Аврелий протянул мне мятую пластиковую бутылку, в которой плескалось немного опресненной воды. Я принял бутылку, сделал глоток, кивнул благодарно, отдал ему остаток и напел по памяти:

— Окончив кидать, он напился воды,

Воды опресненной, нечистой.

С лица его капал пот, сажи следы,

Услышал он речь машиниста…

Я перестал петь, но Аврелий продолжил:

"Ты, вахты не кончив, не смеешь бросать,

Механик тобой недоволен.

Ты к доктору должен пойти и сказать,

Лекарства он даст, если болен"…

Аврелий усмехнулся.

— Откуда тебе известна эта песня, Вик?

— Песня известная, — я пожал плечами.

— Да ни черта она не известная… вот видишь, Вик. У тебя свои секреты, у меня свои. Если не будем друг другу доверять, отсюда не выберемся.

— Ладно, Аврелий, уговорил. Нужно рвать отсюда когти. Есть план?

Парень ответил не сразу. Он будто бы еще на раз прогонял в уме последовательность действий и при этом хмурился, как будто был не до конца уверен в своих выкладках.

— Единственное, что я могу сказать с определенностью, Вик, — заговорил он, — Уходить надо морем. На суше нас постреляют как в тире.

— Море мне тоже не кажется местом для прогулки, — возразил я, — Далеко мы уплывем в этом мусоре? Под ним же воды не видно.

— На шлюпке пройдем, — убежденно ответил Аврелий.

— Ну допустим. Только спустить шлюпку нам не дадут. На надстройке сухогруза сидит вертухайка.

— Ее надо устранить, тут ты прав.

— Легче сказать, чем сделать. Она сверху сидит и далеко глядит, как та Машенька из сказки. Мы у нее как на ладони.

— Мы подберемся к ней по слепой зоне.

План Аврелия не показался мне легко осуществимым, но он прав хотя бы в том, что на суше нас точно перестреляют, потому что бежать придется, утопая в мусоре. А на море можно прикрыться корабельным бортом.

— Так что скажешь, Вик?

Во взгляде подростка читалась мольба. По-моему, погибнуть от пули для него было предпочтительней, чем попасть к вертухайкам в сексуальное рабство.

— Давай работать, — я снова не дал конкретного ответа, — Еще не вечер.

На самом деле времени до вечера оставалось совсем немного. Надеяться на чудо было глупо. Аристарх видел, как меня накрыло фугасом. Он считает меня мертвым. Да даже если бы не считал. Найти меня в чужом мире, да еще в чужом теле, нереально.

И все же, когда южное солнце стремительно повалилось за горизонт, маленькое чудо случилось. У меня, наконец, активировалась справочная система, хотя и очень урезанная. В полутемном трюме строчки системного меню резанули по глазам, но как я этому рад!

Первым делом справка сообщила о смене расы, что я стал зергом. Теперь я точно знаю, что зерги — это раса, а не случайная мутация и не погоняло для особо работящих грузчиков. Система не ошибается.

Что важнее, у меня разблокировался инвентарь, правда, тоже пока с минимальным доступом. Я радостно полез доставать единственную доступную в инвентаре вещь, которой оказался так называемый «куб системного оружия». И вот это уже не очень радостно. Мой плазменный резак откатился в исходное состояние, обнулив долгие десятилетия его прокачки.

Системе оказалось мало обломить меня новостью, что оружие придется качать с нуля, она оповестила, что куб я смогу преобразовать не в оружие, а в орудие. Никогда не замечал за системой склонности к пацифизму, а тут нате вам. Орудие! Орудие ручного труда. Я даже ненадолго встал в ступор, за что был беззлобно обруган своим малолетним напарником.

— Обожди, Аврелий, дай пару минут, — попросил я миролюбиво, — Буквально пару минут.

Аврелий покосился на меня недовольно, но ничего не сказал. Зацепил багром очередную палету и поволок ее к подъемнику в одиночку. Молодец, парнишка. Не стал вставать в позу.

