— Потом я увидел, как вы уехали вместе. И... Он горько усмехнулся.

— Повел себя как полный идиот по отношению к вам. Екатерина не сводила с него глаз.

— Вы... Она не договорила.

— Да. Спокойно закончил он.

— Очень сильно ревновал вас к Белозерову. Слова повисли между ними. Тихое, невероятное, почти невозможное признание. Она несколько секунд молчала, а потом очень тихо спросила:

— Вы ревновали ко мне?

— Да.

— Почему? Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые без привычной защиты и без холодной маски.

— Потому что полюбил вас.

Эти слова прозвучали совсем негромко, но Екатерине показалось, будто весь мир вокруг вдруг замер. Она столько раз представляла себе разные варианты. Извинения, объяснения, признание симпатии, но не это. Она медленно покачала головой.

— Александр... Он впервые услышал свое имя из ее уст. Без отчества, и сердце вдруг пропустило удар.

— Вы же мой начальник.

— Я это знаю.

— А я через три дня уйду.

— И это я тоже знаю.

— Все слишком сложно.

— Согласен. Она тихо рассмеялась, со слезами в глазах.

— Вы сегодня вообще говорите одними правильными словами. Он тоже едва заметно улыбнулся.

— Учусь, ведь работа рядом с вами не проходит для меня бесследно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Екатерина вдруг сделала маленький шаг вперед. Совсем маленький, но полковник осторожно коснулся ее руки. Словно спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Наоборот, пальцы сами переплелись с его пальцами. Он медленно провел ладонью по ее щеке. Так осторожно, будто боялся причинить ей боль.

— Катя... Тихо сказал он. Впервые, она закрыла глаза.

— Да...

Он наклонился совсем немного. Оставляя ей возможность уйти, но она не ушла. Их первый поцелуй оказался совсем не таким, каким его показывают в кино. Без страсти, без спешки, без громких признаний. Он был долгим, теплым и осторожным. Как встреча двух людей, которые слишком долго боялись сделать первый шаг. Когда они медленно отстранились, в комнате стояла прежняя тишина. Только теперь она была совсем другой. Екатерина смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Следующее утро оказалось самым тяжелым за все время их знакомства.

Не из-за работы. Работы как раз было достаточно. Тяжело было смотреть друг другу в глаза. И делать вид, что ничего не произошло.

Воронов вошел в кабинет ровно в восемь. Как всегда, получил график на день. Просмотрел документы.

Спокойно произнес:

— Благодарю.

И ушел.

Все выглядело совершенно обычно.

Только Екатерина слишком хорошо знала этого человека.

Он ни разу не посмотрел ей в глаза. Будто боялся. Она тоже боялась. Потому что стоило вспомнить вчерашний вечер, как сердце начинало биться совсем иначе.

Она несколько раз ловила себя на улыбке. И сразу заставляла лицо снова стать серьезным. Так нельзя. Они на работе. Здесь нет места чувствам.

В кабинете Воронов уже десять минут читал один и тот же документ. Не понимал ни строчки. Перед глазами стояла совсем другая картина.

Дождь.

Комната отдыха.

Ее тихое:

«Александр...»

Он резко закрыл папку.

Так хватит. Нужно думать о работе. Только о работе, но мысли снова возвращались к ней.

Он впервые за много лет чувствовал себя молодым офицером, который не знает, что делать с собственными чувствами. Это раздражало и одновременно делало его счастливым.

В приемную вошел Орлов. Он сразу остановился возле стола Екатерины.

— Доброе утро.

— Доброе.

Она продолжала печатать.

— Что случилось?

Неожиданно спросил майор.

Она подняла голову.

— Ничего.

— Точно?

— Конечно.

Орлов внимательно посмотрел на нее. Потом тихо произнес:

— Тогда почему ты улыбаешься монитору уже третью минуту?

Екатерина растерялась.

— Правда?

— Правда.

Она быстро опустила взгляд.

— Просто вспомнила кое-что.

— Хорошее?

— Очень.

Орлов усмехнулся.

