— Да я ее только сильнее делаю! Она не будет простотой наивной! Сможет взять свое!

— Она будет несчастной, если пойдет по твоим стопам.

— А это мы посмотрим!

— Посмотрим, посмотрим… А сейчас показывай свой чудо-чай.

— Денис сам не знал, о чем говорит! Все чаи у меня здесь, в шкафу. Можешь посмотреть.

Отпустив ее, я иду в ее комнату. Она кричит, пытается остановить меня, но безуспешно. В ее комнате, в которой небольшой бардак, я начинаю поиск.

— Не трогай мои вещи! Я сказала, не трогай! — пытается остановить, но я отшвыриваю ее одной рукой.

— Я найду!

— Да что тебе это даст?!

Перестаю рыться в ее прикроватной тумбочке, иду к комоду, из которого все выбрасываю. И вот, в предпоследнем ящике снизу нащупываю какую-то банку в вещах.

Все, как и говорил сын. Какие-то листья в банке из-под ореховой пасты.

Кошусь на эту суку, которая глубоко дыша, смотрит на меня с яростью. У нее еще наглости злиться хватает на меня.

— Я все понял… — выдыхаю я.

— Что ты понял?

— Ты опоила меня, чтобы я оказался с тобой в кровати. Ничего не было. Тебе просто надо было что-то сделать с ребенком, которого ты нагуляла. И тут тебе пришла в голову гениальная идея…

— Браво, Горский! Как хорошо ты для себя придумал…

— Скоро выясним, прав я или нет. Завтра едем в клинику.

— Нельзя проводить такие тесты на таком раннем сроке!

— Узнаем все в клинике. Если ты хочешь, чтобы я доказывал твое вранье — пожалуйста. Так и сделаем. Просто потом пеняй на себя. Я дам тебе повод для настоящих, не притворных слез.

Юля опускает взгляд, вся дрожа.

— Не нужно ничего доказывать… — поднимает глаза. — Послушай... Я скажу тебе... Я тут недавно решила, что могу попытаться жить твоей жизнью, где я встречаю кого-то другого и, может быть даже — влюбляюсь. Но не вышло…

Даша

Уже который час провожу за телевизором.

Игната давно нет. Должно быть, там серьезные семейные разборки.

Терпеливо жду его возвращения. Да, правда жду. Хотя и не знаю почему…

Когда слышу дверь, то искренне этому радуюсь. Как раньше, когда он возвращался, всегда опаздывая на ужин. Я всегда встречала, мы обнимались, целовались, а после проводили вместе весь вечер. Он был только со мной. Только моим. Я вообразить не могла, что он хранит такую тайну на сердце...

Игнат заходит в гостиную и, сняв пиджак, садится со мной рядом на диван.

— Что смотришь?

— Уже ничего, — выключаю телевизор и кладу пульт на столик. — Ну, как все прошло?

— Хорошо...

— В смысле?.. Прямо хорошо?

— Я все узнал, — выдыхает Игнат, и я пересаживаюсь, чтобы быть лицом к нему. Он тоже поворачивается ко мне. — Я и так знал, что все нечисто с той ночью, с ее беременностью…

— Она призналась, что беременна не от тебя? — с надеждой спрашиваю я.

— Призналась, — кивает Игнат. — Спасибо Денису. Если бы не он, то она бы не пришла к решению выложить мне всю правду.

— А что Денис сделал?

— Он видел, как Юля подсыпала мне что-то в чай. Я потом нашел банку с этой гадостью. А потом до меня и дошло и еще кое-что, в чем Юля тоже призналась.

— В чем?

Игнат подсаживается ко мне ближе и произносит то, от чего у меня перехватывает дыхание:

— Ничего не было у нас в ту ночь. Я просто спал. Она воспользовалась тем, что я ничего не помнил. Ребенок у нее от некоего Андрея, с которым она уже не встречается.

Медленно выдыхаю и отвожу взгляд.

Я не знаю, как реагировать. Шок затмевает разум.

— Даш…

Оживаю.

— Извини… Я просто пытаюсь переварить. Она так легко призналась…

— Не легко. Говорю же, сын помог, а также то, что я собрался тащить ее в клинику. Она поняла, что не стоит злить меня еще сильнее.

— А что с Милой? — перевожу тему, чтобы у меня было время переварить все.

