— Спасибо, — поблагодарив, чекист чиркнул спичкой, однако тут же задул огонек. — Прошу извинить. У вас здесь, верно, не курят…

— Да курите, — махнув рукой, Анатолий достал из кармана мятую пачку «Зефира». — Я и сам закурю. Окно только открою… А что вы так напряглись, товарищи? Я не выпрыгну и не улечу! Как писал один японский поэт, уж и не помню, кто — «не птица я, и крыльев нету!»

— Какиномото Хитомаро, — закурив, хмыкнул чекист. — Или Отомо Табито.

Все — даже доктор — удивленно уставились на Валдиса.

— У меня японец знакомый был, — невозмутимо пояснил тот. — Вот, просветился. Про вино там стихи хорошие… Чашей для вина я б хотел бы в жизни стать… А, впрочем, ладно. Анатолий, вы нас чайком не угостите? Или кофейком… А тот от ваших браунингов во рту пересохло.

— Да нет у меня кофе, — критик растерянно развел руками. — И чай тоже закончился… Разве что цикорий!

— У меня кофе есть! — неожиданно приоткрыв дверь, проскрипела соседка, Евграфия Петровна. — Сейчас сварю. А ты, Анатоль, коли в следующий раз задумаешь стрелять, так затвор сперва передерни!

— А вот это правильно! — похвали старушку чекист.

Та радостно улыбнулась:

— Так что? Пойду кофе варить?

— Да-да, — Иван Палыч пришел в себя первым. — Было бы неплохо…

— Господин Далтон! — скосил глаза Иванов. — Вы женщине не поможете?

— Я? Ах да, да…

Американец покорно удалился на кухню…

— Хорошая у вас соседка, Анатолий! — выпустив в форточку дым, искренне восхитился чекист. — Пепел-то куда можно?

Журналист взял с полки блюдце с отбитым краем:

— А вот — пепельница.

— Благодарю, — учтиво поклонился Валдис. — Ну, что же — продолжим разговор. Значит, ваша хорошая знакомая Юлия попросила вас увезти Анастасию… якобы на работу… А на самом деле, куда?

— Ну-у… коли вы и в самом деле из ЧеКа… — Анатолий затушил окурок в блюдце. — Мы с Юлей спасали Анастасию от Пахома!

— Пахом? — насторожился чекист. — Тот самый? С Урала?

— Он!

Иван Павлович тоже припомнил матерого бандита, которого обыватели нынче боялись больше, чем Кошелькова, Софрона и Леньку Пантелеева вместе взятых.

— И… зачем Пахому Настя? — Иванов склонил голову набок, буравя собеседника взглядом не хуже своего коллеги Шлоссера. — Вы, вообще, знаете, кто она такая?

— Юля сказал — Настя с Урала из богатой семьи, — пояснил Анатолий. — Ну, из НЭПманов. Шахты у них в концессии, еще что-то такое. Пахом прознал про нее и решил похитить — взять с родителей выкуп. С него станется! Шайка его этим и промышляет. Хотя… не только этим. Страшный, злой человек!

— Это все вам Юля сказала?

— Да, она… У нее знакомая с Урала, из Екатеринбурга… Она и рассказал. А уж Юля — девушка решительная! Тем более, с Пахомом у нее какие-то свои счеты…

— А где она работает? — мельком спросил Иван Палыч.

Журналист повел плечами:

— В наркомате просвещения. В комиссии по международным связям! Юля прекрасно говорит по-английски… мы на этой почве и познакомились. Она как-то заказывала машину, и увидела у меня английскую газету… Ну, слово за слово…

Дверь снова приоткрылась. Вошла соседка с дымящейся невероятным ароматом джезвой и чашечками на подносе.

— Мой покойный супруг некогда служил в нашем консульстве в Константинополе. Вот… прошу! Джону очень понравилось. Я сейчас ему еще сварю… А вы пейте на здоровье!

— Спасибо, дорогая Евграфия Петровна, — Иван Павлович галантно взял поднос.

Кивнув, старушка гордо удалилась.

— Ого! — сделав глоток, оценил Иванов. — Замечательно! Так, Анатолий! Мы сейчас с вами поедем за Настей… Не волнуйтесь, от Пахома мы ее точно спасем. Кстати, а почему вы с… Юлей не обратились в милицию? Наверное, ваша пассия сказала, что у Пахома там везде свои люди?

— Да… так и сказала… Не везде, но… есть вероятность нарваться. Поэтому мы и решили не рисковать.

— А Юля где живет? — блаженно щурясь, Иван Палыч поставил чашечку на поднос.

