— Да пошёл ты, Вов! Гиганте, амиго, спасибо огромное! Выручил по-братски!

— Да не вопрос, Энрике! — белозубо ухмыльнулся тот в ответ. Ну ещё бы — весь остальной Хуан-Гиги в пылище, так что сверкать мог исключительно этой частью организма. Как, впрочем, и я сам. — Мне сегодня делать нечего, вот Хефе и озадачил. Может, вам ещё куда сгонять надо, а, парни?

— Профессор, блин! Ты меня не слышишь, что ли⁈ — издал возмущённый вопль Вова.

— Нафига? — удивился я, проигнорировав напарника. Потом сообразил: — А! Это ты начальству на глаза попадаться не хочешь, чтобы ещё что-нибудь делать не заставили? Менее приятное, чем покатушки?

— Шаришь! — подмигнул мне Гиги. — Ну так что? Сгоняем?

— Извини, братан, но на сегодня у меня самого с планами всё! — развёл я руками. — Дальше сидим и ждём указаний.

— Олег! Как слышишь, приём?.. — помахал у меня перед глазами ладонью Вова, но и на сей раз ничего не добился.

— Жаль, — пригорюнился Гиганте. — Эх, так и придётся Хефе сдаваться! С другой стороны, время уже почти обеденное… в кабак, что ли, заглянуть?..

— А вот это правильно! — горячо поддержал я Дикого в этом начинании. — Я бы тоже не отказался!

— Ну так погнали?.. — с надеждой уставился на меня Гиги.

— Профессор, мать твою! Чего сразу пошёл-то⁈ А в морду⁈ — окончательно рассвирепел Вова.

Держи! Это у меня всегда с собой! — хотел было хмыкнуть я, но сдержался.

— Так тебе пока не за что?.. — вместо этого удивлённо покосился я на напарника. — Вроде бы… или уже чего-то натворил, пока меня не было⁈

— Тебе в морду! — набычился Вова.

— А сможешь? — подначил я его.

— Как минимум попытаюсь! — заверил мой приятель. — А насчёт натворил… говорю же — влюбился!

— Придумай чего-нибудь новенькое! — фыркнул я. — Или, вон, погнали с нами. Пожрёшь, глядишь, и отпустит!

— Боюсь, что нет, — неожиданно сник напарник.

И тем самым вынудил меня изумленно присвистнуть:

— Фига се! Так ты серьёзно, что ли⁈

— А я тебе о чём! — рыкнул Вова. — Трындец, походу…

— Ну и кто она? — тяжко вздохнув, поинтересовался я.

Может, и впрямь само как-нибудь рассосётся? Хотя надежды, если честно, маловато. Я Вову реально таким ещё никогда не видел! А уж я его лицезрел всяким, поверьте на слово. Каким таким? Да если б я мог это словами описать! Хотя… пожалуй, размякшим. А хуже всего — мечтательное выражение на морде, с каким он выдал следующее откровение:

— Да в душе не е… — отставить! — понятия не имею!

— Вов, ты охренел⁈ — опешил я.

Нет, ну вот как так⁈ И он ещё издевается!

— Да говорю же, Проф: сам в шоке! Во-о-он там мелькнула, — показал он пальцем на левое крыло гостиницы, — и меня как молнией прошибло!

— Точно молнией? Может, мешком с цементом по башке приложило?

— Ну, или так, — не стал спорить напарник. — А потом, не поверишь, я её в столовке увидел! Поближе! И вот тогда наступил окончательный и бесповоротный трындец!

— А чего ж не подошёл и не спросил, как звать? — недоверчиво покосился я на приятеля.

Чтобы вот он, маркшейдер Иванов, и вдруг до такой степени стормозил? И перед кем? Перед девчонкой! Истинно говорю вам — грядут последние дни! Единственное, здесь, на Роксане, вместо всадников апокалипсиса на разномастных конях Дикие на самопальных багги.

— Не поверишь, Проф! Испугался! — огорошил меня напарничек.

— О-хре-неть… — только и выдавил я из себя. — Как удивительно природа вас щедро обделила всем, Владимир! И мозгом в особенности!

— Ну так а я о чём⁈ — понуро опустил голову тот.

Н-да… чтобы Вове, и вдруг стало стыдно? По-любому в лесу что-то сдохло…

— Ну и что теперь будешь делать?

— Понятия не имею, Проф!..

Некоторое время мы молча друг на друга пялились, потом Вова виновато шмыгнул носом и выудил из кармана «смарт».

— Вот, глянь! — сунул он мне гаджет под нос.

— И чего? — не понял я. — Что я тут должен увидеть? Ты нафига столовку панорамой снял?

