В общем, планы на все случаи жизни составили, как будто не в гости к друзьям отправляемся, а военную операцию разрабатываем. Но лучше так, чем детей заразить чем-то…

Спасибо кубинскому послу, а также братьям Кастро, которые, видимо, отдали приказ меня подарками снабжать. С подарками, чтобы ехать к друзьям в гости, у нас теперь было все очень даже хорошо. Намного лучше, чем у подавляющей части москвичей. По крайней мере, однозначно уверен, что в марте тысяча девятьсот семьдесят четвертого года москвичи к гостям со связкой бананов, манго и ананасом однозначно не ездят. Ну и, само собой, еще пару ликеров прихватили. Восьмое марта же завтра. Не обижать же нам Эмму, без подарка к ней приехав?

Приехали к половине восьмого и, зайдя во двор частного дома, увидел привычную по меркам Святославля картину. Славка, по пояс раздевшись, у колодца водой из ведра обливается. Ну да, удобств у него никаких в доме нету. А мыться водой на улице в любую погоду я сам его в Святославле обучил. В особенности он в это дело поверил, когда увидел, как я Аришку закаливаю. Сам тоже взялся вот так же на улице мыться, не дожидаясь, когда в баню будет возможность сходить. Ну и тем более, дело понятное, со стройки же друг вернулся. Тут уж не только закалка, но и помывка жизненно необходима.

Улыбнувшись, он тщательно вытер руки полотенцем, чтобы руку мне пожать, и, аккуратно склонившись, чмокнул Галию в щеку, сказав:

— Простите, друзья, что не обнимаюсь. Очень хочется, но я ж не домылся еще.

— Продолжай, дружище, — приободрил друга я, и мы с Галией и детьми пошли внутрь дома.

Москва, дом Комарцевых

В доме нас, само собой, уже Эмма ждала, которая и стол уже умудрилась накрыть. И неплохой такой стол. В Святославле она бы точно такой накрыть не смогла бы. Тут даже копченая колбаса нарезанная была, которую в Москве купить, в принципе, не проблема, а вот в Святославле мало кто ею на столе мог похвастаться.

Бабушка тут же ее была, оба племянника приодетые. Поздоровались со всеми. Начал из сумки подарки доставать, с собой привезенные, и на стол выкладывать. У детей глаза при виде фруктов сразу загорелись. Эмма восхищенно головой покачала, потом с другой стороны стола бабушка тоже за ней это движение в точности повторила, и мне смешно стало.

Ну а затем Славка подошел, быстренько переоделся в спальне в чистую одежду, и к нам вернулся в гостиную. Эмма позвала за стол всех садиться. Пацанов наших мы дома накормили, все равно за столом они еще не сидят. Так что на ковер им привезенные с собой игрушки выгрузили, и они начали там возиться. А племянники играть с ними не пошли. Они завороженно на фрукты смотрели на столе и сразу же на них набросились, едва к еде приступили.

Прежде всего поздравил, конечно, женщин с наступающим Восьмым марта. Все же не день рождения, можно и заранее праздновать. Потом, само собой, первый вопрос у Эммы — даже скорее требование было — рассказать, как я в Японию ездил. Незаметно вздохнув, замучился я уже рассказывать, как я в этой Японии был, рассказал, конечно.

Потом ее спросил, как она в «Красной звезде» работает. У нее по-прежнему было сугубо восторженное отношение к своей работе. Как обычно, начала рассказывать про то, как ей помогают другие корреспонденты, причем совершенно бескорыстно.

Заметил, правда, что Славка немножко помрачнел, слушая это. Ну, мужик же, дело понятное. Жена сидит практически в мужском коллективе, в военной газете, где, небось, за ней офицеры активно ухаживают. Есть из-за чего нервничать.

Так-то я не верю, конечно, что Эмма Славке изменять будет, а с другой стороны — чужая душа потемки. Вот Славка и ревнует, и переживает, само собой. Хорошо хоть, что он сейчас кучу денег домой приносит. Может, кстати говоря, и рванул еще и во вторую бригаду работать, чтобы уже точно жену деньгами завалить. И тем самым компенсировать свой низкий социальный статус по сравнению с женой. Ну а что? Она журналист в «Красной звезде», а он даже в вуз еще не успел поступить и на стройке работает.

