Когда понимаю, что из глаз вот-вот кровь пойдет, закрываю крышку ноутбука и, встав с кресла, иду к окну взглянуть на ночной город. Разминаю шею, плечи.

Пора ехать. Завтра начну рабочий день пораньше.

Направляюсь обратно к креслу, беру пиджак, пальто из шкафа и, закрыв кабинет, иду к лифту, на котором спускаюсь на парковку.

Подхожу к своей машине, берусь за ручку и замираю. Голос заставил меня замереть.

— Что же ты так долго… Заждалась уже.

Медленно поворачиваюсь.

— Юля… — осматриваю ее с ног до головы. Она странно одета. Будто только что с праздника. Хотя, она всегда при параде. — Что ты здесь делаешь?

— Тебе пока не нужно этого знать, — уклончиво отвечает Юля, смотря прожигающим взглядом. — Сначала я хочу поговорить…

— Что опять? Почти три дня тишины… Ненадолго тебя хватило.

— Напрасно ты меня злишь. Хотя… даже ласковые слова тебя бы не спасли.

— Ты пьяна?

— Я трезва как никогда! — выпаливает Юля, что эхом разносится по почти пустому помещению. Одна ее рука в кармане пальто и будто что-то сжимает.

— А похоже, что нет. Ты что-то приняла?

— Не твое дело!

— Ты ведь беременна.

— Уже нет!

— Нет?..

— Нет уже никакого ребенка.

— Ты сделала аборт?

— Я тебя это волнует?!

— Меня… Ты же говорила, что этот Андрей хотел быть с тобой.

— Мне плевать на него! Мне плевать на этого ребенка! Мне даже на себя плевать! — тыкает пальцем себе в грудь. — Настолько что…

Отдышавшись, Юля резко что-то достает из кармана и направляет на меня. Я не сразу понимаю, что это, а когда понимаю, инстинктивно делаю полшага назад.

— Где ты достала пистолет?

— А не все ли равно? За эти два дня я сделала важные для себя вещи. Сделала аборт, чтобы не рожать в тюрьме, и пистолет достала, чтобы уже, наконец, отплатить тебе. И не смотри на меня так! Ты прекрасно знаешь, что заслужил сдохнуть!

— Ты не все перечислила, на что тебе наплевать. На Милу и Дениса тебе тоже наплевать. Надо было отправить тебя в тюрьму и забрать детей себе, — произношу жестко. — Надо было…

— Спохватился, — истерически усмехается Юля. — Если бы ты не спал с той проституткой, то ничего бы не случилось.

— Я не спал с Дариной. Она не стала увольняться, потому что просто не хотела. Она не знала, на что ты способна.

— И ты не знал, что я способна вот так прийти и направить на тебя оружие! Не бойся, Дашенька не станет следующей. Я хочу, чтобы эта сучка мучилась! Именно ведь она все разрушила окончательно. Ты бы обязательно вернулся ко мне, если бы не она.

— Нет.

— Да! И заткнись! — решительней направляет на меня оружие. — И даже не начинай о том, что Мила и Денис останутся сиротами. Они уже почти взрослые. Что касательно твоих выродков от нее: я надеюсь, что они вообще не родятся живыми на свет. Твоя чувствительная Дашенька, скорее всего, скинет их от переживаний. Будет сказочно, если так оно и случится.

Как же хочется свернуть ей шею…

— Ой, какой злой, — тянет Юля, цокая.

— Почему ты медлишь?

— Наслаждаюсь последними секундами… Я боялась, что не смогу, но сейчас понимаю, что очень хочу этого.

Юля целится мне в грудь, смотря в глаза. Она пытается собраться с духом, но тут мой смартфон начинает вибрировать в кармане пальто. Я поставил его на звук, чтобы от Даши ничего не пропустить.

Возможно, это она и есть. И очень возможно, что она больше не услышит меня.

— Кто это? Достань телефон. Ох, будет здорово, если это Дашенька. Достань и положи телефон на пол. Пни его мне. Давай! Если что-то выкинешь, то я сразу выстрелю. И тогда никаких предсмертных речей.

— Хорошо, — отвечаю спокойно и достаю смартфон.

Это правда Даша.

Будто чувствует… И спасает меня. Юля могла бы уже выстрелить.

Но это еще хуже. Я не хочу, чтобы эта тварь говорила с ней. И этого не будет.

— Медленно положи его, я сказала!

Так я и делаю. Но вместо того, чтобы пнуть ей его, я разбиваю его ногой.