— Ну и отлично.

Давно пора. Он уже собирался уйти, но дверь кабинета открылась.

— Максим.

Голос Воронова прозвучал спокойно.

— Да, Александр Сергеевич?

— Доклад готов?

— Через пять минут.

— Жду.

Орлов кивнул и исчез. Полковник перевел взгляд на Екатерину. Она тоже посмотрела на него. Всего одно мгновение, и оба почти одновременно отвели глаза. Слишком быстро. Слишком заметно.

После обеда проходило большое совещание. За длинным столом собрались руководители отделов. Екатерина, как обычно, вела протокол.

Воронов докладывал уверенно, четко и спокойно. Она слушала его голос, и вдруг поймала себя на странной мысли. Ей нравилось смотреть, как он держится, работает, говорит. Как спокойно отвечает на сложные вопросы.

Она улыбнулась, совсем незаметно. В этот момент Воронов поднял глаза и их взгляды встретились. На долю секунды, но этого оказалось достаточно. Он тоже едва заметно улыбнулся. Только уголками губ. Сразу же снова стал серьезным.

Но Орлов сидел совсем рядом, и ничего не пропустил.

После совещания он догнал Екатерину в коридоре.

— Катя.

Она обернулась.

— Что?

— Можно странный вопрос?

— Попробуй.

Он почесал затылок.

— Вы с полковником больше не воюете?

Она удивленно посмотрела на него.

— Нет.

— Тогда что происходит?

— В каком смысле?

— Не знаю.

Раньше вы смотрели друг на друга так, будто сейчас начнете спорить.

Теперь...

Он задумался.

— Теперь вообще не смотрите.

Екатерина почувствовала, как начинает краснеть.

— Тебе показалось.

Орлов рассмеялся.

— Вот только не говори это человеку, который десять лет наблюдает за людьми.

Она ничего не ответила. Просто ушла. Но слова майора весь день не выходили из головы.

Неужели это действительно заметно? К вечеру напряжение стало почти невыносимым.

Каждый раз, когда Воронов выходил из кабинета, Екатерина чувствовала его присутствие.

Каждый раз, когда она заходила с документами, он старался не задерживать взгляд.

Получалось плохо. Слишком плохо. Они словно учились заново находиться рядом, и никак не могли привыкнуть.

Рабочий день уже подходил к концу. Орлов уехал домой. Большинство сотрудников тоже разошлись. Екатерина собирала документы.

Воронов вышел из кабинета.

— Екатерина Андреевна.

Она подняла голову.

— Да?

— На минуту.

Она вошла в кабинет. Он закрыл дверь. Несколько секунд оба молчали.

Потом он тихо сказал:

— Нам действительно нужно вести себя осторожнее.

Она кивнула.

— Я знаю.

— Сегодня на совещании...

Она сразу поняла, о чем он говорит.

— Простите, не сдержалась.

Он сделал шаг ближе.

— Это не только вы. Я тоже.

Она грустно улыбнулась.

— Получается плохо.

— Очень.

Он осторожно коснулся ее руки, лишь кончиками пальцев. Совсем ненадолго, но именно в этот момент ручка двери резко опустилась вниз. Кто-то снаружи попытался войти.

Екатерина испуганно отдернула руку.

Воронов мгновенно сделал шаг назад.

Дверь приоткрылась. В кабинет заглянул Орлов.

— Александр Сергеевич...

Он остановился. Внимательно посмотрел сначала на начальника. Потом на Екатерину. В кабинете повисла тяжелая тишина.

— Извините. Кажется, я не вовремя?

Спросил он с заметным удивлением. Екатерина почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Воронов абсолютно спокойно ответил:

— Обсуждали передачу дел перед переводом.

— Понятно.

Медленно произнес Орлов, но по его лицу было видно. Понял он совсем не это. Он извинился еще раз и закрыл дверь. Несколько секунд никто не двигался.

Потом Екатерина тихо прошептала:

— По-моему... мы только что едва не попались.

Воронов впервые за день позволил себе короткую улыбку.