И вот именно эта вернувшаяся привычная настороженность и дала Володину понять, что что-то вдруг испортилось. Для него вдруг стало проблемой новые связи в Кремле налаживать.
Вот стоит он с кем-то незнакомым в курилке и все идет хорошо. Достаточно непринужденно беседуют, пока он не представляется, называя себя. И вот тут взгляд собеседника вдруг как-то потухает, и он достаточно быстро курилку покидает. А ведь так в первые недели работы в ЦК КПСС совсем не было…
Всем тогда было все равно, какая у него фамилия и должность. Просто кивали, когда он назывался и говорил, что он тут новенький. И сами представлялись в ответ.
Явно что-то пошло совсем не так, как раньше. Насторожившийся Володин в этом убедился, когда обнаружил, что в тех кабинетах, с обладателями которых, как он считал, он уже определенные отношения наладил, перестали быть ему рады.
Вот сегодня с утра, к примеру. Сразу два человека, примерно его уровня по должности, которых он пригласил в буфет сходить, чайку попить, вдруг сказали, что они сейчас очень сильно заняты. А ведь Володин прекрасно понимал, зная, что у них схожие обязанности, что они такие же бездельники, как и он, и времени свободного у них полно.
Значит, однозначно, что-то случилось плохое. Похоже, что слух про него какой-то нехороший пошел в ЦК. И распространился он достаточно широко.
Встревожившийся Володин стал ломать голову. Неужто что-то из его темного прошлого всплыло? Мог кто-то узнать, что он потихоньку покровительством нечистых на руку директоров предприятий занимается?
Неужто кто-то проговорился про это? Хотя нет, вряд ли какой-то идиот найдется, кто про такое болтать будет, сам продолжая этим заниматься… Такого рода люди прекрасно понимают, что к Володину в ЦК КПСС не придут из ОБХСС, а вот к ним после такого рода слухов запросто.
А арестов никаких связанных с ним людей не было в последнее время, чтобы его сдали, в попытке себя спасти…
Любовница, может, какая-то старая что-то про него лишнее кому-то разболтала? Но что бы она могла разболтать? Володин прекрасно понимал, насколько опасно лишнее болтать при любовницах. Расслабился он там, не расслабился, но он старался и не пить много, когда по девкам ходил. И жестко контролировал то, о чем с ними беседует.
Жена, может быть, про любовницу узнала и начала лишнее болтать?
Вот жена, к сожалению, знала гораздо больше, чем бы он хотел. Тут все же, как ни таись, за годы совместной жизни многие моменты всплывают, которые умная жена приметить может.
Но, с другой стороны, у него не было никаких сомнений, что жена прекрасно знает и про его любовниц уже давно. С чего бы вдруг ей злиться по этому поводу и начать лишнее болтать? Нет, жена последние недели вместе с ним радовалась, что он такую карьеру сделал. И уже планы строила на то, как ее собственные перспективы при таком успешном муже в будущем изменятся. Нет у нее никаких причин глупостями всякими заниматься и карьеру портить. Она прекрасно понимает, что его карьера и для нее самой очень на будущее важна.
Но что же тогда происходит, и кто в этом повинен?
Эх, как жаль, что он тут так недавно, и у него еще нет тут ни одного по-настоящему серьезного приятеля, который бы ему рассказал, из-за чего вдруг люди так к нему переменились. А к шапочным знакомым по такому поводу обращаться бессмысленно. Они слишком недолго знакомы, чтобы кто-то ему правду-матку начал рассказывать.
Да и вообще очень сомнительно, что в ЦК вообще есть хоть один человек, который готов правду-матку ему рассказывать. Люди тут все хитрые, с пониманием, где находятся, с умением интриговать, очень четко умеющие дозировать информацию. Нет среди них тех, кто возьмет и ляпнет просто-напросто что-то негативное, что про него распространяют, ему же в глаза. Побоится, что он обидится, и человек себе на ровном месте врага наживет. А кому нужны лишние враги? Тут и так, что бы ты ни делал, они в любом случае у тебя появятся. Кого-то да обидишь, кого-то на повороте да обойдешь. Нужна очень большая должность в ЦК, чтобы ты уже точно был уверен, что можешь себе позволить дополнительных врагов завести. Потому что только на такой должности ты с ними без всяких проблем будешь способен справиться.
