— Настя… — тихо прошептал Иван Павлович. — Настя Николаева… Романова!
Глава 3
Нынче многие задержались на фабрике допоздна. Готовили новый цех для производства хлорной извести, карболки, аспирина и всего прочего, что могло помочь в борьбе с надвигающейся пандемией. Работницы мыли окна и заранее заказанную химическую посуду. Мужчины таскали столы, и даже приготовили нечто типа конвейера. Работы хватало всем.
Юная лаборантка Анастасия Романова трудилась ничуть не хуже других, при этом еще умудряясь шутить и подбадривать всех веселым словом.
— А ну-ка, Настя, песенку спой! — смеялись работницы. — Ну, ту… про цыпленка!
— Спою! Но вы подпевайте… И-и-и… на раз-два… Чичек-чикен-чикен уок! Чикен уок, уок, уок…
— Насть, танец обещала показать! Новомодный.
— А-а! Да вот… — Николаева чуть подобрала юбку, изобразив что-то типа чарльстона. — Оп… хоп… оп… хоп…
— Ой, нам такие коленца ни в жисть! Это ты, Настена, гибкая.
— Ничего! И у вас получится, — девушка задорно рассмеялась. — Ну, давайте-ка вместе, с тряпками… Оп-хоп!
— А что за танец-то, Настя?
— Модный, американский. Называется — квикстеп. Да он просто танцуется. Я вас научу!
Сам директор — он же и нынешний санитарный диктатор — несмотря на все свои суровые должности, от импровизированного субботника тоже не отлынивал — настраивал с помощниками аппаратуру: дозаторы, охладители и все такое прочее. Все было свое, российское, производства московских медицинских кооперативов.
— Иван Палыч, — войдя, козырнул начальник наружной охраны Лапиков, высокий симпатичный брюнет лет двадцати, начитанный и серьезный. — Мы там, во дворе, закончили. Ребята спрашивают — может, чего вам тут помочь?
Сказал и покосился глазом на моющих окна сотрудниц.
— Ой, товарищ Лапиков! — оглянувшись, заулыбалась Настя. — А что вы вчера на танцкружке не были? Заняты были, да? А мы с девочками так ждали.
Лапиков заметно смутился и покраснел. Женщины грохнули смехом.
— Девушки уж все глаза прогляди — где там наш Семен? — нарочито надув губки, продолжал юная лаборантка. — А вас все нет и нет. Завтра-то придете? А то с кем же мне квикстеп танцевать?
— А он этот квик-степ с воротами потанцует! Или с ружжом!
Снова хохот! Но, про окна не забывали.
— Но-но! — повернувшись, доктор погрозил насмешницам пальцем. — Совсем уж нашего товарища в краску вогнали. Нехорошо!
— Да знаем, что нехорошо, — подмигнув подружкам, притворно вздохнула Анастасия. — А все ж хочется! Да и Семен не обижается… Верно, товарищ Лапиков?
— Не обижаюсь, — красноармеец сурово кивнул. — А действую согласно полевому уставу!
— А где там написано, чтоб все красноармейцы обязательно имели самый серьезный вид?
— Да у тебя, Настя, — еще больше покраснев, начальник охраны с надеждой взглянул на директора. — Так что, Иван Палыч… Помощь-то нужна?
Доктор махнул рукой:
— Да мы уж заканчиваем. Так что скоро все — по домам, время-то позднее. Да, Семен, ты там скажи, чтобы машины готовили…
— Есть, товарищ директор! Скажу.
К фармацевтической фабрике было приписано два английских грузовика и один автобус — бывший санитарный автомобиль на базе «Руссо-Балта», так что мест до Москвы, в принципе, хватал всем. Как говорится — в тесноте, да не в обиде.
— Так… — Иван Палыч вытащил из жилетного кармана часы на тонкой цепочке — подарок от любимой жены на день рождения. — Все, товарищи, закругляемся! Время позднее.
Поблагодарив всех за работу, доктор отправился себе в кабинет, взять пальто и шляпу. Сквозь распахнутую форточку слышались громкие голоса и смех — народ распределялся по машинам.
— Ну, куда ты лезешь-то, паря? — басил водитель автобуса, Митрич, пожилой казак откуда-то с Дона. — Сказано же — автобус для женщин! А ты у нас кто?
— А я… Я… А я не слышал!
— Ох, бабоньки… Он еще и глухой!
Слышно было, как завелся двигатель, хлопнула дверца…
— Ну, все, поехали.
— Стой, стой! А Настя-то где?
— Она, кажись, на грузовике уехала уже… С молодежью!
