Алехандро

В двери тихонько поскреблись, и Каролина завозилась, пытаясь приподняться. Шепнул ей, чтобы она спала, а сам осторожно высвободился, вставая с кровати. Мне очень не хотелось покидать ее, было желание послать того, кто посмел нарушить наше уединение к чертям, и остаться с любимой женщиной. Любимой женой. Смотреть, как она просыпается, как нежная улыбка коснется припухших от поцелуев губ, как заскользит нежный шелк по ее коже, обнажая...

Так, нужно срочно уходить, пока я действительно не решил забросить все дела и остаться со своими девочками дома. Но мне нужно было довести все до конца, разобраться, наконец, с тем, что натворили мои близкие, а потом... потом я буду очень стараться загладить собственную вину перед Каролиной. Вряд ли она когда-нибудь сможет простить меня и тех, кого уже нет рядом, но я знаю, у нее доброе сердце и чуткая душа, она не сможет долго обижаться. Тем более, я решил сделать им всем сюрприз.

– Сеньор, простите за беспокойство, – тихим голосом произнес Диего, стоило мне выйти в коридор, где топтался охранник, – я принес все, что вы просили.

– Хорошо, идем, – сухо сказал в ответ, старательно не смотря на собеседника. Не давала мне покоя вчерашняя сцена, за которой я наблюдал, пока мы подъезжали к дому. Каролина в тот момент выглядела расстроенной, а Диего что-то слишком напористо ей пытался доказать. Ревность снова ядовитой змеей заползла в душу, жаля сердце, и никак не удавалось отделаться от мысли, что я снова поступаю как идиот.

Мы вошли в мой кабинет, где на столе уже лежала внушительная папка с информацией, что по моему приказу собрал Диего. Конечно, следовало озадачиться этим раньше, но тогда я был просто раздавлен, как мне казалось, предательством жены, и не желал замечать очевидные вещи.

– Простите мое вмешательство, сеньор, – снова подал голос Диего, хотя раньше никогда не делал так, пока его не спрашивали напрямую. Он был профессионалом своего дела, и поэтому я даже от удивления поднял брови. – Вчера сеньора Каролина была расстроена смертью сеньоры Алмейра, поэтому вряд ли расскажет вам.

– А ты настолько хорошо изучил мою жену, Диего? Даже по имени уже называешь? – приподнял в удивлении бровь, стараясь говорить ровно. Внутри поднималась знакомая волна уже не раздражения, что посторонний человек вмешивается в мои семейные дела, а настоящего гнева. Диего всегда отличался спокойствием, я бы даже сказал холодностью, в отношении других людей, но сейчас было видно, что он по-настоящему переживал за мою жену. И мне это не нравилось.

– Не в этом дело, сеньор, – спокойно осадил меня охранник, что заставило еще больше разозлиться. – Просто я сам только вчера догадался обо всем. Сопоставил факты, поэтому не рассказал всего сразу. Да и на тот момент, вы уже прекратили поиски жены, обратив все внимание на свою мать, на ее здоровье...

Я сжал челюсти. И кулаки. Диего сознательно выводил меня из себя, только я не понимал, чего он хотел добиться.

– Диего, или ты говоришь, в чем дело, или..., – я теперь по-настоящему разозлился. Даже строчки перед глазами заплясали, и пришлось отложить бумаги, чтобы посмотреть в лицо охранника. Оно утратило обычную отстраненность, с которой он смотрел на окружающих, если они каким-либо образом не касались его лично или рабочих моментов. Сейчас он выглядел до непривычного озабоченным, словно вся эта ситуация затрагивала его лично.

– Я был сопровождающим сеньоры Леонорры в тот день, когда она посещала с благотворительным фондом один из приютов в городе. Ваша компания взяла шефство над ним и еще несколькими, – я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит. Да, мама всегда занималась благотворительностью, считая, что те, кто имел больше, должны помогать тем, кто не имеет вообще ничего. Отец ее поддерживал, а потом и я, встав у руля компании.

– Диего, это ни для кого не секрет...

– Верно, только в тот день все было иначе, потому я хорошо его запомнил. А теперь и вы посмотрите название того приюта и сопоставьте с тем, где провела четыре месяца ваша жена. – Диего скупо усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом, а я снова опустил взгляд на отчет, который предоставил мне охранник. Перед глазами поплыли круги, когда я вчитался в строки. Получается... мама каким-то образом узнала, где находится Каролина, либо наткнулась на нее случайно? Тогда, почему промолчала? Почему не рассказала, что видела ее?

