Симмонс и все остальные — понятно. Иван Павлович потер переносицу… Но, как же Ланской осмелился напасть на него? Не побоялся быть узнанным… Так ведь просто решил устранить! По принципу — все концы в воду. Как поступил с Николаевым. И то же самое пытался проделать с коллегой… с журналисткой, с беспризорником Морозовым. Со всеми теми, кто мешал… или даже гипотетически мог помешать, догадаться… Однако, решительный малый!

Почему Иван Павлович его не помнил? Ведь он же служил с Петром Савельевичем в одном наркомате. Должны были встречаться на совещаниях. Правда, транспортный отдел… Ланской мог быть в отъездах, и довольно часто. Но, товарищ Семашко-то доне бы его знать! Или кто-то из отдела кадров… Да, скорее всего — и знали. Как вполне добросовестного сотрудника и опытного врача.

Черт возьми! А не связан ли Ланской с той самой таинственной и всепроникающей «Конторой», которая принесла уже немало вреда? Очень может быть… Тогда у агента могло быть очень хорошее прикрытие… А как же без него-то?

Зачем Ланской ездил в Ярославль, в Рыбинск? Получать указания? Развивать шпионскую сеть? Кто помогает правым эсерам, меньшевикам? Англичане? Немцы? Да кто угодно…

Другой вопрос: если Лаской — убийца и агент КОМУЧа, находящийся сейчас на грани провала… То, что он будет делать, как себя поведет? Он же чувствует, что что-то идет не так, не моет не ощущать, как человек умный. Чувствует… Давно уже почувствовал! И начал метаться, совершать ошибки… Если убийства можно назвать ошибками! Черт… как же мерзко-то все!

Интересно, собирается ли Ланской возвращаться в наркомат? Скорее всего — да. Должность-то очень удобная. Тем более, в Москве. Вернется! При одном условия — что намеченная встреча в Нижнем пройдет гладко. Правда, Ланской знает, что о встрече известно… Известно время и место, но абсолютно неизвестно конкретное число! Одна надежда на опыт нижегородских чекистов. Которым еще нужно все сообщить… убедить!

Сообщить, да… Ведь Балахна, Сормово, Нижний уже так близко! Уже рация вполне может «добить».

А что конкретно передавать? Надо как-то кратко все сформулировать… Типа 'на пароходе вражеский агент, готовьтесь к встрече…

— Нет. Не так! — мягко поправил Буров. — Не вражеский агент, а «возможно, вражеский агент». Подозреваемый в нескольких убийствах.

— Да, так, пожалуй, лучше…

Иван Павлович посмотрел в иллюминатор. Он все же решился рассказать все капитану, ибо уже лишком многое свидетельствовало о виновности Ланского.

Буров выслушал внимательно, со многим согласился, но кое-что что принял со скепсисом — мол, в этом вопросе пока что никакой ясности нет.

И все же, в общем и целом Степан Лукич версию доктора поддержал…

— Все одно, Иван Палыч, не нам в ней теперь разбираться. На то соответствующие органы есть. Наше дело сейчас — делать вил, что все, как всегда. Что никого мы толком не подозреваем, потому как оснований нет.

— Согласен! — покивал доктор. — Это трудно, но… Если агент почувствует что-то конкретное… Он вполне может скрыться сразу же по прибытию в Нижний! Сбежит прямо с пирса.

— Верно! И наша задача — этого не допустить, — Буров вытащил из кармана кисет с махоркой. — В общем, ведем себя, как всегда. И да — надо оправить радиограмму в Нижний. Думаю, рация уже достанет… Через Балахну.

— Так идемте же! — потер руки Иван Павлович. — Пока коллега катает в бильярдной шары…

Капитан «Амазонки» и доктор первым делом зашли на мостик, за Мещеряковым. В отсутствии штатного радиста на рейсе, за рацию отвечал он. Тем более, радио там же, на мостике и находилась, в тесном закутке…

— Ну, вот… Сейчас и отправим… — надев наушники, старпом включил рацию…

Вернее, попытался включить…

— Черт побери! — озадаченно пробормотал Мещеряков. — Вчера только диапазоны проверял — все работало! Даже с диспетчером в Балахне парой слов перемолвиться удалось. Чего е сейчас-то? Верно, контакты отсырели… или лампы… Так запасные же есть! Вон, в ящичке…

Запасные радиолампы в ящичке были. Только все оказались разбитыми.

