— Хочешь моё профессиональное мнение, ми амор? Самые зрелищные моменты — это аварии! — не терпящим возражений тоном заявила Инка.

— И ты от Монти заразилась⁈ — притворно закатил я глаза.

— Не пойми меня превратно, Энрике, мне мальчиков жалко и всё такое, но… — потупила взгляд Инес, — ничего с собой не могу поделать! Это реально самые крутые моменты! Что после старта, что потом, по ходу гонки! У меня чуть сердце не оборвалось, когда катамараны друг друга протаранили! Вот это эмоции! До сих пор потряхивает!

— Это от статики!

— Вот уж нет! Что я, статику от мандража не отличу⁈ — возмутилась моя зазноба. — Я же профессиональная гонщица, я на этих эмоциях живу! На адреналине и азарте! А тут такие качели! Помяни моё слово, ми амор: как только Бенита видеоверсию в сеть выложит, тут же найдутся умельцы, которые сделают нарезку из столкновений! И этот ролик даже больше просмотров наберёт, чем основной! В разы, если не на порядок!

— Ну так надо тогда самим озаботиться! Подскажи Бените!

— Её учить — только портить! — улыбнулась Инка. — Сама сообразит! Но, думаю, вся легендарность вот этого безобразия и будет заключаться в уникальности зрелища: специально такое не повторишь! У них же реально катера на ходу разваливались, никто на такое не рассчитывал!

— Естественно, — хмыкнул я. — Все рассчитывали на авось.

— На что? — не догнала моя подружка.

Что, собственно, и не мудрено, поскольку для «авося» я в интере аналога не нашёл, и поэтому сказал по-русски.

— На удачу! — всё же сориентировался я. — На то, что и так сойдёт! Прокатит, в общем! Потому что в дикой спешке. Не поторопишься, и останешься за бортом. Плавали, знаем. Кстати, именно по этой причине я больше в такие авантюры ввязываться не собираюсь. Хотя уверен, что Монти будет настаивать.

— Это точно! — поддакнула Инес. — Братец у меня такой! Как вы с Владом говорите? С живого не слезет, если поставит перед собой такую задачу!

— Не, на хрен с пляжа! — поёжился я. — Ты просто не представляешь, сколько я нервов на этом всём сжёг! А ведь нервные клетки не восстанавливаются!

— И сколько же? — заинтересовалась моя благоверная.

— Охренеть сколько! — не стал я конкретизировать. — А знаешь, почему «Стриж» не развалился?

— Потому что ты его на прочность просчитывал? — подольстила мне Инка.

— И это тоже, конечно, — кивнул я, — но основная причина заключается в том, что я позавчера полдня и весь вечер убил на мелкие доделки! Одних только дыр сколько залатал! А швы протекающие? Это ж ужас дикий! Ходовые испытания, чтоб им! Витор, когда они с Монти за нами с Вовой плыли, осторожничал, конечно, но только в начале дистанции! А потом газку поддал, и не стеснялся до конца маршрута. Как они половину крепёжки не посеяли — ума не приложу! Реально же на соплях всё оказалось! А уж как обшивку приклеили… лучше тебе не знать, Ин, — сокрушённо покачал я головой. — На переклейку я уже вчера весь день профукал, вместо того, чтобы с тобой развлекаться.

— Нет худа без добра! — подбодрила меня Инес. — К тому же ты ночью добрал положенное! Даже с запасом! Так что хватит ныть, тряпка!

— Это ты у Влада научилась? — зыркнул я на неё исподлобья.

— А чего такого? — сделала невинную мордашку зазноба. — Правильно же! Весьма оптимистическая позиция!

— Пофигистическая, ты хотела сказать?

— Ну, или так! — не стала спорить Инка. — Но и ты неправ, ми амор! Ты только прикинь дистанцию вашего рейса, и сравни с гоночной! Что-то мне подсказывает, что «Стриж» даже без ходовых испытаний и доводочных работ легко бы её выдержал! Так что хорошо ты всё на прочность посчитал, качественно!

— Ой, только не надо меня хвалить! — отгородился я от благоверной ладонями. — Лучше помогите материально!

— Сам себе поможешь! — рассмеялась та. — И хватит уже прибедняться! Вон какой перформанс устроили! Гордись!

— Пер… чего⁈ — прикинулся я шлангом. — Ты откуда этого всего набралась⁈ Ин, тебе нужно прекращать общаться с Владом, он тебя плохому учит!