– Ты... видел ее тогда? – охрипшим от волнения голосом спросил я, листая отчет от начала до конца.

– Нет, – он качнул головой, – мы слишком быстро покинули приют, к тому же я находился снаружи, а сеньору вывела ее подруга, сеньора Хименез. Но мне тогда показалось странным, что сеньора зашла в приют, – он кивнул на бумаги, в котором значилось название места, где, оказывается, провела некоторое время моя жена, – а потом ее быстро вывели оттуда. Прошло буквально не больше десяти минут. Сеньора приказала мне ехать в больницу немедленно, так как почувствовала себя плохо. Я вам еще звонил из клиники в тот день.

Я медленно кивнул, вспоминая события почти двухлетней давности. После смерти брата, мать сильно сдала, но при этом старалась на людях не показывать этого. Она всегда ненавидела, когда ее жалеют окружающие, и на людях оставалась невозмутимой и гордой. Я не понимал этого тогда, не понимал и сейчас.

Я откинулся на спинку кресла, подняв взгляд в потолок. Неприглядная правда открывалась, но более всего задевало то, что мои близкие довольно долго обманывали меня, и это тяжким грузом ложилось на сердце. Чувствовал себя откровенным идиотом, а как теперь все исправить, не знал. Ладно, буду разбираться дальше...

Я опустил взгляд в цифры, которые пестрели на белой бумаге. Выписка с банковского счета моего брата, выписка со счета карты, на которую я перевел деньги для жены. Несколько погашенных долговых расписок от Себастьяна, я о них даже не знал, странно, что они всплыли только сейчас? Судя по дате, сделала это мама, больше на тот момент некому. А еще все указывало на то, что мой братец в последнее время жил не по средствам, а мать его покрывала. Только ее средства да доля в фирме помогали оставаться ему на плаву. Да и те он просаживал в интернет-казино, дорогих ресторанах, клубах и на сомнительные покупки, вроде той, что стала для него последней.

Шикарный автомобиль, который после аварии превратился в груду металлолома, погребая вместе с собой моего брата и его невесту Лорену Хименез. Мой брат приобрел его на деньги, предназначенные моей жене. Но как он это провернул, оставалось загадкой. Нет, не то, как обналичил – как смог забрать карту, оставленную вместе с бумагами на развод. Кто-то помог ему, и мне не хотелось верить, что мама... могла.

– Ты выяснил?.. – договорить не смог, но Диего понял меня сразу.

– Не сразу, сеньор, – спокойно отозвался он, глядя на меня проницательным взглядом темных глаз, а затем впервые отступил от правил общения «клиент – охранник». – Алехандро, поверьте, если бы я не отвлекся в тот момент на вашу маму, то непременно нашел Каролину, – я поморщился, так как мне было неприятно, что моя жена нравится кому-то еще. Хватило моего сволочного братца с его попытками соблазнения и мнимой изменой. Хотя теперь я уже догадывался, что мне умело вешали лапшу на уши, чтобы разлучить с женой. А я повелся, как... сопливый мальчишка. – Да, она была в тот день в приюте, как выяснилось. Ее нашли без сознания на каком-то пустыре за городом. Выходили, но она потеряла память. Я говорил с доктором, который на тот момент ее лечил. Он сказал, что девушка не помнила ничего, даже имени, и точно не притворялась. В этом центре помощи она прожила четыре месяца. И да, на момент ее попадания к ним, она была беременна. Врачи потому и не решались начинать терапию, боясь навредить ребенку...

Его слова оборвал стук предметов, полетевших со стола. Ярость застилала глаза, стоило мне понять,что они сделали с моей женой. Мой брат, Лорена, моя мать – они не просто хотели вычеркнуть ее из моей жизни, они пытались ее убить. Но не это было хуже всего – я ничего не сделал, чтобы защитить ее. Я верил всем, кроме собственной жены. Пестовал свою обиду на протяжении всего времени, выплескивал гнев на Каролину, унижал и оскорблял ее, грозил отнять последнее, что у нее оставалось – ребенка. Я теперь не знаю, сможет ли она простить меня, но себя я не прощу никогда. Она прошла через такие испытания, а я...