Инопланетяне не вмешивали людей в свои сражения, они людей скорее просто не заметили, как два сцепившихся друг с другом зверя, не заметили походя раздавленный муравейник…

Подошедшая барменша заглянула мне через плечо на экран монитора, хмыкнула и поставила передо мной стакан.

— Что это?

— Пиво, — ответила она таким тоном, будто мой вопрос ее оскорбил, — Вы в бар пришли.

— Пей, пей, смело пей, — оживился тип у выхода, — Как я и обещал, один бесплатный напиток от заведения. Только не залей клавиатуру, а то будешь платить.

Я не любитель пива, но возражать не хотелось, отхлебнул из бокала и продолжил чтение.

…через два месяца инопланетяне пропали, наворотив бед планетарного масштаба. То ли нивелировали друг друга, то ли свалили на своих монструозных кораблях, но с тех пор больше не показывались. А населению планеты оставили расхлебывать последствия своей войнушки.

Материки сдвинулись, особенно евразийский. Реки потекли по новым руслам, некоторые даже в обратную сторону. Арктические ледники надвинулись на континент, устроив новый ледниковый период. Урал, Сибирь, почти вся центральная Россия — погрузились в вечную мерзлоту. Санкт-Петербург вообще погребло под многометровыми слоями льда и снега.

Так или иначе глобальная катастрофа зацепила всех, но больше всего досталось многострадальной России. В сущности Россия приняла на себя основной удар. Пострадавшие в меньшей степени коварные соседи сразу воспользовались моментом и отобрали у нее все, до чего могли дотянуться: Дальний Восток, Азию, Кавказ, Малороссию, включая причерноморье, Азов и Каспий.

Шакалы рвали тело ослабевшей России и не добили окончательно только потому, что не смогли договориться и поделить между собой самый лакомый кусок. А еще потому, что побоялись. Понимали, что за последний оплот своего государства русские будут драться до последнего.

Вот так от России и остался один только Крым, ставший теперь островом. Сюда в Крым и переехали все выжившие после катастрофы, устроенной инопланетянами.

Европа, кстати говоря, тоже очень сильно пострадала, частично погрузившись в моря, замерзшее Балтийское соединилось с Черным широким проливом. Голландия была затоплена на две трети, от Финляндии и Швеции тоже мало что осталось.

Но были и те, кому планетарная катастрофа пошла на пользу. Особенно пофартило Британии. Она наоборот существенно приросла территорией, поднявшись над уровнем моря, как, кстати, и Япония, словно два надувшихся прыща на теле планеты.

Британия заселяла поднявшиеся из моря земли беженцами из Европы. Спасающиеся от наводнения немцы, французы, итальянцы вынужденно становились новыми подданными британской короны. Похожая картина наблюдалась и в Японии, разве только своим беженцам Япония не давала даже ограниченного в правах гражданства, как это делала Британия. Япония предпочла иметь совершенно бесправных рабов.

Бритиша и японцы отхватили свой выигрышный лотерейный билет. В течение всего двадцатого века они наращивали мировое влияние, укрепляясь в качестве ведущих игроков на мировой арене. Они так и не решились напасть на Крым, но с позиции силы продавили свои кабальные, унизительные условия, разделив напополам и взяв в «аренду на сто лет» все Крымское побережье под свалку мусорных отходов.

Вот вроде бы Россия совсем ослабла, уже не представляла никакой даже гипотетической угрозы, а они продолжали и продолжают ее ненавидеть и бояться… и гадят, гадят и гадят по принципу: «так не доставайся же ты никому».

У меня от прочитанного на лбу выступила испарина и слегка поплыло перед глазами. Я оторвался от чтения, попытавшись проморгаться. Нет, похоже дело не в испытанном потрясении. Что-то не так с этим баром или… или с этим бесплатным пивом.

— Допивай, допивай, — потребовал зазывала злобно, — Или я силком в тебя залью.

— Хватит болтать, — прикрикнула на типа барменша, — Он поплыл. Влей в него остатки. Надсмотрщики уже едут. Они не любят ждать.

Надсмотрщики? Я отчетливо вспомнил вертухаек на мусорном полигоне. Так вот как они получают для себя новых рабов. Выкупают вот в таких вот барах посетителей, подпоенных отравой. Ну что ж, одной загадкой меньше.