— В общежитии ВХУТЕМАСа, на Пресне, знаете? Я подвозил иногда, но вгостях никогда не был. Там у них человек десять в комнате… Юля не звала, а я не настаивал. Все равно она скоро ко мне переедет!

Святая наивность!

Искоса глянув на журналиста, доктор покачал головой. Впрочем, ловкая и красивая авантюристка кружила голову и людям, куда хитрее и опытнее. Того же Бурдакова взять…

— Так Настя где сейчас? — Иванов продолжил беседу, больше напоминавшую допрос. — Поймите, Анатолий — Пахом может в любую минут добраться до нее! Не удивлюсь, если он следил за вашим автомобилем… Ничего подозрительного не помните?

Критик ненадолго задумался и вдруг вскинул глаза:

— А, знаете, припоминаю! Такая подозрительная машина, похожая на карету… Так вот оно что! Что ж…

— Торопитесь, Анатоль! — подогнал доктор. — Надо действовать! Срочно.

Иванов поднялся на ноги:

— Так где вы спрятали Настю?

— В Княж-Мещерском… Сейчас просто — Мещерский поселок. У Юлиной знакомой там дача. На Варварке, кажется… Я покажу — где.

Позабыв про Далтона, наслаждающегося чудесным кофе и общением с Евграфией Петровной, приятели, прихватив журналиста, спустились к машине.

— Вот! — завидев «Минерву», Анатоль вскинул брови. — Вот именно такое было авто!

— Таких в Москве двести двадцать три штуки, — забравшись в салон, невозмутимо пояснил Иванов.

— Неужто — двести двадцать три⁈

— Или — двести двадцать четыре!

Иван Палыч уселся рядом с шофером:

— Кузьма, дорогу на Княж-Мещерский знаешь?

— Где дачи, что ль? Найде-о-ом!

Негромок заурчал двигатель, и «Миневра», плавно тронувшись с места, покатила по мостовой.

— Ну, что Анатолий, — повернув голову, усмехнулся чекист. — А теперь поведайте нам, почему вы нас приняли за бандитов?

— Да потому что Пахом требует дань с моего дядюшки! — раздраженно воскликнул газетчик. — Весомую, надо сказать, дань. Подсылал уже в контору двоих… Вот и про вас я подумал…

— Да уж, бывает, — доктор помотал головой. — А что за человек любезничал с Юлией? Ну, вы говорили…

— Я говорил⁈

— Ну, значит, мистер Далтон…

— Так это его знакомый, — нервно рассмеялся Анатолий. — Можно сказать, коллега. Француз.

Выехав из города, какое-то время ехали вдоль железной дороги, а потом повернули налево, к лесу, за которым виднелись нарядные деревянные домики и заборы — дачи.

— Направо теперь, — высунувшись из салона, пояснил Анатолий. — Вот она, Варварка. От угла — третий дом.

Выбравшись из машины, Иванов надвинул на глаза кепку:

— Н, что же. Идем! Анатолий, войдете первым. Ну, а потом, Иван Палыч — ты. Скажешь… ум… даже не знаю.

— Уж найду, что сказать, — спрыгнув наземь, заверил доктор.

Маленький деревянный дом с резным палисадом… Яблони, рябинка, смородина…

Открыв калитку, все трое подошли к веранде…

— Ого! — обернулся газетчик. — Однако — замок. Может, в лавку пошла? Или в газетный киоск, на станцию?

— Здравствуйте! — с соседнего участка к забору подошел пожилой мужчина в белой, навыпуск, рубахе и сандалиях на босу ногу — дачник. — Если вы к Маше, так она уехала.

— К Маше? — Иван Палыч удивленно посмотрел на Анатолия.

— Мы с Анастасией уговорились, чтоб она себя так называла, — негромко пояснил тот. — В целях конспирации.

— Хорошая девушка, веселая, — дачник одобрительно покивал. — Вчера полдня на велосипеде каталась.

— Велосипед… — всплеснул руками критик. — Так… он же, кажется, сломан был. Я сам видел — стоял, вон, в сарае без цепи…

— Так сосед наш, Никитыч, вчера ей и починили. Он в депо, на Киевском, слесарит.

— Та-ак… Вы сказали — уехала? На поезде? — осматриваясь, быстро уточнил Валдис.

— Нет. На таксомоторе! — хохотнув, дачник покачал головою. — Красиво жить не запретишь. Так и девушка-то красивая, а!

— А-а-а. куда? — вскинул глаза журналист.

Мужчина вдруг улыбнулся: