Я приоткрыла глаза. Небольшая комнатка полнилась ярким солнечным светом, и в лучах этих кружились едва различимые пылинки. Я слабо вздохнула, не до конца понимая, где нахожусь, пошевелила пальцами, и что-то теплое слабо коснулось их. От неожиданности я замерла, и с уст невольно сорвалось:

— Леголас…

Но аранен молчал, и я даже засомневалась, угадала ли я незнакомца, что сидел рядом со мной. Его, как я уже теперь догадалась, губы, все так же нежно касались моих пальцев.

— Эрианэль!.. — Его голос отдал хрипотцой. Эллон осторожно присел рядом со мной и положил руку мне на живот. — Эрианэль! Моя Эрианэль! Если бы ты знала, как я рад твоему пробуждению.

— Где… Где Гиллиан?.. — выпалила я. Леголас нахмурился и окинул меня тяжелым взглядом.

— Он погиб, Эрианэль, — вкрадчиво произнес аранен. — Разве ты не помнишь?

Все внутри меня сжалось, и я порывисто вздохнула. Это был не сон… Осквернитель погубил его… Гиллиана… Мое сердце бешено заколотилось в груди, не желая верить.

«Мёртв! Мой Гиллиан! Мёртв!», — твердила я внутри себя, и белая пелена стремительно застилала глаза. По щекам побежали слезы, в горле вдруг стало сухо-сухо, что казалось, стоило мне лишь издать звук, как я тут же задохнулась бы. Мне хотелось кричать со всей силы, крушить все вокруг и бежать, куда глаза глядят. Бежать, не останавливаясь, бежать от всего на свете в далекие дали и забыться непробудным сном. Ведь нет мне жизни без Гиллиана…

— Эрианэль, — Леголас сжал мою ладонь своей взмокшей рукой, — что я мо…

— Уходи, — бросила я, и эльф замер, глядя на меня не то с болью, не то с отчаянием. Я вырвала руку из его хватки и с трудом перевернулась на бок. До меня донесся мучительный вздох аранена, за которым последовал резкий толчок двери. Кто-то бесцеремонно вошел внутрь.

— Не сейчас, — твердо заявил Леголас.

— Мне велено осмотреть вашу динет, — возразил низкий мужской голос.

— Это не просьба, а приказ, — с нажимом ответил мой даэр. — Зайдите чуть позже.

— Как пожелаете, мой принц, — повиновался мужчина, и оба эллона покинули меня. В глубине души мне было ужасно стыдно перед Леголасом, он попытался проявить заботу, только и всего, а я так грубо выгнала его. Но мысли мои сейчас возвращали меня к Гиллиану, а потому видеть никого совсем не хотелось. И я дала себе обещание поблагодарить Леголаса за то, что тот спровадил нежданного гостя. Но не сейчас…

Я вспоминала юность и детство, далекие годы… Гиллиан всегда был добрым и дружелюбным, улыбался, шутил и никогда не унывал… Я закрыла глаза, и передо мной предстали бескрайние леса, поля и горные тропы, по которым вместе мы скакали верхом. Брызгались у водопадов, ели дикие ягоды, напевали древние песни синдар. И мы были так счастливы.

— А теперь его нет, — всхлипнула я и зажмурилась. Боль сильнее сдавила сердце. И вновь перед глазами предстало бледное лицо, где нет ни капли жизни. Глаза, что больше не горели прежним огнем… И кровь. Повсюду кровь…

Не помню, как долго я рыдала, но постепенно боль ослабла, оставив после себя лишь неприятное жжение. Я распахнула глаза — уж ночь опустилась на Лихой лес… Я поднялась и поежилась от легкой прохлады, ступая босыми ногами по деревянному полу. Вдруг луна поманила меня за собой, приласкала своим белым светом, и я вышла на балкон. Редкие звезды мерцали на черном небосводе, и лишь полумесяц висел во тьме.

—Звезды горюют, дочь моя,— прошептала Эриан, и деревья в тот же миг тревожно закачались под потоками ветра. —И мне горестно.

— Как же я без него, Эриан? — вздохнула я, невольно дотронувшись до кулона, что мой друг подарил мне на Гил-Эриан. И ветер с новой силой взвыл, будто и ему было тяжко.

—Такова была судьба его,— ответила моя небесная мать. —Я вижу печаль в твоем сердце… Она сильна… Но знай, что Гиллиан погиб не зря. Он отдал свою жизнь за тебя и ни капли не жалел о своем решении.

