Но готовиться-то к этому можно, и даже нужно. Группу аналитиков по Японии по этому поводу создать, планы какие-то в сейфе министра иностранных дел в папочке по Японии по этому поводу завести. Почему бы и нет? Главное, конечно, чтобы новый министр иностранных дел все эти папочки просто в мусорку не выкинул. Мало ли кто неподходящий на его место придет. Если самому удастся толкового человека продвинуть — это одно дело. Тот, конечно, со всем уважением отнесется к его заготовкам. А если кого-нибудь, как Кулакова, на его место поставят, вот тогда, конечно, беда. Из сейфа тут же все на уничтожение просто отправят. И все эти заготовки пропадут зря.

Следующие пять минут он еще раз пролистывал бумаги в папках, особенно сконцентрировавшись на беседах Ивлева с президентом «Тойоты» и министром внешней торговли и политики Японии. Несколько мыслей интересных и прогнозов от Ивлева министр себе выписал, помня о том, что материалы эти придется Андропову скоро вернуть. Ну что же, надо подумать как следует, как можно Ивлева использовать в интересах МИД…

Москва

Заехал в «Труд» к Верочке. Пришлось подождать минут десять около кабинета. Скорее всего, решил, она побежала куда-то к начальству по каким-то делам. Но ничего. Я же все время думаю о разных вопросах. Так что обычно не скучаю.

По итогам недавно состоявшейся беседы с Ригалевым, стал размышлять по поводу предприятий своих кураторов. Надо по каждому из них тщательно все продумать. Мало ли какие дополнительные возможности есть по модернизации, о которых я пока что не подумал?

Потеря меховой фабрики действительно выбила большую дыру в бюджете нашей группировки. И мне не стоит разочаровывать Захарова, не ликвидировав ее достаточно быстро. Тем более всю необходимую поддержку он окажет, лично же заинтересован, и модернизацию предельно быстро можно будет провести.

Думаю, где-то за полгодика надо сделать так, словно никогда и не было у нас никакой меховой фабрики, а вот доходы те же самые, что и раньше, должны стать. Как будто она у нас по-прежнему есть.

Тем более, что возвращаться к работе с меховыми фабриками, я так думаю, в ближайшие пару лет так точно никто разумный не станет после этого Карагандинского дела. Слишком чревато. Жути нагнали, конечно, КГБ на всех, кто в этом бизнесе был.

Но ничего. Зато и плюсы есть. Пользуясь возможностями Захарова по поставкам новейшего оборудования, в том числе и из-за рубежа, сделаем все оставшиеся предприятия группировки максимально современными. Чтобы как с иголочки были.

И люди, само собой, будут больше зарабатывать. А когда верну доходы на прежний уровень, то подниму вопросы о том, чтобы социалку везде как следует подтянуть, в том числе и за счет части наших доходов, если понадобится. Там, где еще с ней не дорабатываем.

Сейчас, естественно, в условиях, когда такой процент прибыли группировкой потерян, надо быть реалистом. Нечего о подобных вопросах даже и заикаться. Но если получится все вернуть к прежнему уровню доходов, то Захаров и вся наша компания в целом, скорее всего, нормально к этому вопросу отнесутся.

Так-то у нас особо фатально жадных нету. По крайней мере, после того, как от Ганина избавились. Ну и мои рассуждения на многих предыдущих заседаниях в «Полете» тоже, думаю, все же должны сказаться. Я же все время напоминаю, что социально защищенный человек и работает лучше, и больше ценит свое предприятие, ну и болтать про то, что не надо, само собой, гораздо меньше интереса имеет, что для нас критически важно с нашим бизнесом.

Но вот, наконец, и Вера прибежала.

— Ой, Паша, извини, что подождать пришлось. Меня Ландер к себе дернул. Но по вопросу, который тебя никак не касается. — затараторила она. — Ну как ты в Японию-то съездил?

— Да вот, пару статей новых наваял. Ну и само собой, подарочек для тебя съедобный тоже имеется.

Подарил Вере две разных японских шоколадки. Надеюсь, ей они понравятся.

