Адам одаривает меня сочувственной улыбкой и ободряюще сжимает плечо.

Напряжение, исходившее от Уилла, бесследно тает, стоит ему подняться из-за стола.

— Как насчет десерта?

— Я помогу, — отзывается Адам, убирая руку с моего плеча, и шагает вслед за Уиллом. За столом остается чисто женская компания.

Пока Рейган собирает карточки недвижимости, я принимаюсь аккуратно складывать оставшиеся игрушечные купюры и передаю Люси.

— Хотела сказать огромное спасибо за то, что разрешили нам с Адамом присоединиться к празднику. С семьей давно натянутые отношения, поэтому безумно приятно видеть, каким веселым и душевным может быть Рождество. Надеюсь, не слишком вас стеснили.

— Ой, глупости какие! — Кэтрин всплескивает руками, отмахиваясь от извинений. — Мы несказанно рады вашему приезду. Живя в Сиэтле, Уилл существовал на автопилоте. Здорово, что переход в другую команду сблизил вас. Приятно видеть, как мой мальчик наконец-то улыбается.

От ее слов сердце сжимается куда сильнее, чем я могла ожидать.

— А вы с Уиллом общались в Сиэтле? — интересуется Люси, накрывая игру крышкой и сдвигая коробку на край стола.

— Нет, честно говоря, я и сама весь прошлый год прожила на автопилоте, деля квартиру с Адамом. С Уиллом мы толком не пересекались: он играл за команду, а я уходила со стадиона сразу после окончания матча. Я вообще долгое время держала обиду на бейсболистов. Паршивые отношения с бывшим напрочь отбили желание заводить романы со спортсменами — поняв, как это прозвучало, я торопливо добавляю: — Да и находиться в их компании в принципе.

Рейган и Люси обмениваются взглядами, но расшифровать подтекст их безмолвного диалога не получается. Глупо, конечно, забивать этим голову, но мне действительно очень хочется понравиться.

Позади раздаются звуки поздравительной песенки. Обернувшись, я замечаю Адама, бережно держащего круглый торт, а следом шагает Уилл. Все тут же подхватывают мотив, и, когда Адам опускает передо мной торт, на глаза наворачиваются слезы: наконец доходит, что все это устроили специально ради меня.

Наверху красуется надпись: «С (первым) днем рождения, Калли». Бока украшают изящные цветы из глазури, а в центре горит свечка-единичка.

Когда хор голосов стихает, я быстренько смахиваю со щеки набежавшую слезу и только потом задуваю пламя. Я загадываю лишь одно: взять себя в руки. Если сию минуту не совладаю с эмоциями, то буду выглядеть жалко, – впрочем, кажется, я и так терплю сокрушительное поражение.

— Адам, ну зачем, вовсе не обязательно было покупать торт, — тихонько смеюсь я сквозь слезы счастья.

К моему удивлению, Адам лишь отмахивается.

— О, тут нет моей заслуги, Калли.

Люси робко поднимает руку.

— Испекла его я, но вообще-то идея Уилла. Он сказал, что ты любишь шоколадный торт с шоколадным кремом. Надеюсь, понравится.

Уилл? Это придумал Уилл? Я медленно поворачиваю голову в его сторону, но тот упорно отводит глаза.

— Вообще-то Адам подсказал со вкусом, но... — пытается вставить он.

— Он идеальный, спасибо, — я не позволяю игре в гляделки, а точнее, его нежеланию смотреть в глаза, испортить момент. Просто не могу себе этого позволить: я снова перевожу взгляд на торт, и теперь совершенно неважно, кто что делал, – для меня этот жест бесценен.

Я вытаскиваю свечку и слизываю крем с основания. Господи, до чего же вкусно!

— Раз уж у меня «первый» день рождения, требую кусок со своим именем.

— Сию минуту, — Рейган подхватывает торт и уносит на кухню.

Люси поднимается, собираясь пойти следом, и на секунду наклоняется ко мне.

— С днем рождения, Калли. Только не пойми превратно, но у тебя под глазами немного размазалась тушь.

Превосходно. Самое время провалиться сквозь землю.

— Наши с Рейган спальни соединены смежной ванной, — добавляет она. — Мы частенько тут ночуем, так что косметики полно. Пользуйся чем угодно.

— Ты просто ангел, — шепчу я. — Спасибо.

