— Выкладывай, Огонек.

— Пока я думаю только о сегодняшней ночи, но прежде чем начнем... Во-первых, я чиста. Больше года ни с кем не спала, к тому же пью противозачаточные. Но в ящике прикроватной тумбочки имеются и презервативы.

Едва заметная улыбка касается его губ.

— Я тоже чист. И у меня никого не было больше года, но забота о презервативах не должна ложиться на твои плечи, Калли. Обеспечивать нас защитой надлежит мне.

— О, я никогда не полагаюсь на мужскую предусмотрительность. Впрочем, правило универсальное и касается абсолютно всего.

Со смешком покачав головой, Уилл внезапно обхватывает мои ноги и рывком подтягивает к самому краю постели, после чего опускается на колени.

— А что во-вторых?

— Что? — я приподнимаюсь на локтях и с трудом сглатываю. Черт, до чего же он хорош.

— Ты сказала «во-первых», а подобное обычно подразумевает продолжение, — замечает Уилл, разводя колени еще шире, но продолжая упорно смотреть мне в глаза, хотя лицо и находится на уровне киски. — Выкладывай, что там дальше, поскольку я чертовски изголодался.

Ох, черт.

— Я... я... — запинаюсь я, ведь устоять после подобных слов просто невозможно. — Я люблю разговаривать в постели. Чтобы и ты говорил, и я. Тихой меня точно не назовешь.

— О, я прекрасно осведомлен, — усмехается он, и сил злиться на подобное замечание не находится, ведь Уилл сдвигает ткань платья к моей талии. — Ну а теперь: имеется ли пункт номер три?

Кожу покрывают мурашки, и я точно знаю: всему виной отнюдь не внезапная нагота. Сглотнув, я медленно качаю головой.

— Только не вздумай замолчать, — шепчет Уилл, оставляя поцелуй на внутренней стороне моего бедра. — Куда же делась твоя хваленая общительность? — он осыпает мое правое бедро поцелуями; затаив дыхание, я жду, когда Уилл доберется до самого сокровенного, но тот переключается на левую сторону. — Поговори со мной, Огонек.

— Н-нет, третьего пункта нет, — едва выговариваю я, и стоит словам слететь с губ, как его рот наконец касается моего белья. — Черт, Уилл! — шиплю я.

Стоит ему отстраниться, как тут же вспыхивает желание запротестовать, но Уилл лишь улыбается и легонько хлопает меня по бедрам, побуждая приподняться, чтобы стянуть трусики.

— Умница, я хочу тебя слышать. Говорил же, что соскучился по болтовне.

В подобную минуту эти слова не должны казаться столь трогательными, но, клянусь, они исцеляют ту крошечную часть души, которой всегда и везде велели помалкивать.

Впрочем, приступ сентиментальности тут же рассеивается, едва губы Уилла принимаются вновь ласкать и целовать меня. Руки подгибаются, я плашмя падаю на постель и запускаю пальцы в его волосы.

— Боже... черт возьми, а ведь я полагала, будто все твои таланты сосредоточены на руках.

Язык Уилла скользит по клитору.

— Думала обо мне, малышка? — выдыхает он, и, поскольку Уилл всегда умел слушать как никто другой, в следующий же миг я чувствую дразнящие прикосновения пальцев, пока язык возобновляет ласки.

От нового ощущения я выгибаюсь в спине, и из груди вырывается хриплый стон.

— Я пыталась сдержаться, но... — шепчу я, однако договорить не успеваю: очередные слова застревают в горле, стоит Уиллу ввести внутрь палец. — Черт, не останавливайся.

Клянусь, в эту самую секунду меня прошибает первая легкая волна оргазма, и Уилл, черт его дери, стонет в ответ. Почему этот звук кажется настолько крышесносным? Пальцы на ногах поджимаются от одной лишь мысли о том, чтобы услышать его стон еще раз.

Уилл продолжает двигать пальцем, одновременно принимаясь ласкать клитор.

— Боже, я не мог прекратить о тебе думать, и эта картина затмевает любые фантазии. Ты чертовски красива, Калли, — роняет он, и от поцелуя в бедро по телу пробегает дрожь. — Скажи, что тебе нужно, потому что я и близко не закончил.

Когда его язык сменяет большой палец, из меня потоком изливаются нечленораздельные звуки. Сквозь стоны и ругательства Уилл послушно исполняет каждую мольбу.

