— Слушай, — сказал я Эмме, — новостям про деда твоего я вот прямо рад. Ну куда ему умирать еще? Конечно, надо восстанавливаться. Последствия инсульта — это вовсе не приговор, если человека убедили, что прогресс возможен, и он сам в это поверил. Рад, что нашелся такой врач, который смог твоему деду это растолковать.

— Ой, Паша, как будто мы сами ему с бабушкой то же самое десятки раз не говорили, а ему все было как об стену горохом. Никакой реакции. Зубы стиснет да помирать готовится.

— Так, Эмма, одно дело вы говорили, те, кого он ни в грош не ставит, как специалистов в медицине, а другое дело — врач в белом халате авторитетно сказал. Таки разница, согласись, имеется. Ну ладно, что-то я отвлекся. Я чего тебе звоню? Хотел узнать, вы делаете что-нибудь по поводу подготовки Славки к поступлению? Он же всё, что в школе было, забыл наверняка уже.

— Делаем, Паша, — несколько неуверенным голосом ответила Эмма. — Я сама с ним занимаюсь, правда, не каждый день. То он слишком сильно устанет, то у меня какая-то беготня, после которой я слишком вымотанная…

Мне эта интонация в принципе все и сказала. Ну, то, что в принципе я и думал. Добрые намерения есть, а вот с реализацией подкачало. Небось думают, что до экзаменов ещё больше трёх месяцев. Типа, времени хватит. Может, оно и так, но лучше, конечно, перестраховаться.

— Эмма, я рекомендую вам очень серьёзно к этому вопросу отнестись и каждый день, не откладывая, устал там кто, не устал, надо готовить Славку к поступлению. Что рекомендую вам сделать? Поищите репетиторов, которые со Славкой по всем вступительным предметам будут заниматься. По каждому, к примеру, два или три раза в неделю. И тогда вопрос сразу снимется с твоей усталостью. И Славка тоже силы, скорее всего, начнет на работе рассчитывать, если точно будет знать, что у него утром следующим или вечером этим же репетитор по одному из предметов будет, чтобы быть способным с ним заниматься. Жилы рвать на работе, думаю, тоже ни к чему.

— По утрам он не сможет заниматься. — вздохнула Эмма. — Он же еще в одной студенческой бригаде договорился работать, помимо бригады Брагина. Ребята же студенты, только на полставки работают из-за учёбы. А ему какой смысл? Так что он теперь в двух бригадах по четыре-пять часов в каждой в день работает. Вот потому у него сейчас и времени, и сил мало для учёбы.

Эмма, конечно, меня видеть не могла, но я себя рукой по лбу хлопнул. Нет, Слава, конечно, молодец. Решил, видимо, побольше денег для семьи заработать. Ну и на свадьбу же надо тоже копить, дело понятное. Но, блин, надо же уметь расставлять приоритеты…

— В общем, понял я вашу ситуацию, — сказал я Эмме. — Во сколько сегодня Слава будет дома? Хочу с ним заехать переговорить.

— В полвосьмого обычно приходит, — сказала Эмма.

— Хорошо, ждите тогда, в полвосьмого у вас буду.

Москва, Лубянка

Вавилов пришел к Андропову не только по вопросу Ивлева, но и по ряду других. Но именно с новостей по Ивлеву он и начал общение с председателем КГБ.

— Есть кое-что важное по Ивлеву, Юрий Владимирович, — сказал он и рассказал про то, как при помощи прослушивания домашнего телефона Ивлева, удалось узнать о том, что к одному из цыганских актеров обратился неизвестный в поисках информации о поездке Ивлева в Японию.

Далее он быстро рассказал ход последующих действий, и резюмировал доклад следующей информацией:

— Удалось выяснить личность этого человека. Это Аскольдов Николай Сергеевич, старший референт Совмина СССР. А сегодня выявили, что он тесно связан с помощником Кулакова — Голосовым. Вчера вечером он заезжал к нему в гости и провел там более сорока минут. Возможно, делал доклад о том, что разузнал от актера в цыганском театре. Или, вполне может быть, получал новое задание.

— Значит, Кулаков в отношении Ивлева не успокоился, — нахмурился Андропов. — Плохо, очень плохо. Это же пока у него только стадия сбора информации… Компромат какой-то на Ивлева ищет. Хочет его наверняка зарыть. А возможности у него для серьезного удара по Ивлеву просто колоссальные. И когда он его нанесет, как бы Ивлев действительно на Кубу не переехал. Мы, к сожалению, вовсе не всесильны. Не можем его защитить, не показывая, что он тесно с нами связан. А покажем, он обозлится и может перестать с нами сотрудничать…

— Все верно, Юрий Владимирович, — согласно кивнул Вавилов и вздохнул.