— Я с ней поговорил по дороге, а потом в ее комнате. Не знаю, помогла ли эта беседа… Время покажет. Но думаю к тебе она отношение малость изменила. В лучшую сторону.

Тогда я встаю и начинаю ходить рядом с диваном.

Он наблюдает за мной, как я мечусь.

Это, получается, он не изменял мне, и ребенок этот не его. Но он по-прежнему тот, кто лгал мне годами. И если бы его дочь не пришла сюда…

Еще какое-то время назад я думала, как бы все было просто, не будь она беременна от него и не будь измены. Но теперь всего этого нет, а я все равно не могу свободно выдохнуть. Юля никуда не делась, их общие дети тоже. И доверие… оно потеряно. Я отчасти чувствую себя женщиной, которая потеряла все.

Но дети… Ради них я должна взять себя в руки и жить с ним дальше. Ведь так?

К вечеру я принимаю решение.

Такое, при котором мне не придется ломать себя и позже сожалеть.

Я сейчас готовлю нам ужин, вот за ним я и озвучу ему свое решение.

Рыба уже готова, овощной салат тоже. Все как обычно. Часто я готовила такие полезные ужины.

Иду в гостиную звать Игната, которого застаю за ноутбуком на коленях. Уверена, что у него полно работы, и он делает ее удаленно, чтобы не оставлять меня одну.

— Игнат…

— Да? — спешит закрыть крышку ноутбука.

— Ужин готов. Пойдем…

— Конечно, — откладывает ноутбук на столик и, поднявшись, идет за мной.

Мне кажется, что мы сидели вместе за столом уже целую вечность. А прошло-то всего… Тяжелое время всегда длится долго и мучительно. Оно и сейчас тяжелое, но все же мне легче чем какие-то сутки назад.

— Все как всегда очень вкусно.

— Это на скорую руку, — тоже присаживаюсь.

Мы приступаем к еде и какое-то время молчим. Игнат поглядывает на меня, а я пока не решаюсь сказать о своем решении.

— Даш, ты хочешь что-то сказать? Я прав?

— Хочу… — раз уж он сам спросил. До чего же мрачным становится его лицо. Он только что понял, что все не по-старому. — Игнат, нам надо…

— Говори прямо, Даш. Я все приму.

— Все?..

— Да, — кивает. — Я больше не могу смотреть на то, как ты страдаешь, поэтому… Говори, Даша. Чего ты хочешь?

У самой сердце сжимается, слова застряли в горле.

— Мне нужно время, Игнат. Я не хочу сгоряча принимать решения… Я просто хочу покоя и…

Игнат встает со стула и садится на другой, что рядом со мной, накрывает мою руку, что лежит у меня на колене, своей.

— Не волнуйся ни о чем, — просит меня тихо и, наклонившись, утыкается носом мне в висок. — Я тебя понял, — и, другой рукой приподняв и чуть повернув мое лицо к себе, мягко и мимолетно касается моих губ своими, после чего встает и покидает кухню.

А я теперь не могу перестать лить слезы, они бегут ручьем, обжигают мои щеки.

На утро…

Просыпаюсь. Без причины. Меня ничто не разбудило. Просто потому что уже пора. Чувствую себя более-менее хорошо физически, а морально… даже не знаю. Вчера мы с Игнатом пришли к какому-то негласному соглашению, но я не знаю, что теперь. Все так неопределенно.

Слышу его голос в гостиной. Игнат говорит достаточно тихо, слов не разобрать, да и нет у меня желания подслушивать. Но все равно поднимаюсь, чтобы поскорее выйти и узнать, что происходит с утра пораньше.

Когда выхожу, он как раз заканчивает разговор.

— Проснулась.

— Да… — сама еще сонная немного, не умылась даже.

— Хорошо поспала?

— Ну да.

— Я тебя не разбудил?

— Нет. Ты уже в офис едешь? Так рано?

Черт, так и хочется стянуть с него эту мятую рубашку. Видимо, все отглаженные мною рубашки за эти дни у него закончились.

— Нет, я еду за город. Ремонт уже закончили. До срока. Я хочу проверить, все ли там в порядке, так же надо переговорить с охраной, и так, по мелочам.

— А-а… Понятно. Хорошая новость.

Игнат подходит ко мне, поправляя воротник пиджака. Когда он подходит ближе, я едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться поправить ему галстук. Но буду держать руки при себе.