Она раскрыла папку.

Новый торговый путь занял одиннадцать месяцев переговоров и строительства. Овейна добилась ремонта двух дальних причалов, поставила крытые склады, разделила плату за перевозку и хранение и потребовала, чтобы каждый тюк сохранял клеймо исходного ткацкого дома.

Раньше ткани из дальних земель доходили до столицы только через гильдейских скупщиков. Цена возрастала несколько раз, а имена мастеров исчезали после первой перегрузки.

Теперь на каждом тюке стояли три отметки: ткацкого дома, перевозчика и пристани.

— Безопасный путь не означает дешёвый, — предупредила Овейна. — Первая партия обошлась дороже городского полотна. Но никто не имеет исключительного права на неё. После сегодняшнего открытия поставщики встретятся с шестью мастерскими.

— Вы привезли их сначала к нам?

— Потому что вы согласились провести открытое испытание свойств. Не потому, что обязаны купить.

Один из ткачей развязал верхнее полотнище.

Внутри лежала ткань глубокого серо-зелёного цвета. На свету оттенок менялся, но не из-за магии. Тонкие нити двух цветов пересекались под разными углами, и полотно казалось то тёмным, то почти серебристым.

Рейса вернулась с улицы как раз в тот момент, когда первый отрез разложили на столе.

— Мне нужна эта ткань.

— Ты её ещё не трогала, — сказала Ярина.

— Поэтому и нужна.

— Это не довод.

Рейса провела ладонью по полотну и сразу нахмурилась.

— Жёстче, чем выглядит.

Ткач ответил через Овейну, которая уже успела выучить несколько профессиональных слов их наречия:

— После первого увлажнения становится мягче. Но по ширине почти не меняется.

— Почти — это сколько? — спросила Ярина.

Мужчина показал два пальца на весь большой отрез.

— Проверим.

От ткани отделили четыре малых образца. Один оставили сухим, второй намочили чистой водой и высушили без натяжения, третий закрепили на раме, четвёртый несколько раз согнули по будущей линии локтя.

Через час выяснилось, что полотно действительно почти не менялось по ширине, зато заметно садилось по длине. Согнутый участок становился мягче, но сохранял светлый след, если его долго держали в одном положении.

— Для узких юбок не подходит, — сказала Ивелла.

— Для свободных жакетов подходит, — возразила Рейса. — Светлый след можно использовать как рисунок движения.

— После носки он появится не там, где ты запланировала.

— Если заложить линии заранее, ткань будет сгибаться по ним чаще.

Ярина наблюдала, как девушка раскладывала образец на своей карте.

Рейса не пыталась впихнуть новый материал в почти готовую коллекцию. Она проверяла, можно ли использовать его позже. Год назад она потребовала бы сразу отрезать рукава. Теперь первым делом записала изменение длины, направление двух цветов и поведение сгиба.

— На первый договор возьмём один тюк, — решила Ярина. — Не для заказов. Для испытательной серии школы и малой коллекции Рейсы после сегодняшнего показа.

Рейса подняла голову.

— Моей?

— Ты первой предложила конструкцию под свойства ткани. Но карту проверит Ивелла, а цену утвердим после расчёта.

— Я согласна.

— Даже не спросишь размер своего вознаграждения?

— Спрошу после расчёта.

Ивелла посмотрела на неё почти одобрительно.

Ткачи назвали цену. Овейна отдельно указала стоимость каждого участка дороги, хранения и городского сбора. Никто не прятал общую сумму за одной печатью.

Ярина не стала торговаться только ради привычки снизить цену. Вместо этого предложила меньший объём и право поставщика продать остаток другим домам в тот же день.

В договор внесли допустимую усадку по длине, обязанность предоставлять образец из начала и конца тюка и право сохранять исходное клеймо на готовой одежде.

Первый ткач поставил знак рядом с именем.

— Через год путь должен окупиться, — сказала Овейна, закрывая папку.

— Если ткани окажутся хорошими.