— В этом и смысл! — заверила Инка. И вздохнула с явным сожалением: — Плохо, что больше такого не увидишь! Эмоции реально через край! Вот только остальные не дураки, на собственных ошибках учиться умеют. И в следующий раз к гонке подготовятся как следует. И очень скоро новый формат превратится в такую же скукотищу, как и их обычные парные заплывы! Никогда мне драг-рейсинг не нравился, а тут он ещё и плавучий! Бррр!

— Ну да, спецом никто на бабки попасть не захочет, — согласился я с зазнобой. И тут меня осенило: — Слу-у-ушай, Ин!..

— Внимательно, — усмехнулась та.

— Ты знаешь, что такое Ред Булл Челлендж?

— Э-э-э… что-то смутно знакомое, — задумалась девушка, — но нет… не помню! Или и правда не знаю! Что за красный бык, и кому он бросает вызов?

— В общем, когда-то давно на Земле существовал крупный производитель прохладительных напитков и энергетиков, и славился он не столько своей продукцией сомнительной полезности, сколько рекламными акциями, да и рекламной стратегией в целом, — зашёл я немного издалека.

И, как всегда, велеречиво, потому что привычка, как известно, вторая натура.

— Реклама? — недоумённо заломила бровь Инес. — Ролики в сети?

— Тогда ещё по телевизору, если ты в курсе, что это такое.

— Примерно представляю! И что? — продолжила тупить моя благоверная.

— И то! — легонько щёлкнул я её по носу. — Ролики роликами, но этот самый Ред Булл серьёзно вкладывался в поддержку всяких экстремальных игрищ и соревнований. Буквально выступал организатором и главным спонсором. Брейк-данс, паркур, клифф-дайвинг, сноубординг, маунтин-байк… несть им числа! Даже всемирные экстремальные игры проводил — летние и зимние. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не-а, — легко призналась Инка. — Мы-то тут каким боком? Или… ты предлагаешь продавать рекламные места? На катерах?

— Да это само собой разумеется! — отмахнулся я. — Но тут друзья-соратнички и без нас справятся. У меня же есть другое предложение. Помимо реальных спортивных соревнований, у Ред Булла была ещё одна серия — шуточная. И в ней самый знаменитый турнир — Флюгтаг! Типа, соревнования самодельных летательных аппаратов, на дальность!

— А почему шуточное? — не поняла Инес.

— Потому что ты бы видела эти чудовища, на которых их создатели летать пытались! Они изначально для полёта не предназначались, в принципе! Их единственная цель — как можно зрелищнее сверзиться с помоста в воду, предварительно разогнавшись! А если эта безумная колесница ещё и развалится в полёте, так вообще замечательно! Чёрт, вроде бы у меня было где-то, — спохватился я и полез в карман за «смартом». — Всего один ролик, но смотри сама! Понимаешь, в чём суть?

— К-кажется, д-да, — выдавила из себя Инка через полминуты. Говорю же, короткий ролик! Но зато предельно наглядный и информативный. — Пожалуй, в этом что-то есть… и неопасно, и зрелищно… и свежо! Я ж за главными гонками слежу, и не только у нас, на Роксане! Кое-что и из других мест до нас добирается! И я не припомню вообще ничего похожего!

— Ну и чем не идея? Объявить правила — чем необычнее катер, тем лучше! Чем зрелищнее развалится, тем лучше! И по совокупности эпатажа определять победителя! А чтобы было интереснее, пусть разгоняются и с трамплина прыгают! Кто до трамплина добрался — тот и молодец! Кто прыгнул — вообще красавчик! А кто, паче чаяния, после приводнения в труху не рассыпался — тому почёт и уважение! Ну, как тебе? — поймал я Инкин взгляд.

— А ведь может сработать… — очаровательно прикусила та губу в изрядной задумчивости. — Только назвать надо как-нибудь… этак! Чтобы и не повторяться, и чтобы преемственность прослеживалась… этот твой флюгтаг как переводится? Это же немецкий?

— Ага, — кивнул я. — Воздушный день, или что-то вроде того. А нам тогда нужен водный… или водяной. Вассертаг?

— Тогда уж плавательный! — внесла рацпредложение Инка.

— Погодь, сейчас в переводчик забью… есть! Швимтаг! Звучит?