— Это вместо сдобы, да? — прищурившись, посмотрела на меня с осуждающим видом Вера.

— Не вместо, а вместе, — сказал я, полез в портфель и вручил ей и пакет со сдобой тоже. Купил, само собой, по дороге к ней.

— Ну вот, — положив добычу на стол, радостно захлопала она в ладоши, как маленькая девочка. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Засмеялся, конечно. На что она и сама надеялась, устроив для меня это небольшое представление.

Легкий у нее все же характер, что есть, то есть. Приятно с ней всегда общаться. Тяжело ее с хорошего настроения сбить. Пару раз всего только и видел ее недовольной из-за чего-либо. А так умница, конечно.

Просмотрела мои статьи, после чего сказала:

— Ну, Паша, ты молодец. Я-то лично в этих твоих темах по Восточной Азии не разбираюсь. Если не считать той статьи по Японии, что ты в прошлом году опубликовал, конечно. Но читаю и практически все понимаю. Это ты здорово постарался, что разжевал все так!

— Да помогло, что на радио почти сразу после возвращения из Японии позвали. И я там по тем же темам выступал, — признался я. — У меня же передачи для школьников. Так что разжевал все доступно так, что потом и в статьях тоже поправил. Чтобы, несмотря на сложную тему, всем было понятно…

Вера порывалась меня чаем угостить с подаренными ей шоколадками. Но я сообразил по ее виду, что что-то, несмотря на продемонстрированное бурное веселье, ее все же гнетет. Да и на часы она один раз украдкой глянула. Опыт у меня все же большой с людьми общения, так что я такие сигналы без проблем отслеживаю.

Так что явно какие-то у нее срочные дела сейчас имеются. Скорее всего, не зря она к Ландеру ходила, он ее каким-то важным заданием озадачил. И не с руки мне ее сейчас отвлекать.

Так что извинился, сказал, что времени нет, и попрощался с ней.

Москва, МГУ

Новый комсорг МГУ не шибко-то и нравился Жанне. Один-единственный раз она с ним наедине пообщалась, и то это было связано с тем унизительным поручением по подготовке документов на выездную визу в Японию для студента третьего курса Павла Ивлева.

Да, словно нарочно, для того самого блатного выскочки, который так сильно ее бесил, еще когда исправно на занятия ходил. Она прямо ощущала, как он с этакой снисходительной насмешкой на нее посматривает время от времени. А сейчас еще больше бесит тем, что уже и на занятия не ходит, выбил для себя свободное посещение.

И тут помощник нового комсорга набирает ее и говорит прийти к нему, поскольку у товарища Сатчана для нее поручение важное имеется. Неужто все же новый комсорг сообразил, что она тоже на кое-что способна серьезное, и хочет ей какую-нибудь интересную работу дополнительную дать? — с надеждой думала Жанна Луппиан, идя по коридорам МГУ к двери кабинета комсорга.

Очередь ее не смутила, что уж там. Постояла пятнадцать минут, подождала. Главное, что надежда была, что все же наконец заметят ее как-нибудь. А потом, авось, когда она успешно поручение комсорга выполнит, и шансы на какое-то дальнейшее продвижение появятся. Вон, отряды по поисковой тематике для летней работы сколачивают, может быть, ей один из них хотят доверить? Говорят, что в этих отрядах, помимо лучших комсомольцев МГУ, будут и кубинские комсомольцы участвовать. Интересно, конечно, было бы вот так лето провести. Как бы и в СССР работать будешь, но и элемент международной работы тоже будет присутствовать. Такой момент в биографии для дальнейшей карьеры выигрышно будет смотреться…

Войдя в кабинет к Сатчану, она поздоровалась. Комсорг, взглянув на нее, велел ей присесть на стул перед его столом, пока он с бумагами своими заканчивает. Жанна окончательно уверилась в том, что поручение какое-то ей серьезное будет.

Потому что, будь что-то простое, она могла бы и от двери инструкции от нового комсорга получить. В том числе, если какие-то неприятности есть по ее факультету. Мало ли, кто-то из студентов какую-нибудь глупость сделал, информация о которой до комсорга дошла.