— Да, очень нехорошая ситуация, — сказал Андропов, задумчиво барабаня пальцами по столу. — В данный момент даже не представляю, что мы могли бы сделать, чтобы облегчить эту ситуацию для Ивлева.

У Вавилова тоже, к сожалению, никаких предложений по решению этой ситуации в отношении члена Политбюро Кулакова и его претензий в адрес Ивлева не нашлось. Это же фигура, равновесная, по сути, самому Андропову. Куда уж ему-то лезть, если он даже в Политбюро не вхож.

— Значит, говорите, он снова появится в этом цыганском театре для сбора информации вскоре. Я правильно понял? — задумчиво спросил Андропов.

— Все верно, Юрий Владимирович, — подтвердил Вавилов. — В театре ему предлагали через дней пять зайти, а он сказал, что зайдет через неделю. Как раз завтра…

— Придумать бы нам что-нибудь. Ловушку, может быть, какую-то для этого подручного Голосова, — задумчиво сказал Андропов. — Подумайте над этим, Николай Алексеевич, хорошо? Нужно, чтобы у Кулакова появилась какая-то неверная информация, на основании которой он какие-то шаги в адрес Ивлева сделает, но в результате ничего у него не получится толкового. Есть у вас там опытные аналитики, так пусть они подумают, что можно было бы придумать. Главное, что на уровень номенклатуры мы не лезем. Ни Голосова, ни Кулакова лично не затрагиваем. А вот на более мелком уровне мы вполне можем в игры с ними поиграть.

— Подумаю, Юрий Владимирович, — пообещал Вавилов.

Москва

Ну вот, документы на визу сдал. Вспомнил разговоры с Сатчаном и Гусевым, как оба меня отговаривали в Италию ехать. И я бы, может быть, прислушался к ним и отказался бы от этой поездки, не будь она для меня так важна. Надо же официально за мной закрепить двадцать процентов от капитала Эль-Хажжей… Так что вопрос о том, ехать или не ехать в Италию, передо мной даже не стоял. Конечно, ехать. Если Тарек будет и дальше все делать с учетом моих рекомендаций, то эти двадцать процентов со временем выльются в миллиарды долларов.

После краха СССР часть моих денег с Запада нужно будет привезти в Россию под видом иностранных инвестиций. Можно будет много на них всего хорошего сделать для страдающего от распада страны населения. Всем не помогу, но хоть часть обеспечу хорошими рабочими местами с серьезной зарплатой…

Да, подомну под себя также и кусок промышленности страны. Уж лучше я, чем Березовский какой-нибудь, который все соки выжмет из рабочих… Я эту корпорацию, что сколочу, буду разумно использовать для политического влияния на руководство страны. Знаю же все кочки, на которых будем спотыкаться и в девяностых, и в начале двадцать первого века…

Ну и еще одна причина ехать именно сейчас. С Андроповым я договорился, и сейчас меня из Москвы в Италию отпускают. Будет ли у меня такая же возможность, к примеру, через месяц, если я сейчас от этой поездки откажусь, чтобы гарантированно вступить в партию?

Нет, не факт. Мало ли, тот же самый Андропов в очередной раз меня для какого-то разговора вызовет, а я что-то, что ему не понравится, скажу. Не исключена такая ситуация? Конечно же, не исключена. Не знаю же я, как гарантированно не расстроить сказанным председателя КГБ… Всякое может произойти. Да даже какую-нибудь клевету кто-нибудь про меня рассказать может, в которую Андропов поверит, и все наши договоренности немедленно пропадут.

Так что вступление в партию — вещь, конечно, важная по нынешним обстоятельствам. Но на фоне того, ехать или не ехать, — совершенно второстепенная.

Да вот даже если взять мою работу с Межуевым. Ну не вступлю я в партию из-за этой поездки. Так что мне теперь, с КПК, что ли, никто не даст сотрудничать? Я и так два года, будучи беспартийным, с КПК в лице Межуева прекрасно проработал. Значит, просто останусь в Верховном Совете. Может быть, даже Межуев для меня там какую-то более высокую должность найдет. Повыше, чем референт. Вот и все.