— А этого я не знаю. Хотя и не любил я про то рассказывать. Война она штука страшная. Это сейчас в кино всё гладко выглядит. А так, нет на войне ничего гладкого. Одна кровь, да грязь. Вот человек существо какое. Ему непременно надо себе подобных истреблять. А сейчас вообще вон, бомб этих наделали. Мне веришь иной раз и немцев жалко было. Жил такой бедолага, работал честно, так его мобилизовали и на фронт! Мол убивай русских. И не спросили хочет он убивать, да и самому быть убитым или искалеченным. А по сути -то говоря, что мне с таким работягой — немцем делить? Нечего. Его если бы с фронта отпустили, так он наверное вприпрыжку домой к себе побежал, куда — нибудь в Саксонию или в Баварию. Так нет, дали ему винтовку в руки и приказали Иванов убивать. Мол низшая раса. Ну, а нам -то,что делать? Пришёл к нам на землю Фриц или Ганс такой, приходится его убивать и калечить. Выбора другого они нам не оставили. Это сейчас в кино война не война, а развлечение какое -то. Ну,что понял ты меня, наконец? Всю позицию мою жизненную. Или ты думаешь мне война нравилась? Я вон гимназистом статьи Льва Толстого читал, которые против войны. А пришло время и мне воевать пришлось. Потому,что иного выбора мне не оставили. С начала большевики эти, а потом немцы. Я в юности, врачом хотел стать, людей лечить, да только жизнь по другому повернулась. Не сбылась моя мечта.

Багровое солнце мало по малому скрывалось за линией горизонта. Постепенно на улице сгущалась темнота, летний вечер незаметно переходил в ночь.

Я вышел из дома, прошёл вдоль стены и уселся на ту самую лавочку, сидя на которой, год назад, ожидал прихода своего родного прадеда,что бы встретится с ним первый раз в своей жизни.

Так просидел, в нелёгких размышлениях где -то примерно с четверть часа (за это время солнце успело окончательно скрыться за горизонтом), когда мой слух уловил тихие шаги.

Это была Варвара. Разглядев её в наступающем сумраке, я подвинулся на скамейке, освобождая ей место.

— Садись,- сказал я ей, как только она подошла ко мне.

Она в ответ отрицательно замотала головой.

— Постою,- коротко ответила мне Варвара.

В ответ я лишь пожал плечами мол- «хозяин — барин».

— Ну как тебе Дмитрий Степанович? — спросил я после некоторой паузы.

— Очень мощный человек,- ответила мне она,- очень мощный и цельный. Не знаю, много ли сейчас таких людей, особенно среди нашего поколения. Думаю,что нет. И он очень напоминает мне моего дедушку. Дедушку Сашу. В обще -то они практически принадлежат одному поколению. Твой дедушка кажется на первый взгляд очень суровым, но я думаю это не так. Вернее не совсем так. Конечно жизнь у него была очень не простая и это следует учесть, но в глубине души он всё — таки не такой суровый, каким кажется. Просто мы уже привыкли к двоедушию, всякого рода нравственным компромиссам, а вот он из- за своей цельности такие вещи принять не может. Отсюда и его суровость.

Я задумался над этими словами Варвары. Конечно я видел прадеда по сути всего второй раз в жизни, но подумав не мог не отметить определённую правоту слов Варвары.

— Так же, как и Александр Тихонович, Дмитрий Степанович, чекистов не любит. Вот бы их свести вмести,- хмыкнул я.

— Ну, да не любят. И как кажется мне, у них для этого имеются основания,- ответила мне Варвара.

Она отошла от вишнёвого дерева и подойдя к скамейке села рядом со мной, положив свою голову мне на плечо.

— Ну,что мы будем делать? Как жить дальше?- спросила она спустя короткое время.

— В каком это ты смысле задаешь подобный вопрос?

— В самом прямом. Я всё вспоминаю ту историю с тремястами тысяч. И с каким трудом мы тогда выбрались из неё. Кстати, мне интересно, а,что стало с тем продажным полковником, который рекомендовал нас тогда Сергею Александровичу? Он по — прежнему занимает своё служебное место или же нет?

Мансуров…Человек в конечном итоге доставивший нам столько неприятностей. Нет, я был уверен,что к последнему случаю, когда люди вора в законе по кличке Лось, похитили Варвару он не имел никакого отношения. Ну не дурак же он в самом деле. Что касается Коробова,что он видимо настолько к тому времени запутался в своих связях с бандитами,что волей не волей вынужден был принять участие в их акции. Что же случилось с Мансуровым и в каком состоянии пребывает, сейчас его карьера, я не знал ровным счётом ничего. За исключением того,что мой внутренний голос говорил мне,что вот так просто, сковырнуть, наверняка очень хитрого и умного человека, каковым без сомнения являлся он, было совсем не просто, даже такому человеку, каким являлся генерал Мокеев.

