— Ага! — воскликнул я,- значит Лося вы всё же посадили. А я думал,что у вас он проходит только в качестве потерпевшего.

— Хорошо,- произнёс Соловьёв,- хорошо. Значит не хочешь ты по хорошему. Понял!

Произнеся это он полез в ящик стола вытащил из него фотографию и небрежно бросил её мне.

— Посмотри. Очень внимательно посмотри.

Я взял фотографию в руки посмотрел на неё и увидел на ней парня с довольно пропитой физиономией.

— И кто это? — спросил я у Соловьёва.

— Что не узнаёшь?

— Нет. Не узнаю.

— Ну как же, Галкин, вы не узнаёте самого себя?

Нд-а. Получалось так,что Соловьёв добрался до самого слабого места моей легенды.

— Так вот, — продолжил Соловьёв,- получается,что настоящий Галкин, которого кстати с конца позапрошлого года никто и нигде не видел, и ты совершенно разные люди. Отсюда возникает вопрос. Откуда у тебя документы Галкина. И второй вопрос- кто ты такой, на самом деле? Откуда взялся такой красивый и умный? Сразу скажу,что по нашему ведомству ты нигде не проходишь и нигде не фиксируешься. Так, кто ты?

— Я? Галкин Андрей Эдуардович. Уроженец города Красноярска. А вот кто это,- и я указал на фотографию,- понятия не имею. И вообще, всё это пахнет очень дешёвой провокацией. Не пойму зачем она понадобилась вам, товарищ подполковник? За шпиона меня выдать хотите? КГБ передать? Так передавайте, в чём дело? Только думается мне, на площади Дзержинского над вами посмеются. Только кажется мне вы сами не хотите с чекистами связываться. Не любите вы их. Опасаетесь. А если бы вы меня по серьёзному хотели бы прижать, то миндальничать со мной не стали. Бросили бы в камеру прямо к этому Лосеву, как только,что угрожали мне. А вы нет, разговоры со мной ведёте. Хоть и пугаете. Значит нужно вам от меня,что -то. И это что -то вы с начала от меня миром получить хотите. Ну не вы лично, а тот кто за вами стоит и вам приказывает. Я даже догадываюсь кто это. Так,что, товарищ подполковник, давайте без пугалок этих детских Говорите прямо, что вам нужно. Какие условия вы можете предложить мне. А я выслушаю вас подумаю и дам ответ.

Я думал,что выслушав этот мой спич Соловьёв придёт прямо таки в неописуемую ярость. Но всё вышло совершенно иначе. Он ещё раз внимательно посмотрел на меня и криво, ухмыльнувшись произнёс:

— Конечно ты нахал порядочный,Галкин, или как тебя там по настоящему зовут, но явно не дурак. Да. Ты прав. Мне поручено передать тебе предложение, от одного человека. Он и сейчас в нашей системе не малое место занимает, а скоро будет ещё выше. Этот человек давно следит за тобой. И у него есть к тебе предложение. Переходить под его покровительство. Всё равно от этого старого идиота Мокеева тебе никакой пользы. Да и выпрут его скоро на пенсию. С кем ты тогда останешься? Кто тебя покрывать будет? А засветился, ты парень, по полной. И с такими документами как у тебя, на свободе не долго оставаться. Не мы, так чекисты тебя рано или поздно срисуют. А это человек на большие верха выход имеет. Так,что будешь у него как у Христа за пазухой. Понял?

— Ну,а что мне от меня нужно? Что бы лечил я его?

— Это тоже дело важное,- ответил мне Соловьёв,- но не только. Очень этому человеку понравилось, как ты со своей невестой этого маньяка в Старо — Таманске на чистую воду вывели. Так,что и твоим, и способностям твоей невесты, найдётся самое наилучшее применение не сомневайся. А в материальном плане ты ни в чём нужды знать не будешь. Квартира, деньги, московская прописка всё у тебя будет. И не будешь числится на этой фабрике Художественного литья. Ты через свой талант со многими большими людьми познакомится сможешь. Что тебе может дать этот Мокеев? Спасибо одно. Он до сих пор думает,что на дворе тридцатые годы. Не понимает,что с тех пор жизнь сто раз успела переменится. Ну как понял ситуацию?