— Он всегда жертвовал ради меня собой, а я не смогла уберечь его. — Я закрыла лицо руками. Слезы вновь скопились в глазах.

—Не плачь, не плачь, дитя мое,— прошелестела Эриан, укутав меня в свои объятия. —Время всё лечит, любые раны. Вдохни поглубже. К тебе гость…— прошептала моя мать и ускользнула на волнах ветра. Я обернулась, прижав руки к груди. В глубине комнаты стоял аранен.

— Здравствуй, — мягко произнес эльф.

— Давно ты навещаешь меня по ночам? — вздохнула я и утерла слезы рукавом. Леголас твердым шагом направился ко мне и вдруг оказался так близко, что дыхание у меня перехватило. В ночи его глаза казались темнее и глубже — в них сияла луна, и вся нежность, что полнилась в них, вдруг обволокла меня. Я задрожала и отступила было назад, да только аранен крепко прижал меня к себе, руками коснувшись талии.

— Прошу, не покидай меня, — тяжело выдохнул он и склонился своим лбом к моему. Волнение мое вмиг исчезло, и я прижалась к Леголасу в ответ, слыша, как беспокойно бьется его сердце.

— Прости меня, — пролепетала я.

— За что? — недоуменно отозвался Леголас.

— За то, что прогнала… Прости. — Я шмыгнула носом. — Ты ведь знаешь, как дорог… Был дорог мне Гиллиан, — изрекла я, а Леголас вдруг отпрянул и оглядел меня удивленно.

— Это мне впору просить у тебя прощения. За всю ту боль, которую ты испытала из-за меня. Когда я оставил тебя, когда бросил и попытался забыть, будто тебя никогда не было в моей жизни. Это я должен молить о прощении, а не ты. — Он поймал мои ладони и стал целовать. Одной рукой я коснулась его щеки, встала на цыпочки и прижалась к губам Леголаса своими.

Бесконечную нежность подарил мне аранен, ласку и любовь…

Любовь… Одно только это слово уносило меня в далекие грёзы. Я отстранилась и заглянула в глаза эльфа, опьяненные и туманные. Мир вновь стих, точно теперь не осталось ничего важного, кроме нас двоих. Месяц ярче взыграл на небе, а Эриан тихо вздохнула.

— Я давно простила, — вымолвила я, вызвав у своего любимого улыбку.

Леголас вдруг поднял меня на руки, совсем как маленькую девочку, и отнес в постель. До самой зари мы лежали в кровати, в безмолвии любуясь друг другом, наслаждаясь жаркими поцелуями и трепетными касаниями. Леголас гладил мои волосы и улыбался. И я улыбалась, покуда боль понемногу утихала в груди.

Проснулась я уже в одиночестве. Когда я уснула?..

Недолго думая, я надела первое висевшее в шкафу платье, собрала волосы в незамысловатую прическу и отправилась на завтрак. Утро в Лихолесье выдалось на радость чудесным. Солнце светило ярче, в воздухе ощущался не то чтобы ветер, но неторопливое, приятное движение, обещавшее чудный прохладный день. Я шла по узким мостикам и витиеватым лестницам, наслаждаясь прохладой и солнцем, и мысли уносили меня в Имладрис. Лихой лес по душе лишь рожденным здесь эльфам, мое же сердце принадлежало горам и холодным водопадам. Гиллиан вновь возвращался ко мне, но образ его был светлым и улыбчивым.

«Именно такую память я должна сохранить о нем», — не без доли тоски подумалось мне, и вдруг кто-то с силой толкнул меня в плечо.

— Ты что совсем под ноги не смотришь⁈ — воскликнула высокая рыжеволосая эльфийка. На миг она остановилась, и в глазах её вспыхнули злоба и ненависть. Я посторонилась, вызвав у эллет наглую ухмылку, и она, высоко задрав подбородок, двинулась дальше.

«Какая грубиянка!» — я сощурилась, сжав кулаки.

— Фиониль, тебе следовало бы извиниться! — Голос аранена отвлек меня. Леголас стоял прямо рядом со мной и с укором глядел на эллет.

«Так это та самая Фиониль?» — вспыхнула я, но виду не подала.

Рыжеволосая эльфийка обернулась и с нескрываемым недовольством поклонилась мне, а затем проронила:

— Извини, как там тебя?..

— Эрианэль.

Фиониль скривила губы и быстрым шагом покинула нас, а Леголас ласково притянул меня к себе, слегка приобняв.

— Не бойся её. — Он добродушно рассмеялся. — Она способна только на толчки и насмешки.