— Можно спросить об этом у Сергея Александровича,- сказал я Варваре.

— А ты уверен,что он ответит на этот наш вопрос. Нет, спросить то можно, но вот дождёмся ли мы ответа!

— Интересно,что с Коробовым? — начал размышлять я вслух,- хотя я уверен и уверен почти на сто процентов, что на следствии он ровным счётом ничего не скажет о тех заданиях, которые давал ему шеф. Заданий по части связи с криминалом. Ему лучше всего молчать о таких делах, как рыба. В противном случае я вовсе не поручусь за его жизнь. Нежелательные свидетели очень часто либо кончают с собой либо вдруг умирают от какой — ни будь неожиданной хвори.

— Господи, прямо «Коза Ностра» какая -то! — произнесла Варвара.

— Привыкай. Снимай розовые очки. Впрочем всё это только начало. Лет через десять — пятнадцать станет значительно хуже.

— Успокоил.

— А как твоё мнение о Мокееве? — спросил я Варвару,-ну в свете твоих вновь обнаружившихся способностей.

Варвара подумала, подумала и ответила на мой вопрос.

— Он, конечно очень заинтересован в нас и в наших услугах, ты понимаешь почему. А,что касается всего остального, то я ни в чём не уверена. Мокеев же действует не сам по себе.

— Дед очень сильно ругал меня сегодня,- сказал я Варваре.

— За,что?

— За то,что я с самого начала вёл себя очень неосторожно.

— Но в общем -то он прав.

— Ты считаешь,что я мог вести себя как -то иначе? Более сдержанно,что ли?

— Нет, не считаю. Ты такой какой ты есть. И поступал ты согласно своей совести. Ты не мог бросить Бируту, не мог отказаться лечить Мишу и так далее.

Варвара убрала свою голову с моего плеча, и взъерошила рукой мои волосы.

Боюсь,что как бы мне опять не оказаться в статусе беглеца,- сказал я ей.

— Беглеца? И куда ты побежишь? Рискнёшь всё — таки вернутся обратно в своё время через эту самую Матвееву топь?

— Ну как мне объяснил дед, дело это почти наверняка гиблое. Может быть и можно вновь попасть в действующий темпоральный туннель, но вот куда я попаду через него, в какое время никому неизвестно. Могу и попасть скажем во времена императрицы Анны Иоанновны. Или куда ещё подальше. Кстати по этому туннелю переход происходит не только во времени, но и в пространстве. Так,что запросто можно оказаться, скажем в средневековой Испании, или, где ещё похуже. И угодить на костёр к примеру. В качестве колдуна.

Размышляя вслух я пришёл к идее своего побега за границу. Теоретически такая возможность конечно имелась, но только теоретически. Конечно в «железном занавесе» за котором жил СССР образца 1979 года, имелось множество щелей и дырочек. Но от того,что они имелись, лично для меня не было никакой пользы. Подхода к этим щелям и дырочкам у меня не было никакого. А взять так просто, купить билет за границу и затем сесть на самолёт и улететь хотя бы в Турцию, такое в стране в которой я оказался, было невозможно. По крайней мере для человека моего уровня. Конечно в Советском Союзе, образца конца семидесятых годов двадцатого столетия, имелось немаленькое количество людей более или менее свободно, причём на регулярной основе, выезжавших за границу (достаточно вспомнить, хотя бы того Высоцкого), но всё же в той или иной степени они относились к категории «избранных» по тому или иному принципу. К сожалению, насколько я успел изучить жизнь в СССР, лично у меня не было никаких шансов попасть в такую категорию, что бы заполучить путёвку на поездку в Восточную Европу (конечно это не совсем то, но всё же). С другой стороны, оказавшись на Западе, я получал хорошие шансы очень и очень не плохо устроится в тамошней жизни. Даже без использования своих экстрасенсорных способностей. Как ни как дядя Володя, перед моим побегом из 2013 года, снабдил меня пухлыми тетрадями в которых были записаны результаты важнейших спортивных соревнований за пару предстоящих десятилетий. С тех пор, как я оказался здесь, в семидесятых годах, эти тетради с содержащейся в них информацией валялись и покрывались пылью. А оказавшись на Западе, я бы используя, содержащуюся в них информацию, заработать не плохие деньги на тотализаторе. Но всё это были мечты. Никаких выходов за границу, у меня не было и не могло быть, по крайней мере сейчас. А пускаться на авантюры, вроде угона пассажирского самолёта или, чего -то подобного, я не желал, самым решительным образом.