— Да-а, молодые — ребята хваткие. Всех девок увезли!
Осветив фарами двор, автобус, переваливаясь с боку на бок, словно хромая утка, выехал за ворота следом за грузовиками.
Иван Палыч застегнул пальто и, надев шляпу, зашагал по лестнице вниз, во двор… Позади него вдруг послышались шаги… легкие такие шажочки… Кто-то из лаборанток опоздал? Или…
Уже во дворе доктор обернулся…
— Настя? Вы что же так задержались?
— Да колбы, будь они неладны! — девушка махнула рукой. — Ну, так их в суматохе поставили… Завтра придут, заденут — обязательно побьются. А ведь стекло-то немецкое, тонкое… Эх, грузовички-то наши уже… Придется по железке.
— Зачем же по железке? — улыбнулся Иван Палыч. — Уж как-нибудь вас подвезу. Вон, автомобиль, видите?
— «Минерву»-то? — Настя с ходу определила марку. — СтрашнАя, конечно, но, уж не пешком же идти, в самом деле?
Водитель уже запустил мотор, но из машины не выходил — помнил про недавнюю выволочку по поводу «комчванства».
— У нас попутчица нынче, — подойдя, доктор галантно отворил дверцу. — Прошу.
Николаева приветливо кивнула шоферу:
— Кузьма, добрый вечерочек!
— И тебе приветик! — при одном взгляде на девушку, водитель радостно заулыбался. — Что, танцу-то новому всех уже научила?
— Научу, не беспокойся! — ловко запрыгнув в салон, рассмеялась Настя. — Вот, товарищ директор фисгармонию выпишет — самодеятельность заведем! Не хуже, чем на «Моссельпроме»! А то как же? Предприятие — и без самодеятельности! Как-то это не по-пролетарски!
Доктор закашлялся. Вот ведь, не поймешь — издевается или шутит? С этими, блин, принцессами, ухо востро! Или все же показалось?
— Вы что так смотрите Иван Палыч?
— Как — «так»?
— Словно бывшего кайзера увидали!
Разорвав сгущавшуюся темноту пронзительными лучами фар, автомобиль бодро катил по грунтовке.
— Плавный какой ход! — оценила Анастасия. — Не хуже, чем у «Ролсс-Ройса». Знаете такой — «Силвер гост» — «Серебряный призрак».
Нет, ну точно — принцесса! Кто еще-то на «Роллс-Ройсах» катался?
По обе стороны дороги тянулся синий ночной лес, изредка прерываемый деревенскими огоньками.
— Иван Павлович, — чуть помолчав, негромко продолжила девушка. — Вы ведь поняли — я ведь не просто так к вам подсела!
— Есть, о чем рассказать?
— Скорее — о ком…
Доктор усмехнулся:
— Честно говоря, и у меня к вам имеются кое-какие вопросы. Просто хочется кое-что прояснить…
— Тогда сначала вы спросите, — тут же предложила Настя. — И я быстро-быстро все вам проясню, ага? Ну! Спрашивайте же!
— Настя…
Иван Палыч не знал, как начать, и спросил, как получилось:
— Ваша настоящая фамилия — Романова? Вы — дочь ца…
— Да, — просто кивнула девчонка. — Я — дочь Николая Александрович Романова… бывшего самодержца Всероссийского. Ну, не удержал папенька Россию… Что же мне теперь, от него отречься, что ли?
— Нет, нет! — сняв шляпу, доктор замахал руками. — Я вовсе не про то! Просто знать хотелось…
— Рано или поздно — узнали бы, — обаятельная улыбка последней русской принцессы была не видна в темноте.
— Вы вообще, как? Я про родителей, семью… — смущенно поинтересовался Иван Палыч. Точнее сказать — Артем. Уж очень ему хотелось это знать! Что, в общем-то, понятно.
— Сначала плохо было, — тихо, одними губами, промолвила Анастасия Романова. Царевна! — Потом, в Екатеринбурге — и того хуже. Жуткий особняк, охрана… вернее — конвой. Страшно! Электричества нет, ночи — хоть глаз коли. И этот еще… Юровский… Придет, цедит что-то через губу, и та-ак смотрит… Как будто мы трупы уже! А, впрочем, мы и так трупы. Политические… Да и черт с ним!
Принцесса неожиданно рассмеялась, а вот доктору стало как-то не до смеха: больно уж реалистично Анастасия рассказывала — прямо до жути! Екатеринбург, особняк Ипатьева… Грязный подвал, безжалостные пули, кровавые ошметки тел… И заброшенная шахта — могила.