Последняя мысль возникла — что это Захаров с Бортко что-то мутят против него… Но в этом случае у него не было понимания, как в этом убедиться… И с кем конкретно они в ЦК связались, чтобы какие-то плохие слухи про него распустить…
В общем, проблема у Володина явно была налицо. Но как с ней справиться, у него пока что ни одной мысли в голове не было.
Глава 14
Москва
Разобравшись с подачей документов на итальянскую визу, пошёл обедать в столовку какого-то НИИ неподалеку. Пока ел, одна важная мысль у меня появилась внезапно. Вспомнил про Славку и Эмму. Славка, молодец, вкалывает уже на стройке, погнавшись за длинным рублем. Наверняка очень доволен той суммой, которую зарабатывает. Ну да, в Святославле ничего и близко ему не светило.
Но я кое-что важное припомнил. Ему же летом уже поступать надо на первый курс университета или института, куда он сам определится. А как он, извините, поступит, если он два года в армии отрубил после школы? И с момента как из армии пришел, до вступительных экзаменов еще больше полгода пройдет. Он же все уже забыл. Он же просто экзамены эти не сдаст… Значит, надо срочно с Эммой по этому поводу переговорить. Она у меня в прямом телефонном доступе, если на работе сейчас находится.
Они сами, интересно, об этом подумали? Занялись уже работой над исправлением этой ситуации?
Надеюсь, что да, и тогда, конечно, я зря тревожусь. Но проконтролировать-то, естественно, мне это просто необходимо. О друзьях надо заботиться… Тем более, когда они у тебя юные, а ты уже пожил прилично и многое понимаешь, что им самим необязательно ясно…
Пообедал, подошел к ближайшему телефонному аппарату и рабочий номер Эммы набрал. Я так понял, что телефон у них сразу на несколько журналистов рассчитан, потому что в большинстве случаев, когда я звоню, какие-то мужики подходят. Вот и сейчас, судя по голосу, кто-то лет пятидесяти-шестидесяти трубку взял, но беспрекословно тут же Эмму подозвал и ей трубку передал после моей просьбы.
— Эмма, привет, это Паша Ивлев, — сказал я.
— Паш, зачем ты представляешься? — рассмеялась Эмма. — Неужели ты думаешь, что я твой голос не способна узнать? Связь-то хорошая. Привет, конечно. Как в Японию свою съездил?
— Спасибо, прекрасно всё. Как у вас там дела? — спросил я.
— Да, как обычно, работаю над статьёй. Никита в том самом садике, о котором я тебе говорила. Коля в другом садике, обычном. Дед, после того как в больнице три недели пролежал, лучше себя чувствовать стал. Бабушка сейчас с ним специальной гимнастикой, что ему прописали, занимается. И многие упражнения он уже и сам делает. Смогли как-то врачи в нем живое начало пробудить. Расхотел он лежать и помирать, как раньше планировал. Ну а Славка работает. Спасибо большое, что устроил. Такие деньжищи зарабатывает, что мне плакать хочется, когда я на свою зарплату смотрю.
Тут Эмма ойкнула, видимо, сообразив, что все это слушают ее коллеги. Улыбнулся, конечно. Молодая все-таки девчонка, неопытная. Не понимает, что некоторые вещи надо с оглядкой говорить или лучше вообще про них промолчать, когда кто-то еще присутствует. Правда, тут же подумал, что, возможно, я не прав. Ума-то, чтобы помолчать, если необходимо, у Эммы по-любому должно хватить. Тут, скорее, получается, что коллектив вокруг нее ей кажется очень здоровым и надежным. Вот она и привыкла что угодно при нём по телефону обсуждать, не боясь. Ну, в принципе, журналистами в «Красной звезде» офицеры Советской армии в подавляющей части работают. Тут уже заведомо количество стукачей потенциальных резко снижается. Уважаю всё же советских офицеров. Офицерский корпус держит в армии лучшие традиции, на Великой Отечественной Войне полученные.
Процент порядочных людей среди офицеров зашкаливает. Да, не все из них идеальны. Взять хоть того же самого Петра, который с житейской точки зрения абсолютно не приспособлен. Но, с другой стороны, я уверен, что если воевать его пошлют, воевать он будет достойно. Солдат своих не подставит, товарищей не бросит. Так что с моей точки зрения житейская приспособленность не является важным качеством для советского офицера.
