— Мужчина или женщина?

— Человек был в длинном плаще. По росту определить нельзя.

Гектор несколько секунд смотрел на неё, затем постучал костяшками по стенке экипажа.

Окошко открылось.

— Капитан Дорн.

— Да, генерал?

— Запишите: трое гостей в доме Фелтона за несколько недель до нападения. Один прихрамывал. Вход через садовую дверь.

— Будет исполнено.

Окошко закрылось.

— Вы могли сказать это на площади, — заметил Гектор.

— Судья спрашивал о подписях.

— Вы умеете отвечать только на поставленный вопрос?

— В доме Корвина это было безопаснее.

Слова остались между ними.

Гектор откинулся к спинке. Его взгляд скользнул по рукам Беатрис. На правом запястье рукав платья приподнялся, открывая тонкую белую линию старого шрама. Она сразу поправила ткань.

Генерал ничего не спросил.

Дорога стала круче. Поля сменились холмами, а затем густым хвойным лесом. Снег на ветвях лежал тяжёлыми пластами. Иногда конвою приходилось замедляться возле поваленных деревьев или узких мостов.

Солнце опускалось к вершинам елей. В салоне потемнело.

Беатрис считала повороты, запоминая дорогу. Привычка появилась в первые годы брака, когда Корвин однажды высадил её из экипажа за несколько миль от дома, желая наказать за спор. Тогда она дошла до усадьбы ночью и с тех пор всегда следила за направлением.

— Вы ожидаете бегства? — спросил Гектор.

Беатрис поняла, что он наблюдает за ней.

— Я хочу знать, где нахожусь.

— К вечеру будете в Ротвальде.

— А если крепость не откроется?

— Остановимся во внешнем дворе.

— Суд отправил меня открывать внутренние помещения. Что произойдёт, если ключи не подойдут?

— Вернёмся к этому вопросу после попытки.

— У вас есть ответ.

— Вас поместят под охрану до решения королевской комиссии.

— В крепости или в столице?

— В Ротвальде.

— Значит, сорок дней превратятся в неопределённый срок.

— Всё зависит от того, что вы знаете.

Беатрис посмотрела на него.

— Вы по-прежнему уверены, что я что-то скрываю.

— Вы только что вспомнили трёх ночных посетителей и обрывок карты.

— Я не вспоминала. Я рассказала то, о чём меня не спросили на площади.

— Следователи спрашивали вас четыре месяца.

— Следователи хотели услышать, что я помогала мужу. Любой другой ответ они помещали в конец протокола или вовсе не записывали.

— Я записал.

— Потому что ищете человека, виновного в гибели брата.

— А вы хотите, чтобы им оказался кто угодно, кроме вас.

Беатрис прижала связку к коленям.

— Я хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал.

Впервые за время дороги выражение лица Гектора изменилось. Ненадолго. Взгляд стал менее жёстким, словно он услышал в её голосе то, что не ожидал услышать.

— Если вы невиновны, — сказал он, — Ротвальд поможет это доказать.

— А если крепость откроется моими ключами, разве это не убедит всех в обратном?

Гектор не ответил.

Этого оказалось достаточно.

К сумеркам лес расступился. Дорога поднялась на каменный гребень, и впереди появилась крепость.

Ротвальд стоял на чёрной скале над замёрзшей рекой. Наружные стены повторяли изгиб утёса и поднимались над лесом тремя ярусами. Башни соединяли крытые переходы, крыши которых были засыпаны снегом. Над центральной цитаделью развевалось королевское знамя, однако флаг висел тяжело, словно воздух над крепостью не подчинялся ветру.

В окнах внешнего крыла горел свет.

Внутренняя часть оставалась тёмной.

Беатрис наклонилась к стеклу. Даже с дороги было видно, что Ротвальд строили не как дворец. Узкие окна, толстые стены, глубокие арки ворот. При этом за бойницами угадывались очертания зимней галереи и высокая крыша оранжереи.

Крепость была военным домом, способным принять сотни людей.

Сейчас она выглядела покинутой собственным хозяином.

Экипаж проехал по мосту. Под копытами гулко отзывались доски. У внешних ворот караул вытянулся перед генералом, и створки открылись без задержки.

Во дворе кипела работа. Солдаты переносили ящики, разгружали мешки, укрепляли навесы над конюшнями. Возле кухонного крыла женщины развешивали на верёвках выстиранное бельё, которое сразу затвердевало на морозе. Два мальчика таскали дрова, стараясь не попадаться под ноги военным.

Когда экипаж остановился, люди прекратили работу.

Гектор вышел первым. Затем повернулся и подал Беатрис руку.

Она могла отказаться. Ступенька находилась невысоко.

Однако двор был покрыт утоптанным снегом, а после долгой дороги ноги затекли. Беатрис вложила пальцы в его ладонь.

Даже через перчатку чувствовалось тепло.

Гектор помог ей спуститься и сразу отпустил.

Солдаты смотрели на связку ключей.

Кто-то узнал Беатрис. Шёпот прошёл вдоль двора:

— Фелтон.

— Вдова.

— Та самая?

Гектор повернулся к гарнизону.

— Госпожа Фелтон находится здесь по королевскому приказу, — произнёс он. — До окончания срока её службы она выполняет обязанности ключницы. Любые вопросы о её положении задаются через капитана Дорна.

Ни один человек не ответил.

Капитан спрыгнул с козел и подошёл к ним. Феликс Дорн оказался мужчиной около тридцати лет, с рыжеватыми волосами и лицом, обветренным сильнее, чем у столичных офицеров. Он поклонился Беатрис без заметной неприязни, хотя и без дружелюбия.

— Главные внутренние ворота готовы к проверке, генерал.

— Ведите.

Они пересекли двор.

По пути Беатрис заметила признаки беспорядка, которые не соответствовали чётким движениям военных. У кухонного крыльца стояли пустые бочки, хотя их следовало убрать под навес. Дрова сложили у северной стены, где снег намокал от тепла камня. Окна верхнего этажа оставались открытыми, и занавеси двигались от сквозняка.

Гарнизон умел воевать.

Крепость требовала другого вида управления.

Внутренние ворота находились в противоположной стене двора. Две высокие створки из тёмного дерева были укреплены железными полосами. Над аркой располагалась каменная плита без надписи. Поверхность покрывал иней, делая её похожей на слепое окно.

Возле замка стояли трое военных мастеров. На столе лежали инструменты и несколько связок ключей.

— Попытки были? — спросил Гектор.

— Семь, генерал, — ответил старший мастер. — Использовали гарнизонный ключ, запасной комплект и печать коменданта. Замок принимает металл, но механизм не движется.

— Повреждения?

— Мы не стали применять силу без вашего приказа.

Гектор снял перчатку и коснулся железной пластины рядом с замочной скважиной. Тёмные линии на его пальцах проступили отчётливее. От ладони по металлу прошла волна тепла. Иней отступил, открывая вырезанные на пластине ветви каштана.

Такой же знак находился на одном из ключей Беатрис.

Она приблизилась.

— Вы знали об этом символе? — спросил Гектор.

— Он принадлежал моей бабушке.

— Крепость старше вашей бабушки на три столетия.

— Я говорю о знаке семьи, а не о возрасте камня.

Гектор посмотрел на связку.

— Какой ключ?

Беатрис перебрала их. Ключ с каштановым листом был вторым. Небольшой, с длинным стержнем и тремя зубцами разной высоты.

Она подняла его, но не вставила в замок.

— Сначала попробуйте свой.

— Уже пробовали.

— При мне.

Гектор не стал спорить. Он протянул руку капитану.

Феликс передал ему гарнизонный ключ. Тяжёлый, новый, с королевским грифоном на головке.

Гектор вставил его в замок.

Ключ вошёл полностью.

Генерал повернул запястье. Металл не поддался.

Он усилил давление. По железным полосам ворот прошёл красноватый свет. В глубине стены что-то отозвалось низким гулом, но механизм остался неподвижным.

Гектор вытащил ключ.

— Запасной.

Капитан подал второй.

Результат оказался тем же.

Во дворе собрались люди. Солдаты держались на расстоянии, однако работа прекратилась. Женщины у кухонного крыла замерли с корзинами в руках. Даже лошади у коновязи повернули головы к воротам.