Девочка вырывает свою руку из хватки отца и отскакивает в сторону.

— Давайте вы потом выясните свои отношения! — кричит она. — Мне вот наплевать на них! Папа, маме плохо! Она сегодня пыталась покончить с собой!

— Что? — Игнат кидает взбешенный взгляд в сторону дочери.

— Она выпила кучу таблеток. Приезжала скорая! Я тебе звонила, чтобы рассказать! Это все из-за тебя. Если ты не приедешь и не поговоришь с ней, то она снова попытается это сделать!

Вот оно что.

— Тихо. Не кричи, — командует муж дочери, но смотрит на меня до боли виноватым взглядом. — Даша, я тебе все объясню. Обещаю.

— Да хватит уже перед ней стелиться! — рявкает эта девчонка, притопывая ногой. — С ней ничего не будет! А с моей мамой будет, если ты...

— Ты как говоришь со взрослыми, а?! — в голосе Игната лед. Девчонка выпучивает глаза, пугаясь отца. — Как смеешь хамить?! Как смеешь обвинять?! Я для твоей матери и для тебя — все делаю. Вы ни в чем не нуждаетесь!

— О, да… — начинает хлопать в ладоши Мила. — Идеальный отец нашелся! Давай, еще начни перечислять все, что ты для нас сделал. Не забудь упомнить, что ты делаешь и для моего брата.

Секунда, две... Взрыв!

— Б-брата?.. — округляю я глаза. — У тебя есть еще дети?!

— Да, мой брат-близнец, — отвечает мне не муж, а девчонка.

Шумно выдохнув, я обхватываю голову руками и чуть сгибаюсь.

Как мне уложить это в голове... Как не сойти с ума...

— Даша?.. Даша, тебе плохо?! — Игнат касается моего плеча. — Скажи хоть слово…

— Да все с ней нормально! — взвизгивает Мила. — Придуривается просто! На себя внимание отвлечь хочет!

После чего раздается короткий крик девушки. Я выпрямляюсь и вижу, как Игнат, взяв дочь за волосы, тащит ее из гостиной.

Слова застревают у меня в горле, я не в силах их остановить.

— Пусти! Папа, пусти! Ай... Больно! Что ты делаешь?! А!

— Ты посмотри какая, а... Как я устал! С тобой одни проблемы! Я сыт по горло, Мила! То ночами шляешься, то со своими тупоголовыми подружками в школе избиваешь кого-нибудь… То приходишь сюда и унижаешь мою жену! Вся в мать! А ну, быстро надела обувь! Надевай, я сказал!

Слышу, как Мила всхлипывает.

— Это все из-за тебя, — скулит Мила. — Из-за тебя я такая… Это потому что ты нас бросил… Ты ужасный... Ужасный...

— Ну-ну. Всем бы такого отца, как я. Я сказал, обувь надевай и пошли!

— Мы поедем к маме?

— Поедем перевоспитывать тебя. Так, — слышу открывающуюся дверь. — иди вниз и жди меня. Если вздумаешь сбежать, то денег в следующем месяце не получишь, и в будущем никаких смартфонов и тряпок. Я тебе клянусь. Все поняла? Иди.

Выставив дочь, Игнат хлопает дверью и идет ко мне. Я уже ровно стою на ногах и смотрю в одну точку.

— Тебе надо сесть, пойдем на диван, — пытается взять за руку, но я дергаюсь.

— Не трогай меня, Игнат! Прочь! Я сказала, не трогай! — бью его по руке, а секунду спустя и по лицу, потом еще уже другой рукой. Легче не становится.

Стиснув челюсти и прикрыв глаза, Игнат застывает.

— У тебя, значит, уже есть близнецы. Дочь и сын… Им по четырнадцать. А еще бывшая. И как часто вы видитесь, Игнат? Расскажи мне, — с надрывом.

— Даша…

— Отвечай!

— Даша…

— Не приближайся! — раскидываю руки в стороны. — Просто отвечай на вопросы. Или что, у тебя нет на это времени? Нужно к дочери?

— Дашенька… — выдыхает Игнат с закрытыми глазами. — Я понимаю твои чувства. Я все понимаю… Я готов все объяснить, но…

— Не сейчас, да? — цежу сквозь зубы.

— Мне нужно отвезти эту чокнутую домой. Вручить матери. Потом я вернусь и…

— Не надо! Можешь там и оставаться! — выпаливаю я и ретируюсь в другую сторону гостиной. — Как ты мог… Как ты мог скрывать от меня такое?! Что тебе мешало рассказать о том, что у тебя есть дети?! Ладно, не на первом свидании и не на втором, но…

— Да послушай ты, Даша! — оглушает меня своим голосом Игнат. — Да, я не сказал! Они нас не касались! Разве касались?

