– Кто я – уже не важно, сеньора, – улыбнулся он в ответ, – я давно смирился со своим именем, которое раньше было позывным. Когда-то давно я... подставился на оперативном задании и... тогда от мест не столь отдаленных, меня спас один человек. Но одно я могу сказать точно, что вы поразительно похожи на него.
Я застыла, не зная, что ответить. Он прав, я знала, о ком он говорит, но встречалась с ним всего один раз. Да и тогда он стоял далеко от меня, скрывая лицо в полутени. Только глаза – их я запомнила очень хорошо, потому что они были такими же, как у меня. Он дважды спасал меня, а я даже ни разу не поблагодарила его.
– Он... бандит, – тихо проговорила я, отводя взгляд, – а еще... никогда не интересовался мной. Ни когда я жила с родителями, кочуя из города в город, ни потом, когда попала в приют...
– Разве это так важно? – пожал плечами Диего, подхватывая на руки мою дочь, которая подползла к его ноге и теперь, цепляясь за штанину охранника, пыталась приподнять попу, качаясь на нетвердых ножках. – Я просто к тому, что мужчина, что бы он ни говорил, все равно будет любить ребенка той, которая ему дорога. Вам нужно поговорить, потому что иначе тень Себастьяна всегда будет стоять межу вами.
– Он не поверит, – просипела я, покачав головой.
– Так заставьте его поверить! – жестко приказал Диего, и я испуганно посмотрела в его хмурое лицо. Сейчас он отличался от того немногословного охранника, который встретил меня в день приезда. Он знал обо мне куда больше, чем могло показаться. И это заставило меня напрячься – что он хотел сказать мне?
– Каро! Я приехал, Каро!
Громкий оклик разорвал напряженную тишину, которая повисла между нами, несмотря на привычный уличный шум. Я резко обернулась, глядя, как к дому подъезжает автомобиль Алехандро, из открытого окна которого высовывалась темноволосая голова Эрни. Что-то утром муж говорил о поездке, но сонная я не восприняла его слова о предстоящем сюрпризе.
Я неверяще смотрела, как подросший мальчишка выскакивает из автомобиля и несется в мою сторону. Хорошо в этот момент Тея сидела на руках Диего, потому что ноги мои вдруг подкосились, и только крепкая рука охранника удержала меня от позорного падения. Следом из автомобиля выбрался хмурый Алехандро, но я не обратила на его недовольства никакого внимания.
– Эрни! Эрни, мой мальчик, – я прикоснулась к его щекам, отмечая, что он похудел и стал выше ростом. Я обняла его хрупкое тельце, а по моим щекам текли непрошеные слезы. Я целовала его, чувствуя себя счастливой. – Эрни...
Позади пискнула Доротея, возмущенно агукнув – как же, не ее высочество обнимают!
– Ну, Каро-о! Не плачь, я же приехал, – страдальчески пробубнил Эрни, явно не готовый к моим нежностям, но стоически стерпел еще пару моих поцелуев в щеки. Я рассмеялась сквозь слезы, еще раз обняв его, а затем с чьей-то помощью поднялась. Неожиданно почувствовала легкий поцелуй в макушку и обернулась, смотря на Алехандро, вместо Диего державшего на руках дочь, которая с любопытством тянулась к новому незнакомому лицу. Мальчик тоже с интересом рассматривал ее, осторожно дотронувшись до пухлой ручки дочери. – Ой, а это моя сестричка? Какая хорошенькая...
Этот вечер стал для меня самым счастливым за все время, и надеялась, что он никогда не закончится даже, когда пошла укладывать спать Тею. Я наконец обрела свою семью. Те, кого я люблю, были со мной рядом. Пока купала дочь, Эрни, не умолкая, рассказывал мне, как ему нравилось учиться в школе и как он скучал по нашим вечерним посиделкам. Даже вызвался почитать сказку Доротее, хотя я со смехом пыталась убедить его, что она заснет раньше, чем он откроет книгу. Потом мы немного посидели, смотря на спящую девочку, которая сладко причмокивала пухлыми губками во сне.
– Она такая миленькая, – прошептал Эрни, осторожно поглаживая по черным кудряшкам малышку. – На тебя похожа, Каро, – посмотрев на меня блестящими темными бусинами глаз, выдал мальчишка, а потом как-то не по-детски вздохнул. – Бабуля, наверное, тоже была бы рада ее увидеть, правда? Дори такая красивая и умная девочка.
