— Товарищ Блюмкин — наш коллега, мы ему о вас обязательно сообщим, — убирая револьвер, заверил Валдис. — Пока же присаживайтесь, вот, хоть сюда… Поговорим.

Кинув на старое кресло, Иванов уселся рядом на венский стул и обернулся к приятелю:

— Иван Палыч, я так понимаю, ты этого товарища знаешь?

— Да. Это Джон Далтон, — подтвердил доктор. — Член американской благотворительной делегации. У нас с ними контакт.

— Я вижу, вы говорите по-русски, господин Далтон? — прищурился чекист.

Американец отрывисто кивнул:

— Да, но… э литл… очень плохо.

— Я немного знаю английский, — пододвинув табурет, улыбнулся Иван Павлович. — Так что попытаюсь быть переводчиком. Если, мистер Далтон, конечно, не против… Хотя, мы можем поехать в ЧеКа…

— О, нет, нет! — замахал руками Далтон. — Лучше поговорим здесь. Мне скрывать нечего.

Разговорный английский язык в его американском варианте, конечно, изменился за прошедшие сто лет… но, не сильно. Так что все другу друга вполне понимали, и можно было поговорить, тем боле, что обе строну именно к этому и стремились.

Как пояснил Далтон, он познакомился с Анатолием в том же Малом театре, на какой-то революционной пьесе, кажется, за авторством Луначарского, точно американец не помнил. Молодого корреспондента советской газеты очень заинтересовали иностранцы, «стремящиеся познать новую революционную культуру». Так и познакомились, разговорились.

— Вы знаете, я всегда интересовался художниками, так сказать, новым искусством, — успокаиваясь, пояснил Далтон. — Особенно — русским. Знаете ли, Серов, Коровин, Серебрякова… Мы разговаривали, и Анатоль похвастал, что был знаком с некоторыми художниками, и они ему кое-что подарили… И он хотел бы кое-что продать! За доллары. Эскизы Коровина, и парочку картин Серебряковой… Коровина я, кстати, уже вижу!

Указа пальцем на портрет Шаляпина, американец восхищенно присвистнул:

— Ах, какое чудо! О, мой Бог, неужели, Анатоль замечен в каком-то государственном преступлении? Раз уж здесь ЧеКа…

— Просто проверяем, — скупо пояснил Иванов. — И, если все так — вас мы скоро отпустим. Кстати, при каких обстоятельствах вы познакомились с Анатолием? Он сам подошел?

— Сам, сам. Я же рассказывал…

— То есть, он был один? Или… со спутницей?

Жесткий взгляд чекиста уперся американцу в глаза.

— Один… хотя… — Далтон прикрыл глаза. — Нет! К нам он подошел один. Но, до этого был с женщиной… Да-да, я только теперь припомнил! Такая молодая эффектная дама… Брюнетка в синем таком платье… модном, знаете — мешком.

— Понятно, — кивнул Иванов. — И, значит, вы решили купить картины.

— Он же сам предложил! Сказал, нужны деньги на свадьбу.

— Не соврал, — улыбнулся доктор.

— Вот! Видите!

Встав, Иван Палыч прошелся по комнате:

— А с Анатолием только вы общались?

— Да нет — все. Месье Анрио, француз, мне показалось, еще больше других… Он интересовался газетой… И знаете, что… — Далтон вдруг прищурился. — Мне почему-то показалось, что месье Анрио познакомился с Анатолием чуть раньше нас. Знаете, мы сидели в буфете… наш коллега Лайвси рассказывал анекдоты… Я отошел… Потом вернулся, увидел как Анатолий о чем-то спорил с Анрио. Что-то говорил про какую-то девушку, резко так говорил… А месье Анрио вроде как извинялся…

Месье Анрио… Липовый француз. Доктор потер переносицу. Все это хорошо, конечно, но… как же выйти на журналиста и через него — на похищенную Анастасию! Интересно, для чего вообще ее похитили? Раздуть международный скандал на пустом месте? Лора была связна с англичанами, ив паре с Анатолием, вне всяких сомнений, верховодила именно она. Тогда какой мотив у газетчика? Любовь? Деньги? И то, и другое вместе? Или его вообще используют втемную…

Эх, поймать бы! Только вот где искать-то?

— Я так понимаю, Анатолий назначил вам встречу именно здесь, у себя на квартире? — записав кое-что в блокнот, поинтересовался чекист.

