Мы с Мотькой ждали, глядя, как постепенно материализуются отдельные узлы будущей линии: станина, жестяной раструб, ролики вращения, пластиковая транспортерная лента и так далее. Через двадцать минут гул в железной части кайла стих. Система сообщила, что установка поточной линии завершена.

— Дядя Вик, это что?

— Это твое новое рабочее место, Мотька. Значит, смотри. Вот в этот раструб накладываешь пластик…

— Сколько?

— Сколько влезет. А вот в этот короб закладываешь алюминий…

— Тоже сколько влезет?

— По одном слитку закладывай. Больше ни к чему.

Мотька ринулся исполнять. До раструба он дотягивался плохо, поэтому пришлось мастерить для него подставку, не предусмотренную изначальной конструкцией. Мотька заполнил раструб полиэтиленом со свалки, засунул слиток в коробок и закрыл дверцу.

— Что теперь? — спросил он заинтригованно.

— Теперь все само будет делаться. Просто жди.

Линия заработала, начав выкидывать из себя готовые панели. Проработав минуты три, она остановилась.

— Сломалась, дядь Вик.

— Не сломалась. Там одно из двух: либо алюминий закончился, либо полиэтилен.

— Алюминия еще много, — сказал Мотька, открыв дверцу короба.

— Значит, накладывай еще полиэтилен.

— Понял, я сейчас.

— И не забывай оттаскивать готовые панели, — крикнул я вслед убегающему Мотьке.

Присматривая одним глазом, как Мотька справляется с работой, разложил на элементы те кучи технического лома, что за день натаскали сборщики. Играть в конспиративные игры надоело, да и времени на это нет. Перестал создавать даже малейшую видимость, что при плавке металлов использую печку. Впрочем, сборщики удивленными не выглядели, тут похоже, все всё давно поняли.

Глянув на небо, решил, что до конца рабочего дня время еще есть. Хотел заняться расширением цеха, но увидел группу женщин, бегущих к нам со стороны Ривьеры. Среди них увидел и Кусю.

— Ви-ик… Ви-и-ик!!! — увидев меня, заполошно закричала Куся, — Та-ам!

— Куся, что случилось? Успокойся. Не пугай Мотьку.

— Вик. Они бульдозерами… сносят бульдозерами…

— Вот ч-черт…

Я побежал в поселок. Мой косяк. Думал, Соломон блефует. Думал, не станет он ломать жизнь тысячам людей… тысячам нищих людей, которые и так существуют на грани выживания. А еще не верил, что этот Соломон в самом деле вот так легко получил разрешение на снос поселка. Это ж какой гнидой должен быть мэр?… разберемся. Разъясним…

Два бульдозера давили фанерные трущобы. Люди пытались остановить этих железных чудовищ, вставали у них на пути, но бандиты, вооруженные дубинками, отгоняли людей. Тех, кто отказывался выходить из своих жилищ, били и вытаскивали волоком. Я глазам не мог поверить, что такой беспредел вообще возможен.

— Эй, я здесь, — развернул за плечо того бандита, который сегодня давал мне читать предписание.

Бандюган повернулся с намерением ударить, занося дубинку, но узнав меня, дубинку опустил.

— Остановитесь. Я поеду, куда скажете.

— Сразу бы так, — произнес бандит с осуждением, как будто это я виноват, что они разворотили бульдозерами два десятка хибар. Как будто это я довел женщин до истерики и заставил детей реветь от горя навзрыд.

Он дал отмашку механизаторам, и бульдозеры остановились.

— Дай мне пять минут. Переоденусь, подойду.

— Без фокусов, — предупредил бандит с угрозой в голосе.

— Подойду через пять минут. Поеду к вашему ублюдочному Соломону. Не сомневайся, — зло бросил я и пошел к своей хибаре.

На самом деле мне было плевать, в какой одежде ехать к Соломону. В рабочей даже лучше. Но я уже понял, с какой конченой мразью предстоит иметь дело. В моем телефоне есть один контакт, который не должен к нему попасть. Номер Авроры. Ее я не хочу впутывать ни при каких условиях. Соломон просто не должен знать о ее существовании.

Заскочив к себе, откинул коврики-пенки и кайлом вырыл лунку в земле. В лунку перекидал деньги, слитки драгоценных и редкоземельных металлов. Когда хотел положить туда и телефон, он вдруг зазвонил.