– Ну... , – кашлянула я, не ожидая его слов, – сеньора Леонорра всегда может приехать и увидеть ее, – я немного растерялась от его слов. Сама удивлялась, почему до сих пор она не посетила нас в этом доме? К тому же... разве не к ней Алехандро собирался отвезти мою дочь? – Странно, что она еще ни разу не появилась...
– Каро! Я уже взрослый! – вдруг возмутился мальчик, глядя на меня серьезным взором, а я только сейчас обратила внимание, как он повзрослел. – Можешь не скрывать от меня, что бабушка улетела на небушко и живет там с ангелочками. Я знаю, мальчишки говорили, что они с папой... моим настоящим, тот, который Себастьян, ушли туда.
– Погоди, Эрни, – я непонимающе уставилась на сына, – разве сеньора Леонорра... умерла? – на последнем слове голос сорвался, став хриплым и глухим. – И... Баст... Себастьян?
– Эрни, комната для тебя готова, – раздался от двери сухой голос Алехандро. Будто во сне, я повернулась в его сторону, глядя на него пустым сухим, взглядом. Нет, я не была черствой и бездушной, но плакать отчего-то не получалось. – Иди спать, я останусь с Каро...
– Хорошо, – со вздохом поднялся он и направился к себе. Уже на пороге вдруг обернулся, посылая мне воздушный поцелуй. – Я люблю тебя, Каро, не пропадай больше, ладно?
Я вздрогнула, но ответить не успела. За ним плотно закрылась дверь, оставляя нас с Алехандро наедине. Я, словно в прострации, смотрела на него, не находя слов, чтобы выразить... что? Соболезнования? Вряд ли они уместны, спустя столько времени? Или все же...
– Я не знала, – прошептала, вставая напротив Алехандро, и с силой сжала ладони, старательно подавив желание его обнять. Нужны ли ему мои утешения? За все время он ни разу не дал мне понять...
– Не знала что? – глухо спросил он, одаривая меня тяжелым взглядом. – Об этом не говорил и не писал только ленивый, – резко выдохнул Алехандро, а потом уже спокойнее продолжил, – Себастьян разбился на машине. Это произошло спустя неделю после твоего исчезновения, – на меня посмотрели странным взглядом, но я промолчала, ожидая продолжения. Не знаю, какой реакции от меня ожидал Алехандро, но я действительно ничего не знала. – Его смерть мама пережила тяжело, хоть и не показывала этого, а потом... совсем сдала.
– Сеньора Леонорра умерла, – каким-то безжизненным голосом произнесла я, совершенно не слыша того, что он мне говорил. Зачем? – Она всегда была... такой сильной. Я восхищалась ей...
– Несмотря, что она... обидела тебя? – красивые губы Алехандро скривились в усмешке, а его взгляд снова стал колючим и чужим. – Я узнал правду, Каролина, мама... она ведь...
– Не важно. Уже не важно, Алехандро, – я шагнула вперед, обнимая его за талию и утыкаясь лицом в его крепкую грудь, – если бы я только знала...
– Что это изменило бы, Лина? – он осторожно отстранил меня, за подбородок приподнимая мое лицо. Я смотрела и не могла оторвать взгляда от его манящих темных глаз. В них я видела боль его переживаний и потери, но было там еще кое-что – в них горело... желание? Восхищение? Нет, что-то такое, от чего дыхание застряло в груди. Надежда? И я забыла все, что было между нами раньше, все недомолвки, ссоры... В его глазах я видела отражение своих же чувств и эмоций.
– Не знаю, может быть... все, – голос сорвался, но я уже не думала ни о чем. Просто шагнула снова к нему, приподнимаясь на носочках и касаясь любимых губ своими губами. Я помнила все его поцелуи. Они имели привкус полынной горечи после нашего расставания. Этот поцелуй отличался от них, в нем была медовая сладость надежды. Надежды, что все у нас будет хорошо.
– Лина, – пальцы Алехандро судорожно сжали мои плечи, а он сам продолжал губами касаться моих губ, щек, лба, а его дыхание обжигало кожу. – Лина, я не могу... не хочу останавливаться. Но...
– И не надо, – таким же хриплым от возбуждения голосом, прошептала в ответ, – не останавливайся...