— Я тебя, ублюдка, сейчас пристрелю! — заполняет парковку своим криком Юля. — В лоб! — целится выше. — Сначала я хотела в сердце! Потому что ты разбил мое! Но теперь я хочу стрелять в лоб!

Я не шевелюсь.

Юля, похоже, и не думает о том, что здесь камеры. Хотя, ей же наплевать. Она уже приготовилась идти в тюрьму за мое убийство. Хотя я бы хотел, чтобы она отправилась в психушку. Без возможности когда-либо выйти из нее.

— Что ты молчишь?! — опять кричит. Ее мой игнор совсем не устраивает.

— Мне нечего тебе сказать, Юля. Я умолять не стану. Ты все равно намерена стрелять, так что…

Юля чуть пошатывается, но проморгавшись, снова концентрируется.

— Ты не дал мне сказать ей пару слов потому что так сильно любишь ее, да?

— Зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ?

— Да что в ней такого особенного?!

— Она не истеричка. Не обливает людей кислотой. Это уже не мало, тебе не кажется? — спрашиваю, начиная двигаться к ней, очень медленно.

— Стой где стоишь!

— Опусти пистолет, Юля.

— Нет!

— Правда хочешь в тюрьму? Или ты веришь, что не узнают, что это сделала ты? Что скажет Денис и Мила, когда узнают, что ты убила меня? Я думал, что дочь ты хотя бы любишь.

— Я любила и тебя!

— Нет, ты любишь свои страдания. Ты давно меня не любишь. Это ненависть. Глупая ненависть, Юля. Ты сама все сделала для того, чтобы я ушел от тебя. Ты портила мне жизнь все последние годы, а теперь хочешь отнять ее у меня. Считаешь, что мы будем в расчете, когда ты убьешь меня? Не будем.

Часто дыша, Юля чуть опускает пистолет и начинает кривить лицо. Начинает цедить сквозь зубы:

— Надо было тебя сразу убить… Сразу!

— Перестань, Юля. Еще можно… ты еще можешь начать другую жизнь.

— Нет, я не смогу… Я не хочу никакой другой жизни!

— Тебе нужна помощь. Профессиональная.

— В психушку хочешь меня определить?!

— Я хочу, чтобы ты опустила пистолет.

— Ясное дело, что ты этого хочешь! Но этого не будет! — поднимает пистолет выше и, кажется, что теперь уже точно выстрелит.

Я резко уклоняюсь в сторону. Пуля пробивает мне плечо. Юля вскрикивает и роняет оружие, отскакивая назад.

Жгучая боль прожигает все плечо, перед глазами образуется пелена, я падаю на бок, переворачиваюсь на спину и… все тухнет.

Даша

В дверь спальни стучат, когда я уже успела задремать.

Это он? Он приехал?

Хватаю телефон, морщусь от яркого экрана. Он мне не перезванивал.

Встаю с кровати и, надевая халат на ходу, мчусь к двери, приоткрыв которую вижу Нину с таким выражением лица, что сердце проваливается в пятки.

— Что такое, Нина?

— Даша… — Нина какая-то взволнованная. — Сейчас… сейчас только что охрана постучала. Кое о чем сообщил.

— О чем? — выдыхаю, крепче хватаясь за дверь.

— В Игната Артуровича стреляли.

— Ч-то?.. — едва слышно выдыхаю и, отпустив дверь, отхожу левее и припадаю спиной к стене.

— Даша, пожалуйста, успокойся… Он жив! У него ранение в плечо, — придерживает меня за руку Нина. — Он сейчас в больнице. Я не могла не подняться и не сказать тебе. Хотя, наверное, стоило…

— Что ты такое говоришь? Конечно, стоило! Я сейчас же еду туда. Я должна быть рядом. Я его жена!

— Конечно, конечно… Я с тобой поеду, хорошо?

Я не отвечаю Нине, стремлюсь к шкафу из которого достаю серое вязанное платье.

Две минуты, и я уже у лестницы, спускаюсь осторожно, хотя мне хочется поспешить.

Нина встречает меня внизу, тоже уже одетая.

Снаружи у крыльца нас ждет машина, которая везет нас больницу, но мне каждую секунду хочется ее поторопить.

Я же чувствовала… Нельзя было отпускать его. Нельзя было!

— Даша, все будет хорошо, — успокаивает меня Нина, сидя со мной рядом на заднем сидении. — Думай о своих малышах...

— Как это случилось? — смотрю на водителя через зеркало заднего вида. Он должен обо всем знать. Скорее всего, ему и позвонили. Игнат ему больше всего из нашей охраны доверяет. — Олег, ответь мне.