Я подумал, что наткнулся на очередную крысиную стаю, но нет. Крыс не было. В предрассветном сумраке разглядел гнутый ржавый пушечный ствол, торчащий из груды мусора. Ствол принадлежал то ли танку, то ли БТРу, погребенному в горе отходов.

Потыкав кайлом мусорную гору в нескольких местах, понял, что набрел на свалку старой военной техники, заваленной обычным бытовым мусором. Той самой техники, в которой содержится адамант. Ее тут было много, и с ней не надо было сражаться. Я начал собирать адамант с радостью грибника, набредшего на поляну белых грибов. Системная справка очень скоро оповестила, что я взял-таки новый уровень.

Охотничий азарт оказался сильнее любопытства. Посмотреть, чем наградили от системных щедрот, я и потом смогу. А вот такие мусорные кучи на дороге не валяются. Надо забирать все, пока крысиная миграция не сошла на нет. Кто знает, удастся ли потом здесь так вольготно пошариться.

Я решил обойти мусорную гору по спирали, начав с самой верхней точки, планомерно подбирая все, что упустил в первый заход. Шкала личного опыта заполнялась быстро. Еще немного и взял бы еще пол уровня, но гора закончилась.

Для очистки совести решил дать круг возле горы, однако за ее пределами адамант больше не попадался. Зато неожиданно наткнулся на хорошо утоптанную тропу. Тропа заканчивалась деревянной дверью, встроенной будто бы в основание мусорной горы. Сверху мне этой двери видно не было.

Любопытно, кто это устроил себе землянку на свалке? Откинул простенькую щеколду и открыл дверь. В толщу мусорной горы вел коридор. Его стенки и потолок были укреплены досками на манер блиндажа. Засветив экран мобильника, по коридору прошел в очень большое помещение, как я понял, занимавшее почти все основание мусорной горы.

Это было странное помещение. Его каркас: множественные колонны и потолочные балки, — из очень толстого армированного бетона. Что в общем оправдано, иначе свалка многотонной военной техники продавила бы менее прочную конструкцию. А вот в промежутках между бетонными перекрытиями и опорами стены и потолок так же как и коридор были обшиты неплотно прилегающей неструганой доской. С потолка из щелей между досками свисали не то белые корни растений, не то белые вытянутые споры грибов.

Глазам своим поверил не сразу. Предположить не мог, что в толще вонючей токсичной мусорной горы способно что-то расти. А оно росло, и очень обильно, и очень густо. Эти белые ошметки свисали везде: и с потолка, и со стен.

Светя себе экранчиком, обошел помещение и понял, что это, если можно так выразиться, большой огород. Эти споры или корни регулярно срезались в почти промышленных масштабах. Вдоль стены стояли штабели металлических ящиков с крышками с неизвестной мне маркировкой «КХК». Видимо, в эти ящики и собирался «урожай». Интересно, что такое «КХК»: Какой-то Хоккейный Клуб?

Сделав полный круг по подземному «огороду», вернулся ко входу и запоздало увидел на вешалках несколько промышленных респираторов, упакованных в герметичные пакеты. Пока соображал, зачем они здесь, система выкинула тревожное оповещение: «вы вдохнули в себя большое количество спор с сильным нейротоксичным эффектом. Рекомендуем немедленно покинуть помещение и потратить 12 единиц адаманта для очистки организма».

Теперь, наконец, сообразил, что радужные разводы перед глазами поплыли вовсе не от усталости. Надышался дряни. Я выскочил из помещения, закрыв дверь на щеколду. Пришлось потратить двенадцать единиц адаманта, система — не нянька, по пустякам предупреждений не делает.

Небо начало светлеть. Хватит с меня приключений. Как бы охрана не вылезла из своей будки. Покинув странную территорию там же, где залезал, изготовил заново кусок проволоки, которым стянул прореху.

Если специально не присматриваться, не заметишь, что целостность сетчатого забора была нарушена. Жаль, конечно, что мое кайло не может пока сращивать, склеивать, паять и варить. Хотя функция автогена в каком-то смысле у меня имеется. Со временем и остальное прирастет.

На обратном пути пытался читать системную справку про новые возможности, полученные с новым уровнем, но от усталости почти не соображал. Решил отложить. Проснусь, вдумчиво прочту на свежую голову.