— Быстрее.

— Еще один палец.

— Не останавливайся.

Ноги начинают дрожать, а все тело словно объято огнем. Прежде я никогда не боялась оргазма, но тот, что назревает сейчас, кажется, способен переписать саму мою суть. Шаг в бездну пугает до чертиков, и я понятия не имею, что именно способно подтолкнуть к краю, пока... Уилл не начинает стонать мое имя, жадно впиваясь в клитор губами.

И я срываюсь в бездну.

Оргазм разрывает изнутри – мучительно и одновременно сладостно. Ноги бьет крупная дрожь; я мертвой хваткой вцепляюсь в простыни, пытаясь обрести хоть какую-то опору.

— Черт, Уилл! — кричу я, лишь сильнее его подстегивая. Уилл впитывает губами каждую секунду моей разрядки, пока тело, наконец не обмякает.

Распластавшись на постели в блаженной истоме, я чувствую, как Уилл напоследок целует меня в бедро, а затем медленно поднимается на ноги.

— Ты чертовски прекрасна, Калли.

Я нежусь в его словах, и под пристальным взглядом тело медленно возвращается к жизни. Однако окинув Уилла внимательным взором, я замечаю, что с него одежда так и не была стянута. Найдя в себе силы подняться, я перебираюсь к мягкому изголовью и с легкой ухмылкой приказываю:

— Раздевайся.

Не отрывая от меня взгляда, Уилл первым делом стягивает через голову футболку. Боже, ну и мускулы. Безумно хочется обвести пальцем – а затем и языком – каждый рельефный контур его тела.

— Продолжай.

— Только сначала тебе придется избавиться от платья, — тихонько мурлычет Уилл.

— Ладно, все по-честному, — соглашаюсь я. Приподнявшись, перехватываю край мини-платья, скомканного на талии, и окончательно стягиваю.

Уилл по-прежнему смотрит исключительно на меня, и когда я откидываюсь назад, вопросительно приподняв бровь, он качает головой и расстегивает джинсы.

— Раз уж мы заговорили о справедливости, полагаю, тебе нужно снять и все остальное.

Стоит Уиллу сбросить джинсы, как во рту пересыхает. Черт возьми, да он еще и в боксерах от «Кельвин Кляйн».

Поднявшись на колени – размеры кровати не то чтобы позволяют устроить полноценное соблазнительное подползание, – я прикладываю все усилия, чтобы выглядеть максимально сексуально.

— Черт, — хрипло стонет Уилл, когда ногти слегка задевают его кожу, пока я стягиваю белье.

Сдвинув белье так далеко, как только удается, Уилл окончательно сбрасывает боксеры ногой. Я же вновь опускаюсь на руки, чтобы покрыть поцелуями его пресс.

— Ну, так что, у тебя найдутся свои «первые пункты» или уже закрались сомнения?

Спускаясь ниже, я бросаю на Уилла взгляд и обхватываю ладонью член.

— Нет, — резко выдыхает он сквозь зубы.

Я медленно провожу ладонью по стволу: черт, а размеры-то более чем внушительные. В глубине души даже зарождается легкое опасение – справлюсь ли я как надо? – но хочется хотя бы попытаться.

Наконец, опустив взгляд, я слизываю капельку смазки с головки. Уилл мгновенно запускает пальцы в мои волосы, перебирая пряди и мягко оттягивая их, чтобы открыть лицо.

— Давай же, покажи, на что еще способен твой чудесный ротик.

Вновь взглянув на Уилла, я преданно держу зрительный контакт и беру член в рот настолько глубоко, насколько получается. Действую рукой одновременно с губами, но из-за неудобного положения не хватает влаги.

Я уже начинаю отстраняться, планируя исправить досадное недоразумение, но Уилл, точно прочитав мысли, опускает взгляд и плюет прямо мне на ладонь. Боже правый.

— Тебе ведь понравилось, правда, Огонек?

Я изо всех сил пытаюсь промычать нечто похожее на «да», потому что – черт возьми! – пребываю в диком восторге.

— Да, вот так, умница, — Уилл собирает все мои волосы в кулак, пока вторая ладонь скользит вниз по позвоночнику к бюстгальтеру и ловко расстегивает крючки. — Чертовски безупречна. Любишь разговоры в постели, Калли? Значит ли это, что тебе нравятся соответствующие словесные игры – когда хвалят или унижают?