Зазывала двинулся ко мне с решительным видом с намерением залить в меня остатки пива из бокала. Барменша вышла из-за стойки, видимо, готовая страховать подельника, а в моих руках материализовалось кайло.

— Откуда у него это? — взвизгнула барменша, — Ты совсем дурак? Пустил его в бар с киркой?

— А ну брось, — заорал зазывала, выхватывая нож бабочку, — А то на куски порежу.

Я не стал отвечать. Этот балаган меня утомил. Ткнул типу торцом кайла прямо в кривящийся рот. Его гнилые зубы посыпались как горох из дырявого мешка. Одного удара ему хватило, рухнул на пол, заливая его кровью изо рта.

Барменша заверещала пожарной сиреной и попыталась спрятаться от меня за стойкой, нырнув под столешницу.

— Сейчас полиция приедет! — блажила она, — Я вызвала полицию!

Ишь ты, сразу про полицию вспомнила, сука. Кинув взгляд на электрическую конфорку, увидел, что она даже не включена. Никакой яичницей кормить меня не собирались. А могли бы покормить перед тем, как продать в рабство. Могли бы проявить хоть какую-то человечность.

Ну как так? Нет у России злее врага, чем свой собственный подлый люд. Видимо, от подмешанной в пиво отравы у меня на некоторое время «отвалилась планка». Я вскочил на прилавок и стал крушить кайлом все, до чего мог дотянуться.

Вспомнив, что в харвестере еще остались водород и кислород, выпустил эти два газа, долбанув киркой по кассовому аппарату. В аппарате что-то замкнуло, вызвав короткое замыкание. Кислородно-водородная смесь на этот раз даже не загорелась, а взорвалась. Высокоградусное пойло из разбитых бутылок вспыхнуло синим пламенем. В баре начался пожар.

Удовлетворившись развалинами бара, спрыгнул с прилавка и пошел на выход. Зазывала, по всей видимости, закрыл входную дверь изнутри на ключ, чтобы я ненароком не сбежал. Не стал тратить время на поиски ключа. Выбил кайлом личинку замка, распахнул дверь толчком ноги и вышел из бара. Перекусил, называется.

Со стороны улицы раздался стрекот полицейской сирены. Быстро менты примчались. Скорее всего «дежурили» где-то неподалеку. Как там сказала Аврора: «либо тебя крышует госструктура вроде нашей конторы, либо бандиты». Похоже, крыша приехала.

Выходить на дорогу нельзя, и хорошо, что в этом баре выход со двора. Я ломанулся по едва заметной тропинке, петляющей между лачуг. Бежал довольно долго, чтобы быть полностью уверенным, что менты, если и погнались, то отстали. Но думаю, менты и не пытались меня преследовать. Не настолько они заинтересованы, чтобы гоняться за бомжами по вонючим трущобам.

Пока бежал, дурь полностью выветрилась, благо отхлебнул я из того бокала немного. Перешел на шаг и шел еще около часа, пока не вышел на склон, с которого открывался вид на море. Увидев вдали у причала сухогруз с надписью «Глория» на латинице, понял, что вернулся почти в то же место, с которого начал свое попаданство в этом мире с той разницей, что теперь я нахожусь по другую сторону от колючей проволоки. Ну хоть какой-то прогресс.

Двинулся неторопливо вниз по склону, начав погружаться в мусорные кучи, словно в какую-то рукотворную пучину. То здесь, то там попадались нищие, ковыряющиеся в мусоре. Бросив на меня быстрый взгляд, они отворачивались и спокойно продолжали копаться дальше.

Ну что, Вик, наконец, ты попал в среду, в которой не выглядишь чужуродно. Здесь ты свой, так сказать, в своей стихии. Один нищий, увидев меня, даже обрадовался, отбросив пакет с мусором, в котором рылся до этого, двинулся мне навстречу.

— Молчун, ты? Ты живой?

На всякий случай повертел головой, убеждаясь, что ни к кому другому этот нищий обращаться не мог. По всему выходит, что я и есть тот самый Молчун.

— Молчун, ты чего? — забеспокоился нищий, — Не узнаешь меня? Это же я, Аристотель.