— Андрей,- возразила мне Варвара,- этот парень наверняка не был самбистом. Он не мог физически противостоять всему курсу.

— Какая разница! Был он самбистом или нет! Свою девушку надо защищать до последней капли крови. Пусть тебе разобьют всю морду! Тем более уверен,что до этого дело бы и не дошло. Максимум ему по угрожали бы и всё. Ему надо было проявить обычную стойкость. А ему запретила какая- то Наташка! Кто она такая? Это чудовищное унижение для мужчины. Ему запретила дружить с девушкой, которая ему нравилась и за которой он пытался ухаживать, даже не однокурсник! А однокурсница! Это не мужчина. Это обычный чмошник. От такого надо бежать, как можно дальше.

— Наташка была очень красивой девушкой,- ответила мне на это Вика,- очень красивой и очень авторитетной.

— Тем более,- ответил я,- и кстати почему -то уверен, что всё это придумала не она. Это придумали твои однокурсники. Мерзавцы! Они придумали это специально,что бы по сильнее унизить тебя. И на всём курсе нашелся только один порядочный человек, который сумел осознать всю мерзость содеянного и попросить за это прощение. И это был не он. Это была эта самая Горская. Просто удивительная мерзость подобралась на главном идеологическом факультете страны.

Мы замолчали. В наступившей тишине стал слышен треск мотора мотоцикла, ехавшего на соседней улице.

— Ну,что же Боков? — прервала молчание Варвара.

— Боков? Ну я тебе уже говорила, что он достаточно молодой. На вид лет тридцать пять. Такой симпатичный. Мы с ним долго говорили о моих перспективах.

— И какое они?- спросила Варвара.

— Пока неясные. Нет в Москве они ясные. Очень и очень скверные. Диагноз конечной стадии шизофрении мне здесь снять будет очень и очень тяжело. Диагноз очень серьёзный и никто из московских психиатров не возьмёт на себя ответственность расписаться в том, что его коллеги так ошиблись.

Я усмехнулся в ответ.

— Круговая порука. Рука, руку моет. А,что этот самый Боков?

— Ну он прекрасно видит, что никакой конечной стадии шизофрении у меня нет. Кстати он сказал мне, уже в конце разговора, что случаи подобные моему, не редкость. И они описывались в литературе. Но его голоса в моём случае будет совершенно недостаточно. Его и так здесь держат за еретика.

— И,что же делать? — спросил я Вику.

— Единственный выход — ехать в Ленинград. Ложится там в больницу и проходить в ней полное обследование. В Ленинграде мне могут помочь. Боков сказал мне об одном психиатре. По фамилии Степанов. Он как раз может помочь мне. В начале речь пойдёт о смягчении диагноза. Так,что мне придётся ехать в Ленинград.

— Хорошо поедешь. Если тебе смогут помочь тебе там,- сказала Варвара.

— Я очень надеюсь на это,- ответила ей Вика,-после психиатра я решила навестить свой факультет, даже не знаю зачем мне это понадобилось. С ним у меня связаны не самые лучшие воспоминания. Но вдруг захотелось. Я добралась до него и войдя столкнулась нос к носу с одним своим преподавателем. Он вёл у меня на втором курсе социологию. Я уже тогда плохо себя чувствовала, но его предмет очень заинтересовал меня. Он видимо это запомнил. Когда мы столкнулись он почти сразу узнал меня,хотя с нашей последней встречи прошло немало лет. Очень удивился при этом. Потом завёл меня в пустую аудиторию, в которой мы долго разговаривали. Я рассказала ему о себе, о своей болезни, о том до какого состояния я дошла было и о, начавшемся улучшении. О вас я естественно ни сказала ни слова. Преподаватель долго охал, а потом сказал мне,что если я надумаю восстанавливаться на факультете, он поможет мне всем чем может. Кстати, когда мы уже прощались к нему подошёл тот самый парень, о котором я рассказывала вам. Я узнала его сразу. Он по моему нет. Или во всяком случае сделал вид, что не узнал.

— Ладно, Вика, — сказала Варвара, как я понимаю ты остаёшься ночевать у меня? Ты предупредила об этом свою маму?

— Пока нет.

— Предупреди. А сейчас мы будем готовить ужин. Надо всё же накормить нашего единственного мужчину. Андрей, пошли на кухню. Мне надо посмотреть всё ли, что нужно и, что я тебе заказала ты купил в городе.

