— Иди.

Я вышел. Мои люди вместе с остальными «чёрными» расположились в теньке возле БТР — кто сидел на корточках, кто опирался на броню. Раненый выглядел уже лучше: щёки порозовели, взгляд осмысленный. Второй тоже очнулся и сидел на бетонном бордюре, уронив руки между колен. «Чёрные», видимо, знали толк в медицине.

Погрузились молча. БТР тронулся мягко, без рывка. В десантном отсеке снова повисла тишина — только мерный гул двигателя да лёгкое позвякивание снаряжения. Дядя Саша сидел рядом, и мурлыкал под нос какую-то мелодию.

Примерно через час один из «чёрных» протянул мне рацию. Коротко бросил:

— Предупреди своих, чтобы палить не начали.

Я впервые услышал его голос — и он показался мне каким-то слишком безликим. Словно говорил робот: ни интонации, ни эмоции, ни тембра. Просто звук.

Я нажал тангенту, вызвал завод. Ответили сразу, я предупредил не вдаваясь в детали, и дождавшись ответа, отдал рацию обратно. «Чёрный» взял её молча и отвернулся.

Вскоре машина остановилась, и я выбрался первым.

Тянуть смысла не было. Подойдя к Олегу, передал ему карту.

— Держи. Здесь отмечены все зоны, куда лучше не соваться, и всё ценное, что можно забрать. Поезд ремонтный — вот тут, — я ткнул пальцем в синий крестик. — Проверьте в первую очередь, на месте ли. Остальное — потом.

Олег развернул карту, пробежался взглядом по пометкам, присвистнул.

— Ничего себе. Откуда дровишки?

— Долго объяснять. Но информация вроде точная.

Он покосился на БТР, на «чёрных», которые так и сидели внутри, не высовываясь.

— А эти кто? Куда ты с ними?

Я покачал головой.

— Тоже долго объяснять. Но так надо.

— Остальные где? — глядя на поредевшую группу, спросил он.

— Уже нигде.

Олег помолчал, потом кивнул — понял, что сейчас не время для расспросов.

— Мужикам нашим привет передавай. Ане скажи — я задержусь.

— Передам.

Он протянул руку. Я пожал её — и вдруг поймал странное ощущение. Словно в последний раз. Словно эта рука, тёплая, широкая, уходит из моей навсегда.

Я отогнал дурацкое чувство. Развернулся и пошёл к БТР. Дядя Саша так и стоял у люка, по-прежнему мурлыкая что-то под нос.

Обратный путь проделали так же без приключений. БТР мягко катил по разбитым улицам, поглощая ямы и выбоины, а я смотрел в смотровую щель на проплывающие мимо руины и думал о том, как быстро всё перевернулось. Ещё утром мы были поисковой группой на автобусе, а теперь нас осталось двое, и мы едем неизвестно куда по приказу лысого карлика из ветеринарной клиники, которой нет.

Карлик ждал у дверей. Стоял, скрестив руки на груди, и даже не щурился от солнца, бившего прямо в лицо. Дождался, пока мы с дядей Сашей выберемся из десантного отсека, развернулся и зашёл внутрь. Но на этот раз он не пошёл в кабинет — сразу свернул к узкой лесенке, ведущей в подвал.

Мы спустились следом. Ступеньки были крутые, вытертые посередине тысячами шагов. Внизу горел свет, настоящие электрические лампы под потолком, заливая помещение ровным белым светом.

Подвал оказался неожиданно просторным. Высокий потолок, белёные стены вдоль которых стояли металлические стеллажи, забитые оружием. Два длинных стола, несколько стульев. На одном столе — разложенные рюкзаки, на другом — одежда, сложенная аккуратными стопками.

На стеллажах чего только не было. Автоматы — наши, немецкие, американские, какие-то совсем незнакомые. Пистолеты всех мастей, от старых ТТ до новейших пластиковых рамок. Гранаты, ножи, патронные ящики. Снаряжение — разгрузки, бронежилеты, приборы ночного видения. И всё это разложено с немецкой педантичностью, сгруппировано по калибрам и назначению.

Карлик сделал приглашающий жест:

— Выбирайте пушки по вкусу. В рюкзаках — всё самое необходимое. И оденьтесь, там прохладно.

От оружия я отказался — свой калашников устраивал меня полностью. Привык к нему, знал все нюансы. Дядя Саша же, порывшись на стеллажах, присмотрел себе миниатюрный УЗИ — компактный, ухватистый, с откидным прикладом. Он повесил его на плечо в дополнение к своему АКМ и одобрительно похлопал по ствольной коробке.

