— Дер-р-рзай! — подбодрила я сама себя и дёрнула за серебристое крыло.

Мара и Моргана встали рядом. Они посмотрели на диадему, на чёрный сгусток внутри неё, и кивнули.

— Начинай! — сказала Мара.

И я клюнула прямо в сапфир. Тьма дёрнулась, зашипела, попыталась укусить, но я уже вцепилась в неё когтями. Я вытягивала её, нить за нитью, кусок за куском. Это было трудно, тьма сопротивлялась, корчилась, но я не сдавалась.

Когда последний чёрный сгусток вылетел из диадемы, я почувствовала, как силы покидают меня. Но тут в дело вступила Мара со своим серпом… Один взмах и… диадема снова стала просто красивой безделушкой. Я сидела на бюсте, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри меня успокаивается пульсация пера.

— Хр-р-рабр-р-рая вор-р-рона вр-р-раз вр-р-рага вр-р-разумит, — гордо прокаркала я.

— Кандида Когтевран сделала эту диадему не просто красивой безделушкой, — сказала Моргана, словно прочитав мои мысли. — Крылья по бокам — это вороньи крылья. Освободив диадему от тьмы, ты впитала её силу и мудрость. Теперь это твоё.

Моргана взяла её в руки и поднесла к моей голове.

— Примерь, — сказала она.

Диадема была слишком велика. Её серебряные прутья с вороньими крыльями по бокам никак бы не удержались на моей маленькой голове, да, что там, я целиком могла бы поместиться вовнутрь. Но тут диадема начала меняться: она сжалась, уменьшилась, серебро потекло, перестраиваясь, подстраиваясь под меня. Крылья стали изящнее, сапфир в центре — меньше, но ярче. Через мгновение на моей голове сидела маленькая, лёгкая корона, которая держалась сама, не сползая, и не мешая.

Я сидела ошарашенная поворотом событий и чувствовала как что-то тёплое разливается по перьям.

— Кандида Когтевран создала эту реликвию, когда основала свой дом. Её фамилия переводится как "вороний коготь", и крылья на диадеме — вороньи. Но позже люди решили, что орёл лучше подходит для символа мудрости. Они забыли, что ворон — тоже умнейшая птица. Так что ты та, кто возвращает этой реликвии истинный смысл.

Я отступила от бюста, развернулась и вылетела из комнаты. Диадема сидела на моей голове как будто она всегда была моей.

Снейп увидев меня в новом облике только поднял удивлённо одну бровь своим фирменным манером и ничего не сказал. Вот все бы были такие тактичные!

На следующий день Гарри прибежал в подземелья не на кружок, а просто так. Он в нерешительности затоптался у двери, и я сразу поняла: случилось что-то, о чём он не знает, как сказать.

— Интр-р-риги? Пр-р-роисшествия? — спросила я, перелетая к нему на плечо.

— Каруна, а что это у тебя на голове? — его глаза стали как блюдца, как у одной из собак из сказки "Огниво".

— Кор-р-рона, пр-р-росто кор-р-рона! — произнесла я с достоинством, — Р-р-р-асказывай свой секр-р-рет!

Ну, — начал он, оглядываясь на дверь, за которой Снейп проверял работы, — ты никому не расскажешь?

— Кар-р-р, — я кивнула. — Под гр-р-рифом "секр-р-етно"!

— У Хагрида… — он понизил голос до шёпота, — у Хагрида дракон.

Я чуть не свалилась с плеча.

— Др-р-ракон?!

— Тсс! — Гарри прижал палец к губам. — Он выиграл яйцо в карты у какого-то пьяного в кабачке. Оно вылупилось, теперь в хижине сидит дракончик, и Хагрид с ним возится, кормит и греет. Называет Норбертом.

Я смотрела на него и пыталась переварить. У Хагрида, лесничего, который живёт в деревянной хижине на опушке Запретного леса, вылупился дракон. Мало ему трёхголового пса, который спит на третьем этаже, теперь ещё и дракон.

— Кар-р-р! — возмущённо каркнула я. — Безобр-р-разие!

— Я знаю, — вздохнул Гарри. — Но Хагрид говорит, что Норберт хороший мальчик, и что он его выдрессирует.

Я закрыла глаза крылом. Еле дотянулась, но с этими персонажами я скоро натренирую жест "крыло-лицо" до совершенства! Хороший мальчик… Лапочка… Милый щеночек… Вся опасная живность в его понимании была лапочками.

— Кар-р-р, — сказала я. — Др-р-ракон выр-р-растет.

