— И все это было совершенно необходимо? — голос Бересфорда по-прежнему звучал хрипло и искаженно.

— Всем отойти к стенкам, — скомандовал Буллен. — Встаньте около иллюминаторов подальше от наших друзей Каррерасов. Эти двое чрезвычайно опасны и могут попытаться за вами спрятаться. Макдональд, сделано было прекрасно. Только в следующий раз стреляйте наповал. Это приказ. Я беру всю ответственность на себя. Доктор Марстон, принесите, пожалуйста, все необходимое и займитесь рукой Каррераса.

Он дождался, пока Марстон вышел, и с кривой улыбкой повернулся к Бересфорду.

— Сожалею, что пришлось испортить ваш вечер, мистер Бересфорд. Но уверяю вас, все это было крайне необходимо.

— Но… но насилие и убийства?

— За последние сутки они убили трех моих людей.

— Кого?

— Бенсона, Броунелла и четвертого помощника Декстера. Все они убиты. Броунелл был задушен, Бенсон то ли застрелен, то ли тоже задушен, Декстер лежит мертвый в радиорубке с тремя пулями в груди. Одному богу известно, сколько бы еще людей погибло, если бы здесь присутствующий старший помощник Картер их не накрыл.

Я оглядел бледные, застывшие, все еще не верящие лица. До них пока не очень дошло то, о чем толковал капитан. Потрясение, ужас, паника не оставляли в головах места для мысли. Должен признать, что старый Бересфорд первым оказался способен здраво рассуждать, сумел приспособиться к невероятному — к стрельбе по его товарищам-пассажирам. И старался расставить все точки над «и»

— Но капитан, какую роль во всем этом мог играть старый калека Сердан?

— По версии мистера Картера, Сердан совсем не стар, просто загримирован под старика. По той же версии, если Сердан — калека парализованный ниже пояса, то как только он очнется, мы станем свидетелями чудесного исцеления. Насколько нам известно, Сердан, вероятно, главарь этой банды убийц. Правда, точно мы не знаем.

— Но ради бога, что может за всем этим стоять? — требовал объяснения Бересфорд.

— Именно это мы и собираемся сейчас выяснить, — важно ответил Буллен и взглянул на Каррерасов. — Подойдите сюда, вы, оба!

Они подошли, за ними проследовали Макдональд и Томми Вильсон. Старший Каррерас платком, обмотанным вокруг размозженной ладони, пытался, без особого впрочем успеха, остановить кровь и в его глазах, когда они встретились с моими, горела ненависть. Тони Каррерас, напротив, казался совершенно беззаботным. Происходящее вроде даже его немного забавляло. Про себя я отметил, что за Тони Каррерасом нужен глаз да глаз. Слишком уж он спокоен.

Когда они остановились. Буллен произнес:

— Мистер Вильсон!

— Да, сэр?

— Возьмите обрез, что принадлежал нашему покойному приятелю. Сумеете им пользоваться? И не наводите этот чертову штуку на меня, добавил он поспешно. 

— Думаю, что да, сэр.

— Присматривайте за Серданом и за так называемой сиделкой. Если они начнут рыпаться… — Буллен не закончил фразы. — Мистер Картер, Каррерасы могут быть вооружены.

— Есть, сэр, — я, внимательно следя за тем, чтобы не оказаться на мушке Буллена или Макдональда, обошел Тони Каррераса сзади, ухватился за воротник его пиджака и свирепым рывком сдернул его с плеч, так что пиджак повис на локтях.

— Похоже, что вам приходилось уже заниматься подобными вещами, мистер Картер, — дружелюбно заметил Тони Каррерас. Это был действительно на редкость хладнокровный субъект, чересчур даже хладнокровный на мой взгляд.

— Насмотрелся по телевизору, — объяснил я. Слева под мышкой у него был пистолет. На нем была надета рубашка со специальной застежкой сбоку, позволявшей легко добраться до спрятанной под рубашкой кобуры. Экипировка Тони Каррераса отличалась завидной продуманностью.

Я обшарил его всего, но кроме пистолета у него ничего не было. Такую же процедуру проделал с Мигелем Каррерасом. Этот был совсем не так любезен, как его сынок, но, может быть, просто болела сильно рука. Оружия у него не оказалось. Возможно, он являлся главарем и его положение позволяло ему приказывать другим совершать для него убийства, не пачкая этим свои руки.