— Да-да, ровно в десять часов! — покивал Далтон. — Я даже пораньше явился минут на пятнадцать. Не люблю опаздывать, знаете ли!

Глянув на часы, Иван Павлович неожиданно свистнул:

— А сколько сейчас на ваших, уважаемый мистер Далтон?

Американец с важностью вытащил из нагрудного кармана серебряные часы известной английской фирмы «Кендал-и-Дент» на толстой цепочке.

— Вот! Ровно десять сорок пять! Час уже здесь сидим. Не понимаю, куда господин Анатолий запропастился?

— Десять сорок пять? — приятели удивленно переглянулись.

— А вы что же, уже на декретное время перевели? — хмыкнув, поинтересовался доктор.

— Да! Ведь во всех газетах писали — по всей России, на час вперед! — американец развел руками.

— А вы какие газеты читали? — сдерживая усмешку, вкрадчиво осведомился чекист. — «Вестник Совнаркома», «Правду»?

— Н-нет… В основном коммерческие… Да в чем дело-то?

— В том, что часы-то еще только завтра переведут, в воскресенье! — торжественно пояснил доктор. — Ну, в выходной чтоб… Центральные-то газеты об этом известили… А вот о коммерческих не подумали.

— Дьявол! — растерянно выругался гость. — Так сколько же на самом деле сейчас?

— Без четверти десять, — Иванов снова посмотрел на часы и поправился. — Вернее, уже без десяти.

— Вряд ли Анатолий сейчас…

Услыхав в коридоре какой-то шум, доктор оборвал речь на полуслове. Приятели настороженно переглянулись…

Послышался мужской голос:

— Евграфия Петровна, это вы здесь?

Дверь распахнулась…

Появившийся на пороге молодой человек с острым носом ловко выхватил из-за пояса браунинг и решительно наставил его на чекиста:

— Не двигаться! Сидеть смирно! Я сказал — сидеть! Стреляю без предупреждения.

Гляну на американца, молодой человек перешел на английский:

— Mr. Dalton, come with me quickly. These are dangerous bandits. If we don't hurry, they'll kill us!

(Мистер Далтон, идите скорее за мной. Это опасные бандиты. Если не поторопимся, они нас убьют!)

В правой руке Анатолия тускло поблескивал браунинг, и решимости во взгляде было хоть отбавляй. Видно было — выстрелит!

Что же, под личиной скромного театрального критика скрывался матерый бандит? Но, зачем ему Далтон?

Впрочем, думать сейчас было некогда… Черт с ним, пусть забирает своего дружка, а дальше уже будет видно.

— My friend Anatole! (Друг мой Анатоль), — встав, американец заговорил по-английски, и доктор все хорошо понимал. — These are not bandits! Mr. Petrov is the director of the pharmaceutical factory with which we are establishing contacts. And Mr…

(Это никакие не бандиты! Господин Петров — директор фармацевтической фабрики, с которой мы налаживаем связи. А вот господин…)

— А этот господин — из ЧеКа, — кивнув на Валдиса, усмехнулся Иван Павлович. — Анатолий! Опустите, наконец, пистолет. Клянусь, мы не бандиты… Вот мой мандат!

— Подделывают сейчас все, что угодно! — сделав пару шагов, критик взял мандат, глянул, держа доктора на мушке. — Не бандиты, говорите? А зачем же вы следили за нами в театре?

— Мы ищем Анастасию, — хмыкнув, честно признался чекист. — Ту девушку, что вы помогли выкрасть!

— Я? Выкрасть? Да мы с Юлей спасли ее!

— Спасли? Хм… — скептически улыбнувшись, Иванов вытащил портсигар. — Да уберите же, наконец, ваш чертов браунинг!

— Да, да, уберите, (АНГЛ) — покивал Далтон.

— Вы и вправду их знаете, Джон? (АНГЛ) — недоверчиво переспросил журналист.

— Я же сказал! Господин Петров — директор фабрики и заместитель министра! Наркома, если по-вашему…

Молодой человек несколько смутился, но все еще держался настороже:

— А что же они… Что вы делает здесь, у меня?

— Вам же уже сказали! — скривился доктор. — Ищем Анастасию. И, кажется, уже нашли…

— Что? — Анатоль удивленно вскинул брови.

— Спичек у вас не найдется? — спокойно вытащив папироску, Иванов поднялся на ноги.

— Что? А? Спички… — убрав, наконец, пистолет, газетчик похлопал себя по карманам. — Вот… берите…