— Верно, на волне ящик упал…

— А Петр Савельевич сюда на днях не заглядывал? — поиграв желваками, негромко спросил капитан.

— Да, с утра заходил, что-то спрашивал… Мы как раз мель обходили, было не до него.

Кто испортил рацию, разбил запасные лампы? Ланской? А больше некому!

Посоветовавшись, все дружно решили произвести превентивный арест. И первым сие предложение высказал товарищ старший помощник:

— Запрем в каюте до Нижнего. Так, на всякий случай… А то еще чего-нибудь учудит!

— Так, вроде бы, незаконно… — все же осторожничал доктор.

Мещеряков повел плечом:

— Законно, незаконно… Капитан в своем праве! Если что, потом извинимся…

— Ну, что же, — подумав, согласно кивнул Степан Лукич. — Оно и правильно. Тем более, уже скоро и Нижний… Так! Аркадий Юрьевич — остаетесь на вахте!

Капитан отдал распоряжение уже иным, не терпящим никаких возражений, тоном.

— Есть! — козырнул старпом.

Буров повернул голову:

— Иван Павлович… вы б не ходили. Я матросов возьму…

— Нет уж, позвольте! — резко возразил доктор. — Это в какой-то мере и мое дело! Тем более, матросы ваши не вооружены…

Мещеряков оторвался от штурвала:

— Может быть, стоит привлечь военных?

— Нет! — дернул шеей Степан Лукич. — Не надобно лишних. Сами управимся. Тепленьким, за бильярдом, возьмем…

— Тогда ни пуха…

— К чету, к черту, Аркадий Юрьевич!

Иван Палыч с Буровым вышли на палубу. Поднявшийся к вечеру ветер, разогнав туман, погнал бурные волны. «Амазонку» ощутимо качнуло, и доктор уцепился за леер.

— Ничего! — обернувшись, ободряюще улыбнулся капитан. — Славная погодка!

— Чем же это она славная, интересно знать? — немного сварливым тоном промотал Петров. — Вон, ветродуй-то!

— К ночи немного утихнет, — Степан Лукич усмехнулся в усы. — Главное, тумана не будет! Погода меняется… Вон и звезды уже!

Иван Павлович глянул в небо… и правда! Давно уже звезд не было… все туман, туман… А тут вдруг ветер! Похолодало — и резко.

— Как бы лед не встал, — подняв воротник кителя, невольно поежился Буров. — Ну да успеем! Малым ходом пойдем… К утру будем в Нижнем!

— Так быстро⁈

— А то! Заволжились мы с этим чертовым рейсом… — капитан хмыкнул. — Ну да вот, наконец, и конец.

Вот, наконец, и конец, — мысленно повторил Иван Павлович. Немного корявая фраза, но… по сути — верная.

— Щепкин, Васенков, Рогов! — завидев вахтенных, подозвал капитан. — За нами! Проводим арест. Ясно?

— Так точно!

— Ясно, товарищ капитан.

— Парни вы дюжие — справимся! Так… наручники… у меня… Все! Идем.

— А кого арестовывать-то, товарищ капитан? — резонно поинтересовался кто-то из матросов.

— А там уви…

Буров замер на полуслове! Прямо перед всей компаний, выскочив из-за надстройки, словно черт из табакерки, вдруг возник Ланской! Весь какой-то дерганный, с горящими глазами…

— Скорее! Скорей! Там… — размахивая руками, закричал Петр Савельевич. — Скорее!

Капитан сурово сдвинул брови:

— Да что случилось-то?

— Маркелов… Ферапонтов… Вырвался! Ну, тот… аферист…

— Что-о?

— В заложницы захватил журналистку! Требует шлюпку на воду…

— Так! Скорей! — вытащил револьвер Буров. — Где они?

— Там, по левому борту… Я покажу!

— Хорошо! Ведите!

— Осторожнее! У него нож.

Задержанный аферист освободился и взял в заложники Леночку! Требует шлюпку… Просто в голове не укладывалось! Хотя… Балахна рядом — доберется! А там скроется… А Лена? Отпустит ли? Черт его… Да и так — опасно! Волны большие — могут и перевернуться…

Тревожные мысли роем пронеслись в голове доктора… Все уже бежали следом за Ланским.

Трап… Нижняя палуба. Шлюпка. У шлюп-балки — Ферапонтов с бледным озлобленным лицом! Правой рукой аферист держал за шею Лену, левой — приставил к ее шее нож! Хороший, охотничий… И откуда такой? Как же не нашли-то при обыске? Опростоволосились, да…