Одежда — тёплые комбинезоны — лежала на стуле. Выбирать не пришлось: наши размеры уже были подобраны заранее. Я натянул комбез поверх, застегнул молнию до горла. Дядя Саша оделся молча, только крякнул, затягивая поясной ремень.

Рюкзаки тоже были укомплектованы — я заглянул в свой: сухпай, аптечка, фонарь, запасные батареи. Всё, что нужно, и ничего лишнего.

Собравшись, я двинулся к лестнице, но карлик остановил меня.

— Погоди.

Он нагнулся, вытащил из-под стола металлический чемоданчик — почти такой же, как тот, в котором лежал прибор. Потом положил чемоданчик на стол, отщёлкнул замки, поднял крышку. Внутри — точная копия моего прибора: тот же чёрный корпус, те же кнопки, тот же дисплей.

Он подключил его к сети, пробежался пальцами по клавишам. Экран засветился мягким голубоватым светом. Карлик нажал последнюю комбинацию, и в углу подвала воздух задрожал, заколебался, свернулся в знакомое серое марево. Портал.

— Идите, — махнул он рукой.

Я смотрел на колышущуюся завесу, потом перевёл взгляд на карлика.

— А инструкции? Как и где искать эту Катю?

Карлик сделал успокаивающий жест:

— Там всё узнаете.

Я пожал плечами. Странное дело — я верил ему. Сам не знал почему. Может, из-за карты с поездом. Может, из-за того, что он и его «чёрные» спасли нам жизнь, а могли бы просто пройти мимо. А может, всё было проще: я чувствовал в нём что-то знакомое, что-то, связанное с Ковчегом, — и это ощущение, как ни странно, успокаивало.

Я шагнул в портал. Холод, темнота, чувство падения и вот я стою на бетонной плите, в полумраке, и вдыхаю холодный, сырой воздух. Где-то рядом, глухо выругавшись, «приземлился» дядя Саша.

Портал за спиной схлопнулся с тихим хлопком, оставив после себя только запах озона и лёгкое покалывание в пальцах. Мы были в Сером мире.

Вокруг лежал снег. Грязно-серый, слежавшийся, с коркой льда сверху, которая проваливалась под ногами. Температура для зимы была довольно комфортной — градусов пять-семь ниже нуля, не больше.

Рядом полуразрушенная пятиэтажка. Типичная панелька с выбитыми окнами, чёрными подпалинами над проёмами и провисшим козырьком подъезда. Вокруг — пустырь, занесённый снегом, остовы машин, ржавый остов автобуса, вмёрзший в сугроб. Вдалеке темнели силуэты других зданий.

Первым делом мы зашли в подъезд, поднялись на пятый этаж, потом вышли на крышу.

То что мы увидели, откровением не было. Небольшой городок, даже скорее поселок городского типа. Пять-шесть кварталов панельных пятиэтажек, частный сектор, трубы котельной, разбитая дорога, уходящая в белую мглу. На окраине — бетонный забор и корпуса чего-то промышленного, за ними — снова пустырь и снег до горизонта.

— Ну и куда нас занесло? — спросил дядя Саша, пристраиваясь рядом с биноклем.

— Понятия не имею. Что-то мелкое.

— Это я уже понял. Вопрос — куда теперь?

Я промолчал. Карлик сказал: «Там всё узнаете». Но пока мы не узнали ничего. Вокруг — тишина, пустота, снег. Ни огонька, ни дыма, ни следа человека.

— И глянь, темнеет вроде?

Я тоже заметил что с момента нашего появления здесь, стало гораздо темнее. Еще немного, и всё, ночь. Поэтому вариант был один, заночевать здесь, оставив дела до утра. Дядя Саша бы согласен с этим.

Мы спустились на четвёртый этаж и выбрали квартиру в которой была комната с целыми окнами и уцелевшей мебелью. Я задвинул входную дверь шкафом, осмотрел комнату — в одном углу диван с выцветшей обивкой, в другом кресло, по центру опрокинутый табурет. Почти курорт.

Достали спальники, разложили. Свет зажигать не стали, прекрасно понимая что это верный способ привлечь ненужное внимание. Перекусили в темноте, молча. Дядя Саша закурил, пряча огонёк. Я сидел у окна, смотрел, как за стеклом медленно густеет серый сумрак, и гадал, где мы и что нас ждёт.