— Я знаю, — повторил Гарри. — Мы думаем, что делать. Рон написал своему брату Чарли, он работает с драконами в Румынии, может, он сможет забрать Норберта.

Я посмотрела на него. Мальчик, который вырос в чулане, теперь решает проблемы полувеликана с драконом. Хагрид, который не может удержаться от того, чтобы не притащить в свою хижину очередное чудовище. И дети пытаются расхлебать эту кашу.

— Кар-р-р, — сказала я. — Ты хор-р-роший др-р-руг.

Гарри улыбнулся, но улыбка была тревожной.

Вечером я полетела к хижине Хагрида и заметила странное движение у его окна. Приблизившись и никого не заметив, приземлилась на подоконник и заглянула внутрь. Внутри было тесно от гостей. Гарри, Рон, Гермиона, Малфой — все они толпились вокруг стола, и на столе, на подстилке из старых тряпок, лежал маленький Дракончик с мокрой чешуёй и огромными жёлтыми глазами. Он дрожал и пытался спрятать голову под крыло.

— Норберт! — ворковал Хагрид. — Какой же ты красавец!

— Кошмар-р-р! — вырвалось у меня.

Дракончик в деревянной хижине, рядом с камином, с кучей сена и тряпок. Это было безумие. Один чих и всё загорится. Я уже приготовилась каркнуть погромче, привлечь внимание, влететь внутрь, что-то сделать, как вдруг рядом раздался шёпот:

— Тихо, птица!

Я обернулась. Панси Паркинсон стояла рядом, прижавшись к стене, и смотрела в окно с таким выражением, будто собиралась задушить всех, кто там внутри.

— Пар-р-ркинсон? — удивилась я.

— Молчи, никому ничего не рассказывай, — прошипела она, со злостью глядя на меня. — Я сама разберусь.

Я хотела сказать, что она не понимает, но Панси уже схватила меня за лапку и оттащила от окна.

— Я знаю, что ты ворона Снейпа, — сказала она, сверкая глазами. — И ты всё ему расскажешь. Но я тебя опережу, я сама им отомщу и всё-всё расскажу, что они там вытворяют. А ты… ты не будешь мне мешать.

Она выхватила палочку и наставила её на меня.

— Розариум Силенцио! — скороговоркой пробурчала она, но я расслышала.

И не успела увернуться. Из её палочки вылетел розовый луч, и в моём клюве что-то вспыхнуло. Это был маленький розовый бутон. Он покружился в воздухе весьма красиво и исчез.

— Вот и всё, — довольно сказала Панси. — Теперь никто не поймёт, чего ты хочешь. А я побежала.

Она умчалась. А я осталась сидеть на подоконнике, чувствуя себя совершенно нормально. Роза исчезла, ничего не болело. Я каркнула, проверяя связь — вроде всё работало. Странное заклинание. Может, она просто дурачилась? Я встряхнулась и залетела в дом.

Внутри было ещё хуже, чем казалось снаружи. Дракончик уже не лежал на столе, а сидел на плече у Хагрида и пытался укусить его за ухо. Гарри стоял с каким-то ведром, полным рыбы. Рон держал одеяло, готовый накрыть зверя. Гермиона листала книгу "Драконы и где они обитают". Малфой смотрел на всё это с выражением, которое я видела у него только на уроках зельеварения перед взрывом котла Лонгботтома.

— Надо его убрать, — сказал Малфой.

— Никуда он не пойдёт, — отрезал Хагрид. — Он же маленький!

— Кар-р-р! — заорала я, влетая в комнату. — Пожар-р-р! Др-р-ракон! Хагр-р-рид, это беспр-р-редел!

Все повернулись ко мне.

— Каруна! — обрадовался Гарри. — Ты как раз вовремя! Посмотри, какой красивый!

— Кар-р-р! — я пыталась объяснить. — Дракон устр-р-роит пожар-р-р! Вокр-р-руг дер-р-рево!

Гарри наклонился ко мне, внимательно слушая.

— Она говорит, что… — он задумался, — что дракон красивый?

— Кар-р-р! — отчаянно закаркала я. — Кр-р-ричи кар-р-раул! Пожар-р-р! Р-р-разгр-р-ром!

— Наверное, она хочет, чтобы мы её покормили, — предположил Рон. — Гарри, дай рыбу.

Гарри протянул мне рыбу. Я от неё отмахнулась.

— Кар-р-р! — я показывала крылом на камин, на тряпки, на деревянные стены. — Хагр-р-рид! Устр-р-роил тар-р-рар-р-рам!