— Благодарю вас, мистер Картер, — продолжил распоряжаться капитан Буллен. — Мистер Каррерас, через несколько часов мы будем в Нассау. К полуночи на борт поднимется полиция. Желаете сделать заявление сейчас, или предпочитаете дождаться полиции?

— У меня покалечена рука, — Мигель Каррерас говорил хриплым шепотом. — Указательный палец раздроблен, его придется ампутировать. Кому-то придется за это заплатить.

— Я рассматриваю это как ваш ответ, — спокойно констатировал Буллен. — Отлично. Боцман, позаботьтесь. Я хочу, чтобы всех этих людей спеленали как младенцев. 

— Есть, сэр! — боцман сделал шаг вперед и застыл как вкопанный.

Сквозь открытую дверь донесся громкий отрывистый перестук, в котором безошибочно можно было угадать автоматную очередь. Звук исходил откуда-то сверху, с мостика. И тут погас свет.

Я среагировал первым, думаю, что вообще я был единственным, кто среагировал. Шагнул к Тони Каррерасу, захватил левой рукой его шею, уткнул кольт ему в спину и тихонько сказал:

— И не думай ничего предпринимать.

Снова повисла тишина. Она все тянулась и тянулась, хотя, вполне возможно, это продолжалось всего-то несколько секунд. Закричала женщина, короткий, задыхающийся вскрик перешел во всхлипывание — и снова тишина, внезапно сменившаяся грохотом, хрустом и звоном. Какие-то тяжелые металлические предметы с удивительной синхронностью крушили стекла выходящих на палубу иллюминаторов. В тот же момент распахнувшаяся настежь дверь с металлическим лязгом врезалась в переборку.

— Всем бросить оружие, — громко и четко скомандовал Мигель Каррерас. — Немедленно. Иначе начнется бойня.

Вспыхнул свет.

На фоне четырех выбитых иллюминаторов смутно вырисовывались четыре темных силуэта. Но не сами силуэты меня тревожили, а то, что было в руках этих силуэтов, — зловещие дула и магазины четырех автоматов. Пятый человек, в зеленой униформе и зеленом берете на голове, стоял в дверном проеме и держал в руках точно такой же автомат.

Что хотел сказать Каррерас своим призывом бросить оружие, я понял. Идея мне показалась заслуживающей всяческого внимания, у нас не было ни каких шансов на сопротивление. Я уже было начал отпускать пистолет, когда вдруг с ужасом увидел, как капитан Буллен вскидывает свой кольт и направляет его на стоящего в дверях. Это было преступное, самоубийственное безумие. То ли он действовал совершенно инстинктивно, не подумав, то ли настолько был ослеплен жгучей досадой, горьким разочарованием человека, считавшего, что держит на руках все козыри и разом их потерявшего, что в его голове сорвало предохранительный клапан.

Отшвырнув Тони Каррераса в сторону, я бросился к Буллену, чтобы выбить оружие из его рук. Кричать, пытаясь образумить его — на это ушло бы слишком много времени. Но опоздал — тяжелый кольт в руке Буллена загрохотал и человек в дверном проеме, которому абсурдная мысль о возможности сопротивления так и не успела прийти в голову, выронив автомат, выпал в коридор.

Дуло автомата в ближайшем иллюминаторе повернулось в сторону капитана. В это мгновенье Буллен был величайшим идиотом на свете, сумасшедшим самоубийцей, но при всем при том я не мог никому позволить так просто его пристрелить. Не знаю, куда ушла моя первая пуля, но вторая, должно быть, попала прямо в этот автомат, потому что его отбросило в сторону. И тут раздалась оглушительная непрерывная барабанная дробь. Спусковые крючки автоматов были вдавлены до упора. Что-то, с силой и энергией чугунной бабы копра, ударило мне в левую ногу, отбросив меня к барной стойке. Я ударился о нее головой и потерял сознание. Еще до того, как оно ко мне полностью вернулось, до того, как я открыл глаза, я уже почувствовал запах пороха и могильную тишину. С трудом продрал глаза и, уперев руки в пол, стал медленно подтягивать под себя ноги и поднимать голову, пока не сумел прислониться спиной к стойке. Встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Но совсем забыл, что, впрочем, вполне понятно, о своей шее. Острая боль мигом прочистила мне голову.