Чертова тушь. Слегка подтирая пальцами разводы под глазами, я вежливо извиняюсь и поднимаюсь наверх, но на верхней ступеньке до меня доходит: Люси ведь не уточнила, какие именно комнаты принадлежат им. Я наобум толкаю первую дверь справа и, судя по всему, с ходу попадаю в бывшую комнату Уилла.

На стенах красуются плакаты с бейсбольными матчами и мотокроссом, а медали и кубки оккупировали едва ли не целый книжный шкаф. Ради интереса я заглядываю за дверь: обнаружить плакат с какой-нибудь полуголой девицей было бы пределом мечтаний, но изнанка девственно чиста.

До безумия хочется пошпионить, но здравый смысл подсказывает, что не стоит. Прикрыв дверь, я решаю проверить комнату напротив и оказываюсь в царстве ярких девичьих красок – вот это уже определенно владения Люси.

Быстро приведя себя в божеский вид, я мысленно настраиваюсь спускаться прямиком в гостиную, но импульсивная натура внезапно перехватывает управление телом: ладонь ложится на дверную ручку и снова толкает дверь в комнату Уилла.

Первым делом я подхожу к книжному шкафу и замечаю мешанину из всего, связанного с бейсболом и мотокроссом: медали, кубки за мотокросс и фотографии разных лет в обеих ипостасях. Кажется, можно с уверенностью утверждать: расставила все мама, а Уилл просто не стал спорить.

— Сбегаешь с собственного праздника? — из-за внезапного голоса Уилла я испуганно отшатываюсь от полок.

— Немного заблудилась, пока искала дорогу назад, — выпаливаю я очевидную ложь.

Уилл подходит ближе, приподняв бровь, и уголок его губ ползет вверх от нелепой отговорки.

— Как скажешь, Калли.

Внутри все сжимается от волнения. По идее, должно быть неловко, что меня поймали за подглядыванием, но Уилла это, похоже, совершенно не задевает. Он выглядит едва ли не довольным тем, что застал меня здесь.

Даже не знаю, с чего начать, чтобы выразить, как много значит для меня сегодняшний день. О таком празднике я всегда мечтала. Не нужны были ни шумные вечеринки, ни горы подарков; мне хотелось лишь одного: чтобы кто-то показал, как я им небезразлична.

Я приоткрываю рот, не зная, что сказать, но Уилл вдруг поднимает руку, держа маленькое елочное украшение: самодельную рамку из макаронин, облепленную изрядно потертыми наклейками.

— Уверен, ты ждала совсем другого подарка, но однажды упомянула, что тебе никогда не разрешали вешать на елку корявые самодельные игрушки. Вот я и подумал, что эта вполне может стать первой.

Уилл протягивает поделку; я стою с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. У меня дар речи пропал, черт возьми.

Пальцы слегка дрожат, когда я беру рамку. Вглядевшись в снимок, узнаю уменьшенную копию фотографии, секунду назад замеченной на полке.

— Подумал, будет символично, если у тебя появится мое фото в экипировке для мотокросса – раз уж каталась на байке.

Он дарит мне игрушку... сделанную своими руками... просто потому, что я обмолвилась, как хотела бы видеть такие на елке. А снимок внутри – тот самый, о котором мы говорили еще месяц назад.

Я не могу отвести глаз от подарка, пребывая в полном шоке.

Уилл запускает пятерню в волосы.

— Если не нравится, ты не обяз...

Импульсивная натура по-прежнему полностью надо мной властвует, поэтому, не успевает Уилл закончить фразу, как я приподнимаюсь на цыпочки и накрываю его губы своими.

Поцелуй выходит мягким и мимолетным... таким приятным... Медленно опускаясь на пятки, я чувствую, как напряглось все тело Уилла, отчего сбежать и спрятаться куда-нибудь подальше хочется все сильнее.

Я только что его поцеловала. Своего единственного настоящего друга в этом городе... поцеловала.

— Извини, я... я... — бормочу я, запинаясь на полуслове. Понятия не имею, что говорить, но звенящую тишину необходимо хоть чем-то заполнить. — Не следовало этого делать. Мы в доме твоих родителей, здесь мой брат, с которым ты играешь в одной команде. Я просто... прости.

Должно быть, я оказалась совершенно не права, поддавшись порыву. Возможно, перешла черту, которую стоило сначала обсудить. Я ведь без конца твердила о нежелательных знаках внимания, и все же повела себя соответствующе.