— Но сегодня вы утверждали, что только строгая регистрация отличает безопасную магию от бесконтрольной.

Голос судьи оставался сухим, однако теперь он обращался к Мерравии не как к признанному специалисту, а как к стороне, чьи слова нуждались в проверке.

Она сложила руки на столе.

— Я отвечаю за систему, а не за ошибку отдельного работника.

— Тогда почему гильдия требует закрыть дом Вейров из-за карты, которую мастерская представила гаранту, но не замечает неизвестной приказной нити в официальной одежде?

Мерравия повернулась к Ярине.

— Вы называете нить приказной, хотя не установили её действие.

— Я называю её незарегистрированной. Именно этого достаточно по вашим собственным правилам.

— Подобное нарушение не имеет отношения к обвинению госпожи Сорн.

— Имеет. Гильдия требует признать Ивеллу преступницей, потому что она хранила родовые карты, существовавшие до их архивной регистрации. При этом сама гильдия тайно добавляет в официальную одежду узор, которого нет ни в реестре, ни в договорах. Вы требуете для себя право делать то, за что арестовываете других.

Верховный судья велел внести три изделия и отделённые нити в список вещественных доказательств.

Тогда поднялся Тарвель.

Он сидел среди членов Совета с начала заседания и до этого вмешивался только для подтверждения подлинности книг Аркейнов. Теперь золотой свет в его глазах был заметен даже из дальней галереи.

— Я прошу приобщить ещё два предмета.

Стражник внёс чёрный камзол с серебряным крылом, оставленный в «Вейр и нить», и второй, более строгий, с простой застёжкой у горла.

Ярина сразу узнала одежду, в которой Тарвель стоял перед Советом во время развода.

— В первом камзоле скрытая нить обнаружена госпожой Вейр во время проверки станка, — сказал он. — Второй находился на мне в день расторжения брака. После обнаружения подмены в недавнем воротнике я распорядился проверить всю одежду, к которой мастера гильдии имели доступ в течение последнего месяца.

Он развернул воротник старого камзола. Под внутренним краем уже был открыт короткий участок. Шесть стежков удерживали тонкую защитную полосу. Седьмой проходил поверх них и уходил к застёжке.

— Это мог сделать домашний мастер, — сказала Мерравия.

— Домашний мастер не касался камзола перед заседанием. Его забирали для проверки клятвенной защиты и вернули утром в день развода.

— У вас есть запись?

— Есть.

Тарвель передал книгу управляющего. В ней стояла печать Императорской гильдии.

Мерравия впервые изменилась в лице. Лишь на мгновение, но Ярина заметила, как побелели её губы.

— Лорд Аркейн, — произнесла она, — вам следует помнить, что вы говорите о людях, десятилетиями служивших вашему роду.

— Я помню.

— И обо мне.

— Особенно о вас.

Зал затих.

— Госпожа Дорн приходится мне дальней родственницей по материнской линии, — продолжил Тарвель. — В юности она обучала меня правилам клятвенных тканей и церемониальных договоров. Когда нить супружеского плаща почернела, я доверился её заключению. Она представила мне результаты проверки, советовала не допускать отсрочки и утверждала, что промедление угрожает защите дома Аркейнов.

— Я исполняла долг главы гильдии.

— Вы знали, что Лиорена потребовала повторную проверку.

— Её просьба не имела основания.

— Основанием был неровный шов, который я сам видел перед подписанием развода и предпочёл не исследовать.

Тарвель повернулся к верховному судье.

— Я подтверждаю, что решение о разводе принял лично и отвечаю за него. Однако часть сведений, на которых оно основывалось, поступила от Императорской гильдии и госпожи Дорн. Теперь в моей одежде того дня обнаружен незарегистрированный знак, выполненный тем же способом, что и в трёх официальных нарядах.

Мерравия поднялась.

— Вы позволяете личной вине и сожалению влиять на оценку ремесленного спора.

— Нет. Именно личная вина заставляет меня больше не принимать чужое заключение вместо проверки.

