— Не с Гиллианом ли она? — заметил эллон.

— Не знаю. — Я отвернулся. Да и пусть… Сейчас мысль о том, что Эрианэль может быть наедине со своим товарищем совсем не пугала. Теперь я знал о её чувствах ко мне и доверял ей.

«Сверток!» — вспомнилось вдруг мне, и я ловко выудил из кармана небольшой свиток, аккуратно стянул ленту и развернул пергамент.

Почерк Гиллиана был поистине красив, словно он старательно выводил каждую руну на пожелтевшем листке. С каждой строчкой взгляд мой становился все более хмурым и недоумевающим. Я погрузился в тишину, с жадностью читая каждое слово. И, наконец закончив, я неверящими глазами уставился на лист бумаги…

«Значит, всё это время он был…» — вздохнул я, боясь закончить фразу. «Вот почему он просил отдать письмо лишь после битвы…» — вспыхнул я, представив себе то, о чем писал эльф. «Но как⁈ Невозможно!» — мысли одна за другой рождались в голове и путались между собой.

— Что это? — Отец легко постучал пальцем по желтой бумаге. От неожиданности я прижал сверток к груди. Быстро свернув его обратно и перевязав лентой, я убрал письмо Гиллиана за пазуху и похлопал себя по груди.

— Да так, — как можно более буднично ответил я. Адар изогнул густую бровь, однако не стал допытываться.

— Отдохни. — Он протянул мне небольшую шелковую подушку. — Ты выглядишь утомленным…

Согласно кивнув, я взял подушку и, подложив её под спину, сомкнул глаза. Слова Гиллиана еще вертелись в моей голове, но несколько минут спустя усталость одолела меня окончательно, и я заснул крепким сном.

Едва заря коснулась неба, отец разбудил меня и велел надевать лучшие доспехи.

Когда солнце почти полностью выплыло из-за горизонта, эльфийское войско уже стояло у подножий Эребора. Отец готовился к битве, да только не с гномами! А гномы вот готовились биться насмерть с нами… На переговоры отправились я, отец и Бард Лучник как представитель людского рода. Аркенстон доверили мне. Взобравшись на могучих коней, я и Бард последовали за отцом, что восседал на своем исполинском олене. Мы двигались медленно, чинно, стараясь не раззадоривать воинственных гномов. Однако у самых врат Эребора, подняв облако пыли и грязи, нас догнали два эльфа: Гиллиан и моя динет.

Я потянул коня за уздцы и подался вперед, тревожно глядя на бесстрашную эллет.

— Эрианэль! — воскликнул я. Ей здесь совсем не место!

— Что ты здесь делаешь, дитя⁈ — вспыхнул адар, словно прочитав мои мысли. — Я ведь велел отправить тебя в Лесное королевство! — сдержанно заметил он.

— Ваш страж не оправдал себя, — с издевкой выпалил Гиллиан. Я бросил на него тревожный, опасливый взор… Эрианэль гордо вскинула подбородок. Я вновь подал голос:

— Ты должна уйти! Здесь опасно! — едва ли не взмолился я, надеясь, что эллет послушает меня. Но взгляд её посерьезнел, а голос стал почти что стальным:

— Я не смогу сидеть за лихолесскими стенами, зная, что здесь сражаются те, кто дорог мне, аранен.

И мне не осталось ничего, кроме как вздохнуть.

— Твое место не здесь, — прохрипел адар. — Сейчас же…

Со свистом пронзив воздух, стрела, направленная к отцу, с треском отлетела в сторону. Мой взгляд устремился вверх. Дубощит, не скрываясь, самодовольно гоготнул.

— Следующую всажу меж глаз, — процедил гном. Я сжал кулаки, выдохнув сквозь зубы. Лучники за нашими спинами молниеносно вскинули луки, отчего гномы, перепугавшись, скрылись за каменной оградой. Злоба наполнила меня, заставив еще сильнее напрячься.

— Эх вы! — недовольно вздохнул Гиллиан. Отец жестом приказал воинам вернуться в прежнее положение.

— Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято, — ровно произнес адар.

— Какой оплаты⁈ — рыкнул Дубощит. — Я вам ничего не давал! У вас ничего нет!

Губы адара лукаво искривились, и он обернулся ко мне. Презрительно глядя прямо в глаза гнома, я вынул драгоценность и покрутил пальцами.

— У нас есть это! — изрек я.

