Среда. 19.45–20.15.

У мистера Бересфорда в этот вечер не было оснований жаловаться на посещаемость своего мероприятия. Все пассажиры до единого явились на коктейль в честь его жены, и, насколько я мог видеть, весь свободный от вахты командный состав тоже. Вечеринка началась великолепно: без четверти восемь практически каждый — и каждая, кстати, — пили уже по второму коктейлю, а коктейли, подаваемые в гостиной «Кампари», маленькими никогда не были.

Бересфорд с женой ходили по кругу, беседуя по очереди со всеми гостями, и сейчас наступала моя очередь. Они приблизились ко мне, я поднял стакан и сказал:

— Желаю здравствовать, миссис Бересфорд.

— Благодарю, молодой человек. Наслаждаетесь?

— Конечно. Как и все. Да и вы тоже должны бы, в первую очередь.

— Да, — в голосе ее мне послышались едва уловимые нотки сомнения. — Не знаю, прав ли был Джулиус. Я хочу сказать, что меньше суток прошло… 

— Если вы говорите о Бенсоне и Броунелле, мадам, то вы сокрушаетесь напрасно. Вы ничего лучше не могли придумать, чем это устроить. Уверен, что каждый пассажир на корабле благодарен вам. Про нашего брата я и не говорю. Вы очень помогли вернуть жизнь на корабле в нормальное русло.

— Именно это и я тебе говорил, дорогая, — Бересфорд погладил руку жены и взглянул на меня. В уголках его глаз пряталась усмешка. — Моя жена, так же как и дочь, свято верит вашим суждениям, мистер Картер.

— Да, сэр. А не смогли бы вы убедить свою дочь не заходить в каюты командного состава?

— Нет, — с сожалением ответил Бересфорд. — Это невозможно. Юная леди слишком самостоятельна, — он улыбнулся. — Готов поспорить, что она даже не постучала.

— Так точно, — я посмотрел через комнату туда, где мисс Бересфорд с бокалом «мартини» околдовывала глазами Тони Каррераса. Они составляли великолепную пару. — Ее, извините, просто какая-то блоха укусила насчет того, что на «Кампари» что-то не так. Ее, наверно, выбили из колеи несчастные события минувшей ночи.

— Естественно. И вам удалось устранить… эту блоху?

— Мне кажется да, сэр.

Последовала непродолжительная пауза, которую нетерпеливо прервала миссис Бересфорд.

— Джулиус, тебе не надоело ходить вокруг да около?

— Подожди, Мэри, я думаю…

— Глупости, — отрезала она. — Молодой человек, известна ли вам основная причина, по которой я отправилась в это путешествие? Если, конечно, — она улыбнулась, — не говорить о еде. Потому что меня попросил мой муж. Потому что ему нужно было мое мнение — о вас. Как вы знаете, Джулиус совершил несколько поездок на вашем корабле. Он, как говорится, положил на вас глаз. Могу признаться, что мой муж сделал свое состояние не столько собственной работой, сколько подбором подходящих людей для работы на себя. Он еще ни разу не ошибся. Не думаю, что он и сейчас делает ошибку. И у вас есть еще одна, весьма специфическая рекомендация.

— Да, мадам? — вежливо поинтересовался я.

— Вы единственный наш знакомый молодой человек, который не стелется ковром под ноги нашей дочери. Очень существенное достоинство, можете мне поверить.

— Вы бы хотели работать у меня, мистер Картер? — прямо спросил Бересфорд.

— Думаю, что да, сэр.

— Отлично, — миссис Бересфорд взглянула на мужа. — Все улажено.

— И будете? — прервал ее Джулиус Бересфорд.

— Нет, сэр.

— Почему нет?

— Потому что вы занимаетесь сталью и нефтью. Я знаю только море и корабли. Между тем и другим нет ничего общего. У меня нет знаний для работы у вас, а в моем возрасте уже поздно учиться. Согласиться же на работу, для которой у меня не хватает знаний, я не могу.

— Даже при двойном окладе? Или тройном?

— Очень благодарен за предложение, сэр, поверьте мне. Я действительно высоко его ценю. Но деньги тут не самое главное.

— Ну что ж, — Бересфорды переглянулись. Они не выглядели слишком расстроенными моим отказом, да и причины особой расстраиваться не было. — Мы задали вопрос, мы получили ответ. Все в порядке, — он резко сменил тему разговора. — Как вы расцениваете мой подвиг? Я вытащил-таки к нам старика.

— Думаю, с вашей стороны это очень заботливо, — я бросил взгляд в сторону Сердана, который сидел в своей каталке около двери со стаканом «шерри» в руке. Рядом на диванчике примостились сиделки. Обе тоже со стаканами «шерри». Старик оживленно беседовал с капитаном. — Должно быть, он живет совсем затворником. Трудно было его уговорить?