Плестись в цех сил уже не было. Сразу пошел в хибару, где скинул с себя доспех и упал спать.

Будить меня утром пришла Куся.

— Вик, можно к тебе? Я завтрак принесла.

— Заходи, Куся. Как там Мотька?

— Ему лучше. Фельдшер с утра заходил, сказал симптомы отравления почти отсутствуют.

— Так это здорово.

— Он уже рвется на работу, но фельдшер сказал еще лежать.

— Да здоровый я! — крикнул Мотька через тонкую стенку, очевидно, слышавший наш разговор.

— Если доктор сказал лежать, надо лежать, — веско сказал я Мотьке.

Мотька еще что-то буркнул за стенкой и замолк.

Позавтракав овсянкой, булочкой и чаем, вышел из хибары полным сил и готовым к свершениям. За дверью стояли несколько человек, с устремленными на меня взорами.

— Вы меня ждете? — спросил я осторожно.

От их пристальных взглядов резко зачесалось под лопаткой, но поскольку я вышел в полиэтиленовом доспехе, почесаться не мог. Даже спиной о косяк не потрешься.

— Вик, помоги, — обратился лысый дядька с землистым цветом лица.

— Что нужно?

— Говорят, ты избавляешь от отравления.

— Похмелье не лечу.

— Фельдшер сказал, ты выводишь тяжелые металлы.

— Ах, фельдшер сказал… фельдшер, блин… сказал… ждите здесь, я сейчас…

С последними словами вернулся в хибару и там материализовал кайло. Так-то мое кайло, появляющееся из ниоткуда, давно уже секрет Полишинеля. Эти конспиративные приемы я применяю скорее по инерции, понимая, что спрятанное в мешке шило давно торчит острым концом наружу.

Снова выйдя на улицу с кайлом в руках, сказал всем пришедшим за помощью встать в шеренгу.

— Во имя отца и сына и святаго духа… изгоняю из вас нечистую силу и тяжелые металлы, — я изображал какого-то рыцаря-экзорциста в сияющих доспехах. В полиэтиленовых, блин, доспехах с кайлом вместо меча. Я не церемонился с ними как с Мотькой, просто наскоро позабирал из каждого те же девяносто процентов тяжелых элементов, а радиоактивные вроде урана и плутония забрал полностью.

Страждущие исцеления мой обряд восприняли без скепсиса. Собственно, обрядовые формы скорее нужны мне, чем им. Я все еще пытаюсь напустить тумана на свою способность, а им вообще «шашечки» не главное.

Если так дальше пойдёт, придется людей толпами на площадях исцелять и кормить пятью хлебами. Нет, мне не жалко, просто я помню, чем это заканчивается. Когда удовлетворенные пациенты рассосались, отправился на работу, по пути прихватив Аристотеля.

— Как Мотька? — спросил он.

— Выздоравливает, — ответил я недовольно.

— Что-то ты как-то не рад как будто, — аккуратно отметил Аристотель.

— Я рад, но фельдшер дал рекламу.

— Понятно. Какие планы на сегодня, Вик? — Аристотель сменил тему.

— Планы прежние. Собираем металл, строим столовую…

— Коробку сегодня заведем под крышу. Нужны финансовые вливания, — напомнил Аристотель.

— Деньги есть. Вчера удачно сходил в казино. Что нужно покупать?

— Из первостепенного помимо шуруповерта надо закупать стекло, думать из чего делать двери.

— Двери сделаем из того же пластика, материал крепкий, — я скосил взгляд на свой видавший виды доспех.

— Напольное покрытие тоже будет из пластика с алюминиевым покрытием?

— А почему нет? Алюминий устойчив к истиранию?

— Вполне устойчив, — заверил Аристотель, — Вик, что потом будем делать?

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну возведем мы эту пластиковую коробку, а потом понадобится плита, холодильник, оборудование всякое… ты ведь этого сам не изготовишь.

— Будем решать проблемы по мере поступления. Техзадание давай. А я уже буду думать, где что взять.

— Понял, Вик. Я тогда тебе техзадание сразу буду давать вместе с химической формулой. Ты говорил, ПВХ тоже можешь изготовить.