Тьма окутала взгляд Дубощита. Он, будто пытаясь умертвить отца своим взором, неистово впился в него глазами. Молодой гном что-то возмущенно вопил, размахивая руками, покуда его братья презрительно глядели на нас.

— Король может забрать его. С нашего позволения. Но сперва пусть сдержит своё слово. — Бард выехал вперед.

Я ловко подбросил камень в воздух, отчего коротышки на миг замерли, и вновь спрятал его. Дубощит и отец обменивались взглядами еще с минуту. Глаза его, как и душу, полностью поглотила тьма. Проклятье горы… Он злобно произнес:

— Они держат нас за глупцов. Это обман. Грязная ложь.

— Торин! — вмешался Гиллиан. — Посмотри, что с тобой стало!

— Что стало с вами! — прикрикнул один из гномов. — Втёрлись к нам в доверие, а теперь переметнулись на сторону этих, чтобы украсть наши сокровища!

— Аркенстон не покидал эту гору! Это обман! — словно самому себе вторил гномий король. Все приковали свои взоры к Дубощиту. Но вдруг из тени вышел полурослик. Бильбо Бэггинс, как представил его Митрандир.

— Нет, не обман. Камень настоящий. Я отдал его им…

И всё вокруг замерло, затаилось. Потемневший взор Дубощита поначалу полнился непониманием, а затем яростно вспыхнул злобой.

— Я взял его в счёт своей доли! — вежливо ответил хоббит.

— Ты украл его у меня! — Голос гнома стал до ужаса грозным.

— Украл у тебя? Нет… — хохотнул Бильбо. — Может, я и вор, но всё-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой!

— Своей наградой? — усмехнулся гномий король. — Ты не достоин никакой награды, жалкий крысёныш!

— Я собирался отдать его тебе. Много раз собирался, но…

— Но что, вор? — перебил его Дубощит.

— Ты изменился, Торин! Гном, которого я встретил в Бэг Энде, никогда бы не отказался от своего слова, не усомнился бы в преданности своих братьев!

— Не смей говорить мне о преданности! Сбросить его с Бастиона! — А гномы боялись и пошевелиться. Дубощит кинулся расталкивать собратьев. — Вы что, не слышали меня⁈ — Но никто не реагировал. — Тогда я сам это сделаю! Будь проклят волшебник, который навязал мне его…

— Отпусти его, или я клянусь, что выстрелю тебе прямо в глаз! — вскрикнула Эрианэль, с треском натянув тетиву. Я испуганно выехал вперед.

— Если тебе не нравится мой взломщик, прошу, не причиняй ему вреда! Верни его мне! — спешный голос старика Гэндальфа раздался где-то за спиной. — Пока что ты ведёшь себя не так, как подобает Королю-Под-Горой, Торин сын Траина! — отчитал его маг, хмуро глядя вверх.

— Никогда больше не буду связываться с волшебниками! И крысами из Шира! — взревел гномий король.

— Так мы договорились? — вновь подал голос Бард. — Мы вернем Аркенстон в обмен на обещанное! Дай нам свой ответ! Ты выбираешь мир… или войну?

В рассветных лучах ворон — черный вестник смерти — опустился рядом с гномьим королем, и взгляд Дубощита поднялся к горизонту. Я обернулся и замер: гномья армия ровными рядами вышагивала по склону. Предводитель их ехал впереди, устроившись на горбе жирного вепря.

— Я выбираю войну, — хрипло ответил гном.

— Железностоп… — пробурчал Митрандир.

Отец помчался меж рядов, отдавая приказы, и воины немедля встали в оборонительную позицию. Я поскакал за ним, следом за мной бросились Гиллиан и Эрианэль, Бард Лучник замыкал нашу цепь. Эльфы, сжимая в руках мечи, угрожающе тыча копьями, быстро зашагали навстречу гномам. Гиллиан, я и Эрианэль остановились позади отца, Бард же присоединился к своему народу.

— Доброго утра! Как ваше ничего? — насмешливым, как у Дубощита, но менее грозным тоном заявил Железностоп. — У меня к вам небольшое предложеньеце, если согласитесь уделить мне малость времени. Будьте любезны убраться отсюда! Вы все, прямо сейчас! — бешено вскричал он, слегка подпрыгнув в седле. Гномы принялись угрожающе бить копьями о землю.

Эльфы со свистом обнажили сверкающие клинки. Люди, столпившиеся впереди, невольно попятились назад, но по приказу Лучника остановились.