— Нисколько. Он очень обрадовался приглашению, — я мысленно занес эту информацию в свое досье, поскольку из беседы с Серданом я вынес впечатление, что на такое приглашение он с огромной радостью ответил бы резким отказом. — Вы извините нас, мистер Картер? Долг хозяев развлекать гостей.

— Конечно, сэр, — я шагнул в сторону, давая им пройти, но миссис Бересфорд задержалась около меня и насмешливо улыбнулась.

— Вы, мистер Картер, чрезвычайно целеустремленный молодой человек. Смо́трите только вперед, а иногда ведь полезно и повернуть шею, чтобы держать нос по ветру. Не подумайте только, что я намекаю на вчерашнее происшествие с вами.

Они пошли дальше. Я следил за ними взглядом, покуда немного не утихомирился растревоженный рой мыслей в голове, затем пересек комнату, направляясь к скрытому стенкой вьющихся растений проходу к стойке бара. Каждый раз, подходя к этому проходу, удивлялся, почему у меня в руке стакан, а не мачете, чтобы пробить себе дорогу в джунглях цветов, кустов в горшках, кактусов и целых гирлянд из лиан, которые превращали этот бар в наиболее экзотическую распивочную из когда-либо созданных человеком. Дизайнер по интерьеру, чувствовалось, всю душу вложил в свое творение. Ему было проще, ему не надо было жить рядом с этим. Он получил гонорар и вернулся тихо-мирно в свой особнячок где-нибудь в южном Лондоне, к своей жене, которая мгновенно выставила бы его за порог, если бы он осмелился украсить подобным образом свой дом. Но пассажирам, похоже, это нравилось.

Не слишком поцарапавшись, я добрался до стойки и поприветствовал бармена:

— Как дела, Луи?

— Отлично, сэр, — ответил Луи, насупившись. Плешивая макушка его блестела от пота, тоненькие усики нервно подергивались. На корабле нарушался порядок, а Луи не любил, когда нарушается порядок. Немного оттаяв, заметил: — Похоже, что они сегодня пьют гораздо больше, чем обычно, сэр. 

—  Дальше они будут пить еще больше, — я зашел внутрь пространства, ограниченного стойкой бара и подошел к полкам с хрусталем. Там, развернувшись, тихо произнес. — Не очень-то ты комфортабельно устроился.

— Господи, да где уж тут! — и действительно трудновато было боцману разместиться под стойкой — бедняга скрючился, задрав колени к подбородку, но по крайней мере с наружной стороны стойки заметить его было невозможно. — Затекло все, сэр. Боюсь, что когда нужно будет, и пошевелиться не смогу.

— И бесишься еще небось от окружающих запахов, — сочувственно заметил я. Хладнокровие мое было чисто напускное. Я постоянно вынужден был вытирать ладони о китель, но сколько ни старался, сухими они не становились. Подойдя вплотную к боцману, попросил. — Двойное виски, Луи. Большое двойное виски. Бармен наполнил стакан и молча подтолкнул его ко мне. Я поднес его к губам, потом опустил ниже уровня стойки, и он весь исчез в огромной высунувшейся лапе. Как будто обращаясь к Луи, я спокойно сказал:

— Если потом капитан учует запах, можешь оправдаться, мол тебя случайно облил Луи. Я вернусь через пять минут, если все будет в порядке.

— А если нет? Если ты ошибаешься?

— Боюсь и подумать. Старик может скормить меня акулам.

Я выбрался из джунглей и прогулочным шагом двинулся к двери. Заметив, что Буллен пытается перехватить мой взгляд, сделал вид, что не замечаю — старина был худшим актером в мире. Улыбнулся Сьюзен Бересфорд и Тони Каррерасу, достаточно вежливо склонил голову перед Серданом, едва кивнул его сиделкам. Худая, как я заметил, вернулась к своему вязанью, и, на мой взгляд, получалось у нее неплохо. Наконец, оказался у двери. Едва захлопнув дверь, с прогулочного шага перешел на бег. До входа в пассажирский коридор палубы «А» добрался за десять секунд. В середине его сидел в своей будке Уайт. Я быстро подошел к нему, выдвинул ящик стола и достал лежащие там кольт, фонарик, отвертку и универсальный ключ, открывающий дверь любой каюты на этой палубе. Кольт сунул за пояс, фонарик в один карман, отвертку в другой. Уайт на меня и не смотрел. Он уставился в угол своей будки, как будто меня не существовало. Руки он сцепил вместе, как при молитве. Хорошо бы он помолился за меня. Но даже сжав руки, он не мог сдержать их дрожь.