Конечно соглашаться с предложением Мансурова (а то,что оно исходит именно от него у меня не было никаких сомнений) я ни минуты не собирался, памятуя про мышеловку и бесплатный сыр в ней. Что бы связаться с негодяем такого калибра, надо было быть законченным идиотом. Но в тоже время я понимал,что ситуация складывается таким образом,что мой отказ не предусматривается вовсе. Поэтому я изобразил сложный мыслительный процесс на своём лице, помолчал, побарабанил пальцами по столешнице и наконец сказал:

Предложение конечно очень интересное, но знаете ли во — первых, обо всём этом я должен переговорить со своей невестой, и ещё неизвестно как скоро она согласится.

— Безусловно, безусловно вы должны поговорить с Варварой Викторовной,- перебил меня Соловьёв,- а насчёт того согласится она или же нет…Я думаю,что, как раз данная ситуация идеальна для того,что бы проверить крепость ваших чувств друг к другу.

— А во- вторых, — продолжил я,- уж извините меня, но вы во всей этой истории всего навсего посредник, а мне хотелось бы встретится непосредственно с заказчиком. Что бы убедится во всём самому. А то, знаете ли испорченный телефон и всё такое.

Я заметил, что Соловьёв испытал явное облегчение, видимо он ожидал более упорного сопротивления от меня и вообще до конца не был уверен в благоприятном исходе этого разговора (во всяком случае,что он наступит так быстро).

— Да.- ответил мне он,- безусловны вы имеете право на такую встречу. И мне думается,что она может состоятся в ближайшее время.

— А в-третьих,- закончил я,- в любом случае мне надо подумать над таким, прямо скажем неожиданным предложением.

— Это всё? — спросил меня Соловьёв.

— Да, пока видимо всё.

— Ну,что же, я рад,что вы проявили благоразумие подытожил Соловьёв,- надеюсь,что и дальше вы будете вести себя подобным образом. Пока можете быть свободным. Да, я отнял у вас много времени, дома вас наверное уже заждались, так,что вас подбросят до него на машине. Я сейчас отдам распоряжение.

Я поблагодарил Соловьёва и встав со стула, направился было к двери, но не успел я взяться за ручку, как Соловьёв окликнул меня.

Я повернулся и поглядел на него вопросительным взглядом.

— Слушайте, Галкин, или, как вас там по — настоящему, я очень не советую вам хитрить и двурушничать. Во избежании тяжёлых последствий. Надеюсь, вы поняли меня? И вот вам номер телефона,- Соловьёв протянул мне бумажку,- как надумаете сразу же позвоните. Только не тяните.

Я ничего не ответив, взял бумажку с написанным на ней телефонным номером, вернулся к двери, открыл её, и вышел в коридор.

На машине я доехал до окраины дачного посёлка, там вышел из неё и направился домой пешком.

По размышлении здравом и мне и Варваре оставался только один выход — обратится, причём срочно, за помощью к генералу Мокееву. С Мансуровым я естественно не желал сотрудничать ни единого мига. От таких людей лучше всего держатся как можно дальше. Но в тоже время он и его подручный Соловьёв схватили нас крепко. Никаких возможностей вырваться каким -то способом из этого захвата я не видел. Единственной нашей надеждой в сложившейся ситуации был Мокеев. Возможно он и сможет придумать,что -то,что позволит нам вырваться из этих тисков.

Размышляя об этом я понимал так же, что мне сейчас предстоит нелёгкий, очень нелёгкий разговор с Варварой.

Подходя к дому, я заметил ярко освещённую террасу (уже наступил вечер и на улице мало по малу сгущались сумерки). Отворив калитку и войдя во двор, я услышал оживлённые голоса, доносящиеся с террасы.

Войдя я увидел сидящих за столом Варвару и Вику с раскрасневшимися лицами. На столе стояла бутылка крымского вина (уже практически пустая) и два фужера.

— Что -то задержался! — сказала мне Варвара.

— Так, немного погулял по городу,- ответил ей я,- а вы смотрю пьянствуете?

— Не пьянствуем, а отмечаем.

— А,что вы отмечаете? Хотя не трудно догадаться. Вика вышла на работу. Я прав?

— Как всегда,- ответила мне Варвара.

— Ну и как тебе, Виктория, новое место работы? — спросил я.