Часто моргаю и пошатываюсь назад.

«Они нас не касались!» — это его объяснение?!

— Ты себя слышишь вообще, Игнат? — произношу тихо и сглатываю.

Крупные слезы катятся по щекам без остановки, а в душе творится что-то невообразимое.

— Давай все обсудим, когда я вернусь, хорошо? Я прошу тебя. Прояви благоразумие. Ты беременна. Тебе может быть стать плохо, если ты продолжишь…

— Тебе стоило раньше подумать о том, что может случиться из-за твоего вранья.

— Я тебе не врал!

— Ты врал, что у тебя нет детей! Когда я забеременела, ты раз десять повторил, что так будешь счастлив впервые стать отцом!

Взгляд отводит. Помнит же, что такое говорил. Нагло в лицо мне врал. У самого дочь и сын!

— Даша…

— Хватит повторять мое имя, Игнат, — выставляю ладонь. — От этого ничего не изменит. Поезжай лучше с дочерью к ее матери. Выясни, что там происходит. Ведь, судя из того, что я услышала в прихожей — вы часто общаетесь, — разворачиваюсь и быстрым шагом отправляюсь в спальню.

Подлетаю к шкафу и начинаю сдирать с себя платье. Ненавижу его. Выброшу его. Оно как напоминание об этом самом ужасном дне в моей жизни.

Ахаю, когда замечаю его, вошедшего в комнату. Я была уверена, что он пойдет за дочерью.

— Почему ты не идешь к дочери? — спрашиваю, хватая халат. — Там холодно. Хочешь, чтобы она простыла?

Не то чтобы я сильно волнуюсь за эту маленькую невоспитанную язву, но я все же человек, и там правда очень холодно.

— Зачем сняла платье? — тихо спрашивает Игнат. — Тебе оно очень идет. И сегодня твой день рождения.

Я усмехаюсь, а потом и вовсе начинаю смеяться во весь голос.

— Точно. Мой день рождения сегодня. Юбилей. Отличный подарок, Горский.

— Даша… — двигается ко мне.

— Иди вниз, Игнат, — широко распахиваю глаза, указывая на дверь. — Я, знаешь ли, не жажду твоих объяснений и вообще хоть каких-то слов. Мне нужно все это переварить. В твое отсутствие. Или что, ты хочешь перед тем как поехать к своей второй семье, заручиться моим прощением? Так я тебя огорчу.

— Не надо так, Даш.

— Я сказала, езжай, Игнат.

— А если тебе станет плохо?..

— Мне станет плохо, — голос срывается, — если ты сейчас продолжишь здесь стоять столбом передо мной. Езжай!

Игнат начинает пятиться, а я резко поворачиваюсь к нему спиной. Пускай убирает от греха. Я на грани.

Напоследок слышу:

— Даже не думай сбегать. Я тебя сегодня же найду и верну, Даша, — делает паузу, во время которой я сжимаю челюсти. — Я скоро буду, — открывает дверь и уходит.

Когда хлопает железная дверь, я иду к окну, из которого виден двор. Высота большая, но я все же вижу вышедшего из подъезда Игната и Милу, стоящую у его машины. Муж открывает заднюю дверь машины, и девушка садится, после чего они быстро уезжают со двора.

Со злостью задергиваю тюль и, держась за живот, иду в кухню. Замираю у праздничного стола. Смотрю на все это, как на какое-то прошлое, а через секунду, не сумев перебороть гнев — начинаю все сбрасывать со стола. Не оставляю ничего. Устраиваю кошмарный беспорядок, а потом быстро, со всхлипами, ухожу обратно в комнату. Ложусь на край кровати и, вся содрогаясь, пытаюсь успокоиться. Ведь если я этого не сделаю, то мои малыши за это поплатятся.

Чувствуя, что вот-вот засну, я думаю о том, как все эти годы Игнат умело обманывал меня. У него целая семья на стороне. Со мной он создал еще одну. Скоро родятся наши малыши и… я не знаю, как быть.

Из сна меня вырывает прикосновение. Игнат положил руку на мое бедро, усевшись на самый край кровати.

Не знаю, сколько спала, но он уже вернулся.

Делаю вид, что все еще сплю. Не хочу его ни видеть, ни слышать.

Еще немного посидев рядом, Игнат поднимается и начинает раздеваться. Должно быть, уже очень поздно.

А мы могли бы сейчас уже отпраздновать мое день рождения и спать в обнимку. Я как обычно легла бы на бок, к нему спиной, а он обнимал бы меня сзади и поглаживал живот.