Когда мы вошли на кухню, Варвара закрыла дверь и оглянувшись по сторонам сказала мне:

— Я и вижу и чувствую, что ты едва перевариваешь Вику, но прошу тебя потерпи её ещё немного. Скоро она отправится в Ленинград и не будет достаточно долго тревожить тебя. Будь человеком. У Вики совершенно не осталось друзей и подруг, кроме меня.

— Я поражаюсь твой чуйке, — сказал я в ответ,- ещё год назад ты не демонстрировала ничего подобного. Откуда это у тебя?

— То,что ты не очень любишь Вику? Что она смертельно надоела тебе и ты с трудом переносишь её присутствие? Да это написано на твоём лице, всякий раз, когда ты видишь её. И ещё от тебя прямо — таки прёт ревность по отношению к ней. Андрей, ревность, да к тому же к подруге — это очень низкое чувство!

В ответ я лишь мог рассмеяться.

— Положим,что -то видно на моём лице. Что -то негативное по отношению к Вике, когда я вижу её. Положим, видно и ты фиксируешь это. Но вот ревность ты не могла заметить никак. Уж поверь мне.

Варвара махнула рукой.

Это тебе так кажется. Поверь мне. Ты просто излучаешь ревность.

— Вот я и говорю откуда это у тебя? Год назад у тебя чувствительности подобного рода и близко не было.

— Ладно прекратим этот разговор. Было не было. Ты меня понял?

— Понял. Конечно понял. Я всё понимаю, но увы, ничего не могу поделать с собой.

— Мне тоже бывает очень не просто с Викой. Но мы не можем бросать её, по крайней мере сейчас. Надеюсь ты понимаешь это.

— Ну о бросании и речь не идёт.

— Хорошо,что ты это понимаешь. Вике по сути надо заново учиться жить. И помочь в этом можем пока только мы.

— Всё понял.

— Хорошо. Теперь мы будем готовить ужин. Тем более,что у меня есть предчувствие, которое говорит мне, что этот вечер будет очень и очень не простым.

В ответ на это я мог только покачать головой. Лично я ничего не чувствовал. Эта вдруг проснувшаяся у Варвары мощная интуиция начинала даже мало — по малу пугать меня. Лично я никогда не отличался интуицией и предчувствиями разного рода. А вот Варвара с некоторых пор начала отличатся. И я пока не знал, что нам принесёт, эта проявившееся её новая способность.

Женщины очень быстро приготовили ужин, накрыли стол и мы усевшись за него, приступили к трапезе. Я заметил, что Варвара с каждой минутой становится всё беспокойней и беспокойнее. Словно она ожидала,что -то такое, не очень приятное. Насмотревшись на это я не выдержал и сказал:

— Смотрю, Варвара, ты прямо на гвоздях сидишь не иначе. Что ты ожидаешь?

— Правда, Варюха, ты сегодня какая -то вся нервная,- произнесла Вика.- я прямо не узнаю тебя. Ты прямо себе места не находишь. Я,что -то тебя такой давно не помню.

Варвара действительно сегодня вечером была вся сама не свою.

Мы уже закончили ужинать и стали потихоньку убирать посуду со стола, как вдруг с улицы раздался звук мотора подъехавшего к даче автомобиля.

— Ну вот, кто -то и прибыл. Кого сегодня так ожидала сегодня Варвара,- сказал я и подмигнув добавил, — правда Варюха?

Автомобиль остановился явно возле нашей дачи. До меня донёсся хлопок дверцы и через минуту затрещал дверной звонок.

— Андрей, открой пожалуйста дверь,- тихо сказала Варвара.

Я не говоря ни слова в ответ, поднялся из- за стола, вышел в прихожую и и широко раскрыл дверь.

Раскрыв её я увидел стоящего за ней Бориса Медведева. Честно говоря этого человека я ожидал увидеть менее всего, так,что выражение лица у меня видимо было соответствующее. Мне сразу же подумалось о том,что произошло какое -то ухудшение у Лиды.

— Что -то с Лидой? — вырвалось у меня,- Что?

В ответ Медведев замотал головой.

Нет. С Лидой всё нормально. Даже можно сказать хорошо. Здравствуй. Можно я войду?