Он не посмотрел на Ярину, не попытался превратить публичное признание в просьбу о прощении. Он говорил Совету, а не бывшей жене, и впервые ставил своё имя не между ней и последствиями, а рядом с доказательствами, которые могли опровергнуть его прежнее решение.

Для доверия этого было недостаточно.

Но это уже было правдой, которую он обещал.

Верховный судья объявил короткий перерыв. Советники удалились в соседнюю комнату, забрав старые указы, договоры Вейров и описи найденных нитей. В зале поднялся гул. Люди обсуждали не арест Ивеллы, а официальную одежду, которую носили судьи, советники и хранители дворца.

Рейса не отходила от наставницы. Ивелла слушала её сбивчивый рассказ о заказах, но взглядом следила за дверью Совета.

— Если меня освободят, — сказала она, — первым делом проверю все готовые изделия в мастерской.

— Мы уже проверяли, — возразила Рейса.

— Значит, проверим ещё раз. Теперь знаем, что искать.

— А потом вы поедите.

— Если ты оставила хоть что-нибудь.

— Я не знала, когда вас отпустят.

— Поэтому решила, что я вернусь голодной?

— Я решила, что вы вернётесь сердитой.

— Одно другому не мешает.

Ярина отошла к окну. Тарвель подошёл только после того, как убедился, что рядом нет писцов.

— Ты получила обещанную правду, — сказал он.

— Часть.

— Я не скрываю остального.

— Тогда ответь ещё на один вопрос. Почему Лиорена покидала дом дважды?

— В книге выездов указана улица Старых Фонарей.

Ярина повернулась к нему.

— Она приезжала в мастерскую?

— В первый вечер — да. Во второй экипаж высадил её у речного рынка. Дальше она пошла одна.

— Ты узнал это только сейчас?

— Ночью поднял записи привратника и расспросил возницу.

Лиорена могла искать помощи у Ивеллы, пытаться забрать карты или встречаться с человеком, знавшим о подмене плаща. Настоящая причина оставалась неизвестной, но теперь её поездки не выглядели доказательством тайной связи.

— Ты расскажешь это Совету, когда начнут пересматривать развод.

— Расскажу.

— Даже если выяснится, что Лиорена пыталась спасти твою одежду от тех самых знаков?

На его лице отразилась боль, но Ярина не смягчила вопрос.

— Даже тогда.

Двери открылись.

Члены Совета вернулись на места. Верховный судья зачитал решение медленно, не позволяя галерее пропустить ни одного пункта.

Право Императорской гильдии проверять магические ткани признавалось действующим. Исключительное право собственности на любой узор — нет. До завершения архивной проверки карты Вейров считались спорным родовым имуществом и должны были храниться под совместными печатями мастерской и Совета. Использовать их разрешалось только в присутствии гаранта и с внесением каждого свойства в договор.

Обвинение против Ивеллы в краже закрытых узоров приостанавливалось из-за отсутствия доказательств первоначальной передачи карт гильдии. Содержание её под стражей признавалось необоснованным.

— Госпожа Сорн подлежит немедленному освобождению, — закончил судья.

Рейса вскочила прежде, чем стражник успел снять охранную отметку с плаща Ивеллы.

— Я же говорила, что вы вернётесь.

— Ты говорила это только себе, — ответила Ивелла, однако позволила ученице обнять себя.

Верховный судья продолжил:

— В отношении незарегистрированных нитей в официальных нарядах назначается отдельное расследование. Все коронационные одежды Совета должны быть проверены комиссией, куда войдут представители гильдии, дома Вейров, независимых ткацких дворов и судебной палаты. До окончания проверки выдача нарядов владельцам запрещена.

Мерравия слушала решение стоя.

Она проиграла обвинение против Ивеллы и потеряла право единолично проверять коронационную одежду. Но гильдия оставалась огромной организацией с архивами, складами, мастерами и влиянием на большинство ремесленных домов столицы.