Хорошо, что сейчас не двадцать первый век, отношения совсем другие. Гораздо меньше женщины на такие факторы ориентированы. Так что, думаю, Эмма не должна зазнаться и Славку любого любить и ценить будет. Помнит наверняка и то, что он из-за ее состояния после той аварии и вступительные экзамены в институт пропустил. И ценит, я думаю, тоже такой шаг с его стороны.

Закончив с хвалами коллективу, в котором работает, Эмма начала рассказывать про статьи, над которыми работала и которые уже вышли в «Красной звезде». За то время, что не виделись, она уже три статьи опубликовала. Очень неплохо, по всем меркам, для штатного журналиста советской газеты.

Ну а затем уже, когда новостями всеми поделились, я и затронул тот вопрос, ради которого, собственно говоря, главным образом сегодня и приехал.

— Слава, Эмма! Вам нужно очень серьезно подумать над поступлением Славы. Во-первых, определиться, куда именно он будет поступать. Во-вторых, как я сегодня Эмме по телефону говорил, не пытаться самообразованием заниматься, а репетиторов нанять. Желательнее всего в том самом институте работающих, куда он поступать будет. Есть шанс, что один из этих репетиторов, если маститых нанимать, потом в приемной комиссии будет сидеть. И, скажу вам, что это сразу же для Славы будет очень мощным позитивным фактором для того, чтобы поступить. Не будет же репетитор собственного ученика, который ему деньги платил, заваливать? И сам хорошую оценку предложит тебе поставить, и на своих коллег по комиссии будет давить с этой целью. Не нужно ему, чтобы слухи распространились, что его ученики, с которыми он репетиторствовал, поступить не могут в его собственный институт, где он в приемной комиссии сидит.

Об этом, конечно, нюансе ни Слава, ни Эмма понятия никакого не имели, будучи бесхитростными провинциалами. Но приятно было, что очень серьезно к словам моим оба отнеслись, закивали.

— И вот еще вопрос, — сказал я. — В двух бригадах работать хорошо, конечно, с денежной точки зрения. Но я рекомендую тебе все же в апреле уже более щадящую нагрузку себе выбрать, чтобы голова соображала, когда с репетиторами будешь работать. Рекомендую, конечно, а ты сам решай, Слава. Если ты можешь восемь-девять часов на стройке отпахать, а потом еще и с репетитором добросовестно работать, то честь тебе и хвала. Но если нет, то останься лучше в одной из бригад, а от репетиторов все возьми, чтобы на самом лучшем уровне выглядеть.

— Слушай, Паша, а если меньше заморачиваться с этими репетиторами и просто поехать куда-нибудь в тот же самый Брянск поступить, а через год перевестись в Москву? Помнишь, мы же с тобой этот сценарий тоже обсуждали. — сказал Славка

— Вариант вполне рабочий, — согласился я, — но с нюансами. Тебе же на дневное в Брянске поступать с московской пропиской не с руки. Ты подрабатывать не сможешь. Значит, поступать будешь на заочное. Сессии по три-четыре недели, две штуки в году. В это время в Москве с ребятами подрабатывать на стройке не сможешь.

Я тебе вот что рекомендую. Давай ты активно позанимаешься с репетиторами, а в июне объективно посмотрим, что у тебя получается по знаниям. Можно, в том числе, и самих репетиторов спросить, попросив объективную оценку твоим знаниям дать и схему эту раскрыв. Она для них вовсе тайной не является. Если они скажут, что, с их точки зрения, ты на ту специальность, которую в Москве для поступления выбрал, уверенно проходишь, то можно без всякой этой брянской авантюры обойтись. А вот если признаются, что не хватает у тебя знаний для уверенного поступления, ну да, тогда уже хоть в Брянск, хоть куда-то, может быть, поближе к Москве поступай. Чтобы добираться было удобно, надо тогда институт выбирать.

Но тут же еще смотри, какой момент есть. Если ты в московский институт потом из того же самого Брянска переведешься с заочного отделения на второй курс, то вряд ли у тебя уже получится как следует отношения наладить со студентами, с которыми учиться будешь. А это важно. В Москве у тебя, если с первого курса будешь учиться, и лучшие друзья могут появиться, что пригодится в твоей профессии с расчетом на будущую карьеру. Но для этого лучше, конечно, с первого дня вместе с ними учиться, когда самые крепкие отношения между людьми складываются. Все только что поступили. Все друг друга не знают, легко на контакт идут.