— Да вот же! — Вова повозюкал по экрану пальцем, увеличив нужный участок фото, и снова выставил «смарт» на всеобщее обозрение: — Теперь видишь?

— Вот эта, что ли? — на всякий случай уточнил я, не поверив собственным глазам.

— Ну! — радостно осклабился Вова.

И мало что слюной мне на ботинок не накапал. Вот ведь попадос!..

— Вов, блин! — возмутился я в голос. — Но она же… рыжая⁈

— И чё⁈

— Так не в твоём же вкусе!

— И чё⁈

— И лет ей… под тридцатник? — пригляделся я повнимательней. — Ну ладно, не тридцатник! Но двадцать пять точно!

— И чё⁈

Ну всё, приплыли! Уж если Вова прибёг в споре к неопровержимому аргументу «и чё», то всё, пиши пропало. Потерян человек для общества окончательно и бесповоротно. Ну и что теперь делать? Что, я вас спрашиваю⁈

— Эй, амигос, а может, я её знаю? — напомнил о себе Гиганте, и мы с напарником с завидной синхронностью повернулись на его голос.

Уставились тоже синхронно, только Вова с затаённой надеждой, а я с искренним недоумением: вот оно ему надо, в любовные истории лезть? Тем более, чужие? Да любой нормальный человек от такого должен бежать, как чёрт от ладана! А этот — нате вам! Неужели до такой степени скучно?.. С другой стороны, латинские страсти — они такие.

— Да не, откуда?.. — совершенно справедливо усомнился Вова. — Она ж не из ваших наверняка…

— Это потому, что она рыжая? — уточнил Гиги.

— Нет! — рыкнул мой приятель. — Это потому что она не латино! Европейка какая-то! Возможно даже, славянка!

— Вов, рыжая! — снова не выдержал я.

— И чё⁈

— Да ты только представь, какие у вас будут дети⁈

— И чё⁈ Тьфу! Проф, задрал! — опомнился Вова. — Это тут при чём⁈

— Не знаю, — технично отмазался я. — Это ты в неё втюрился! Тебе и расхлёбывать!

— Это, амиго Влад, ещё ни о чем не говорит, — заверил тем временем Гиганте. — Ну, что она не латино. Сам понимаешь, не наших здесь, в Бахо, не бывает!

— А мы? — резонно заметил я.

— А вы — исключение, которое лишь подтверждает правило! — легко срезал меня Хуан-Гиги. — Показывай, Влад!

— Да на, смотри! — протянул тот «смарт».

Надо же, а Гиганте даже не отшатнулся! Я-то, по наивности своей, предполагал, что у всех Диких неприятие любой электроники в крови, ан нет! Просто сами не пользуются. А если у кого-то ещё в руках, так почему бы и нет?

— А! Так это ж Йен! — заулыбался Гиги. — То есть Йеннифер Эрреро.

— Уверен, амиго? — почему-то напрягся Вова. — Или её как-то ещё зовут?

— Ну, донье Луз она именно так представилась, — пожал плечами Гиганте. — Не исключено, чтобы та нормально выговорила.

— А-а-а! — посветлел челом Вова. — Йеннифер… Дженнифер, может быть? Джен?

— И вряд ли тогда Эрреро, — поддержал я его. — Скорее какая-нибудь Смит. То бишь «кузнец»!

— Не лишено логики, Проф!

— Базаришь!

— Твоя, Влад, правда — она из новеньких, — снова привлёк наше внимание Гиганте. — Здесь она чуть больше недели, так что пока «четвертьдикая».

— В смысле⁈ — полезли у меня глаза на лоб.

И не только у меня, Вова тоже эмоций сдерживать не стал.

— Ну, в смысле, что ещё не совсем наша… как это по-научному называется? — задумался вслух Хуан-Гиги. — Ещё не полностью влилась в наше общество!

— Не адаптировалась? — подсказал я.

— Не! Там по-другому! Что-то про задницу!

Задница? Хм… а, ну да, точно! Интер, он же на основе стандартного инглиша сложился, так что чего я торможу-то?

— Не ассимилировалась, типа?

— Вот! — обрадовался Гиганте. — Не асс… эсс… вот это самое, короче! Духи гор её ещё не совсем приняли! И не факт, что примут. Так, слышит она их, но совсем чуть-чуть и нечётко.

— Так вот о чём Хефе говорил! — дошло, наконец, до меня. — Ну, когда «полудиких» поминал…

— Ей ещё до этого состояния далеко, — отмахнулся Хуан-Гиги. — Вот месяца через два… если приживётся — вот тогда и станет ясно.

— Что ясно? — насторожился Вова.