, давай кое-что обсудим.

Она поворачивает заплаканное личико.

— Пожалуйста, можно на улицу?

Черт возьми, как Джетт и Уайла вообще умудряются отказывать этой умильной мордашке? Оспаривать доводы Уайлы не хочется – она потрясающая мать, и я ни за что не стану подрывать ее авторитет.

— Стиви...

— Папа! — перебивает Стиви, стоит парням вернуться. — А какое сейчас время года?

Джетт опускается на диван рядом с Уайлой.

— Весна, Пчелка, — отзывается он, и я уже заранее знаю, какой разгорится спор.

— Вовсе нет, сейчас февраль. Зима, — Уайла изо всех сил пытается сохранить прежний мягкий тон, но в голосе отчетливо проступают стальные нотки.

— Не-а, весна, — подливает масла в огонь Адам.

— Вот видишь, мамочка! Весна же, почему нельзя пойти погулять?

Уайла тяжело вздыхает.

— Осенью она идет в подготовительный класс, вы обязаны сказать правду.

Джетт лишь смеется и притягивает Уайлу к себе. Я знаю их достаточно давно, чтобы понимать: ему просто в радость дразнить жену.