На самом деле от того, во что я смогу преобразовать куб, зависит очень многое, в том числе и наши шансы на удачный побег. К выбору надо подойти со всей ответственностью. К сожалению, преобразовать куб я смогу только один раз. Полученный системный предмет примет окончательную форму, которую уже не изменить.

Я начал листать предложенный системой список орудий, допустимых для преобразования. Чем дальше листал, тем сильнее испытывал недоумение. На кой мне весь этот садово-огородный инвентарь? Зачем мне грабли, лопата или совок? Промотал весь список в надежде найти в нем хотя бы топор или мачете, но топора и мачете в нем не было. Не было даже тривиального кухонного ножа.

Система лишь выдала пояснение, что данный мир имеет отрицательный уровень духовности, и работать корректно она здесь не может. Я так понял, чтобы подключиться к новому носителю, системе пришлось «зарегистрироваться» на условном сервере этого мира в статусе пользователя с ограниченным доступом. Типа такого полулегального мигранта, подписавшего обязательство о неприменении любого оружия. И что мне делать? Прокачивать молоток и стремиться к вершинам плотницкого мастерства?

Аврелий отволок на подъемник паллету и пошел за следующей, бросив на меня косой взгляд. Подцепил крюком, потянул. Паллета, видимо, за что-то зацепилась, а потому не сдвинулась. Тинейджер рванул багор на себя. Ручка багра обломилась. Аврелий сдержанно выругался. Если бы я помогал, такого не случилось бы.

Может, взять новый багор? Нет. Багор мне не нужен. Слишком специфическое орудие. Уже почти решился взять лом, памятуя, что против лома нет приема, но вовремя спохватился. Следующим в списке после лома было кайло. Кайло — это та же кирка, только имеет один ударный наконечник, а не два.

В принципе, кайло — самое близкое орудие к топору и по форме, и по способу применения. Различие лишь в том, что топор рубит, а кайло пробивает. А я, как бы, дрова рубить не собираюсь, зато кайлом по черепушке засветить — ничем не хуже, чем топором. Вон Троцкого ледорубом прикончили. А это почти то же самое.

«Чтоб не треснуло хайло, я дарю тебе кайло» — всплыло откуда-то из глубин памяти. Спасибо тебе, система. Ладно, чего уж там. Дареному кайлу в зубы не смотрят. Из имеющихся в списке вариантов, а их было несколько, я выбрал кайло с самой длинной ручкой и самым коротким клювом, а затем решительно тапнул по картинке.

Кубик превратился в кайло. А что, мне даже нравится. Длинная, почти метровая, легкая ребристая рукоять. Клюв у кайла туповатый неточеный, но выглядит внушительно, тускло поблескивая металлом благородного сплава.

В конце концов, это лучше, чем ничего. Теперь у меня есть неуничтожимое орудие, которое я не могу потерять и утратить никаким образом. Как только оно отдалится от меня на десять метров, сразу вернется в мой инвентарь. В могучей лапе зерга кайло — это весомый аргумент. Так что мы еще посмотрим, гражданки-вертухайки, кто, кому и что засунет.

Аврелий подошел и встал рядом, держа в руках сломанную рукоятку. Он глядел на меня с немым укором, как тень отца Гамлета, дожидаясь, когда я соизволю отвлечься от своих дум.

Я молча отобрал у него обломок древка и зашвырнул в глубину трюма. Зацепил зубом кайла очередную паллетину с мусором и поволок к подъемнику. Для волочения поддонов кайло не так удобно как багор. У того рукоять длиннее, что позволяло хвататься двумя руками, но и так работать можно. Аврелий пристроился за паллетой и налег на нее, помогая толкать сзади.

— Где ты раздобыл такую штуковину, Вик?

— Да валялась там… между паллетами.

Мы вернулись к работе, что не помешало мне продолжить изучение системного орудия. Собственно, изучать там было особо нечего. У кайла была одна единственная особая способность, описанная урезанной системой очень кратко: «мини харвестер; диаметр сбора ресурсов — 0,1 метра; вместимость — 1 кг» — и все, больше никаких пояснений. Разбираться придется самому.