— Здравствуй, Аврора.

— Здравствуй, Вик. Рада тебя слышать.

— Я тоже очень рад, — я пытался звучать беззаботно, — Как поживаешь?

— Звоню сказать, что наше пари придется отменить.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Родина призывает, — грустно ответила Аврора, — Мне дали новое задание. Придется ехать на север. Сколько я там пробуду, неизвестно.

— Да леший с ним, с этим пари. Я вообще пожалел, что поспорил с тобой.

— Вик, давай просто встретимся. Завтра. Не хочу уехать, не попрощавшись. Я понимаю, у тебя теперь своя жизнь… — Аврора запнулась, будто не смогла подобрать нужных слов, но я и сам догадался, что она имеет ввиду Кармину. Аврора видела, как я вручил Кармине тот дурацкий букет.

— Я тоже очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся.

— Тогда завтра в семь. В том же арт-кафе.

— Отличная идея, Аврора. Я очень по… — начал я.

— Буду ждать, — она отключилась, не дослушав.

Пару секунд я пялился на мобильник, но так и не решился перезвонить.

— Я очень постараюсь, — договорил я незаконченную фразу, — Очень хорошо постараюсь.

Достал из мобилы аккумулятор и сим-карту. Все это по отдельности распихал между купюрами. Лунку закидал землей, заровнял ладонями и сверху накинул коврики. Чтобы не вызвать подозрений, все же переоделся в свою выходную одежду и вышел за дверь.

Через несколько минут меня везли в казино-Рояль в сопровождении четырех бандитов: один за рулем, один на переднем пассажирском кресле, еще двое зажали меня между собой на заднем сидении, как будто боялись, что я попытаюсь выпрыгнуть на ходу.

Подъехав к казино, они не стали парковаться на общей парковке, а объехали здание со двора. Это только с фасада все двери стеклянные и гостеприимно открытые, создающие у посетителя ощущение полной прозрачности и инклюзивности. Двор был обнесен высоченным забором, метра три не меньше. Массивные откатные ворота пришли в движение, запустив машину на охраняемую территорию.

Меня вывели из машины, завели руки за спину и надели наручники. Только затем повели в здание. Кабинет Соломона Огибейла располагался на верхнем третьем этаже административного блока казино. Сам Соломон оказался человеком маленького роста с крупной головой и маленькими бегающими глазками.

Соломон кормил рыбок в аквариуме. Приведшие меня бугаи почтительно молчали, дожидаясь, когда босс закончит сыпать в воду сухой корм. Сам Соломон на нас даже не взглянул. Насыпав корму, он еще какое-то время любовался рыбками, затем прошел к мощному массивному столу и уселся в кресло, похожее на трон. После того как он сел, над столом осталась торчать только его большая голова и узкие плечи. И только теперь Соломон удостоил меня внимания.

— А, приехал все-таки, — сказал он так, будто только что меня заметил, ухмылочка заиграла на бесформенных пельменных губах, — Куда б ты делся. Все равно бы приехал… да ты садись-садись, разговор будет обстоятельный.

Охранник толкнул меня на стул, заставив сесть. Некоторое время маленькие глазки Соломона меня разглядывали как какую-нибудь диковину, как новую рыбку в аквариуме. Я молчал.

— Я много про тебя знаю, Вик, — сообщил Соломон доверительным тоном и кинул на стол пачку фотографий, — Взгляни.

Взглянуть я, конечно, мог, но только на самую верхнюю фотографию, потому что руки у меня были сзади скованы наручниками. Мало того, специально приставленный амбал неотрывно следил за моими руками, чтоб я ненароком не попытался активировать кайло. Вынужден согласиться, Соломон много про меня знает и к встрече подготовился.

Стоявший рядом со мной бандюган взял в руки пачку фотографий и начал выкладывать их передо мной по одной так, чтобы я мог рассмотреть каждую. На каждой фотографии был изображен я: с кайлом или без, один или с кем-то. Меня засняли рядом со всеми: с Аристотелем, с Мотькой, с Арнольдычем, рядом с машиной Санни Красного, в Дженерал Моторсе Малого. Вместе с Карминой было несколько фотографий: таких, где Кармина была в форме, и таких, где она была в платье. Авроры ни на одной из фотографий не было.