— Если мастерские будут платить вовремя.

— Мы платим.

— Теперь платите.

Намёк на первые дни был справедливым.

— А пристани? — спросила Ярина. — Совет больше не пытается отнять управление?

— После того как на заседании раскрылась приказная нить, несколько людей внезапно обнаружили, что их прежние возражения были плохо обоснованы. Я потребовала нового открытого рассмотрения. Право управления подтвердили на пять лет с ежегодной проверкой счетов.

— Вас устраивает ежегодная проверка?

— Если проверяющий не претендует на мои пристани — да.

Овейна достала второй документ.

— Постоянный ремесленный закон приняли сегодня утром.

Ярина перестала перебирать образцы.

Временный устав действовал весь императорский сезон. За год Совет рассмотрел десятки прямых договоров, девять открытых состязаний и семь споров о собственности на карты. Были ошибки. Одна мастерская скрыла изменение ткани после проверки, два поставщика продали один объём сразу трём домам, а государственный распорядитель попытался объявить обычный заказ срочным, чтобы избежать состязания.

Каждый случай записали и использовали для уточнения правил.

— Совет сохранил свободные поставки, — сказала Овейна. — Регистрация не передаёт право на карту. Проверяющая служба окончательно отделена от тех, кто выполняет заказы. Исключительный договор ограничен сроком и отдельной платой. Имена мастеров и производителей указываются на официальных изделиях.

— Срок представителя независимых домов?

— Один месяц. Не увеличили.

— Конфликт интересов?

— Представитель обязан отказаться от проверки собственного заказа.

— Срочные государственные работы?

— Требуют двух подписей Совета и последующего открытого отчёта.

Ярина выдохнула.

За год временная система не стала идеальной. Но она выдержала достаточно споров, чтобы превратиться в закон, который не зависел от доброй воли одного главы.

— Тарвель голосовал? — спросила она.

— За весь закон. Не выступал от вашего имени. Когда один советник предложил оставить школе Вейр исключительное право на обучение картам станка, лорд Аркейн напомнил, что вы отвергли дворцовую должность именно из-за исключительных прав.

Это было похоже на него нынешнего.

За весь год Тарвель ни разу не пришёл в мастерскую без разрешения. Не оплатил ни одного счёта, не отправил поставщикам рекомендаций от своего имени и не использовал драконью стражу, чтобы ускорить доставку.

Когда зимой обрушилась часть дороги к дворам Молтов, Ярина сама попросила его доставить лёгкие образцы по воздуху. Он сначала уточнил вес, место и срок, а затем выполнил ровно то, о чём договорились. Не привёз дополнительные материалы, не приказал дорожным службам бросить другие работы и не превратил одну просьбу в постоянное право вмешиваться.

Весной Совет пытался обязать школу передавать все ученические карты в государственный архив. Тарвель поддержал решение Ярины: архив получал копии только тех свойств, которые проходили официальную регистрацию. Учебные упражнения оставались школе и авторам.

Летом он предложил помочь с расширением мастерской.

Ярина отказалась.

Тарвель не повторил предложение и не купил соседнее здание через третье лицо. Вместо этого пришёл вечером на обычную прогулку и спросил, как она собирается разместить школу.

Они вместе измерили двор, после чего Ярина решила не расширяться, а перестроить верхние комнаты и перенести склад в сухую пристройку. Оплатила работу из доходов дома.

Тарвель весь год делал то, что обещал.

Иногда это означало помогать.

Чаще — не мешать.

— Я принесу копию закона на вечерний показ, — сказала Овейна. — Его должны увидеть мастера.

— Положим рядом с договорами школы.

— Полагаю, сегодня вы собирались праздновать только годовщину вывески.

— Теперь будет две причины.

— Три, — вмешалась Рейса. — Моя коллекция.

Ивелла появилась в дверях.

— Если автор коллекции закончит считать причины для праздника, она успеет исправить левый рукав второго костюма.