Я осторожно протянула ладонь, касаясь его щеки. Она была немного колючей от щетины, видимо, он действительно все время проводил рядом со мной, а еще с дочерью, так как я знала, что Тея не отпустит того, кто ей приглянулся сразу. Алехандро прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением, а я... я совершила, пожалуй, самый глупый поступок из всех, что натворила за свою жизнь. Возможно, я еще пожалею об этом, но, потянувшись ему навстречу, прикоснулась губами к его губам, потому что не могла больше думать ни о чем. Он снился мне все это время, я скучала по его поцелуям, по его ласкам, и сейчас мне было плевать на все, что случилось между нами. За эти два года я так и не смогла его забыть. Не смогла разлюбить.

– Лина, девочка моя, сладкая, – с его губ срывались ласковые слова, сказанные чуть хрипловатым голосом, а мы целовались так, словно в последний раз.

– Ма! Ам! – возмущенный возглас моей... нашей дочери привел нас обоих в чувства. Недолго думая, маленькая хулиганка дернула меня за локон волос, а Алехандро едва не зарядила пяткой в подбородок. Знает, как нужно обращать внимание на свою драгоценную персону.

– Тея, да твоя она, твоя, – рассмеялся муж, целуя дочь в щеку. Она тут же потянулась к нему, выставляя ручки, и Алехандро отчего-то замер, будто спрашивая моего разрешения. Я только улыбнулась, передавая ему дочь. Тея тут же обхватила и его ручонками, смотря на меня хитрым взглядом карих глаз. – Я всегда мечтал, чтобы у меня была такая бандитка, – признался он, проводя носом по бархатистой щеке ребенка, а затем вставая с кровати. – Пойдем, нужно дать маме переодеться, а мы пока с тобой выберем наряд для тебя, да?

Я проводила их обоих счастливым взглядом, а затем прижала пальцы к губам, словно хотела запечатлеть на них наш поцелуй. Сердце громко грохало в груди, а воздух отказывался поступать в легкие. Я не знала, как долго продлится мое хрупкое счастье, сможем ли мы на осколках нашего прошлого выстроить что-то новое, что будет нам дороже всего на свете, но я надеялась, что нам удастся не повторить прошлых ошибок.

Алехандро

– Думаешь, Каро будет рада меня видеть? – в который раз спросил Эрни, не переставая ерзать на сидении автомобиля и постоянно высовываясь в окно, словно это могло приблизить конечную точку нашего пути. Я только с улыбкой смотрел на сына, который за эти месяцы вырос и будто возмужал. И пусть ему всего восемь, мне казалось, что Эрнандо стал старше минимум на пять лет, слишком серьезный взгляд иногда доставался мне.

Я понимал, что он до конца мне так и не простил, что два года назад его резко вырвали из привычной среды и разлучили с девушкой, которая нашла к его сердцу незаметную тропинку. И никогда не прощу себе того, что сам сломал между нами то хрупкое доверие, которое он испытывал ко мне. Не стоило мне тогда уступать уговорам матери, что Эрни будет лучше переждать наш с Каролиной развод в закрытой школе.

– Она спрашивала о тебе... не у меня, но..., – я бросил на сына быстрый взгляд. Упрямо поджав губы, он нарочито равнодушно смотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж, и так в этот момент напоминал мне... меня в том же возрасте. Странно, я никогда не задумывался над тем, на кого будут похожи мои дети, да и Эрни был сыном брата, но как же мы с ним были схожи. – Эрнандо, я знаю, что ты до сих пор обижен на меня, но, пожалуйста, не думай, что я специально разлучил вас тогда.

– Ну да, ты всего лишь послушал бабушку, – фыркнул он, прикрывая глаза. Совсем уже взрослый. – Она всегда говорила плохо о Каро, а я сказал ей, что это Лорена все подстроила. Она сделала так, чтобы Каро уехала. Я слышал, только... ой, Каро сказала мне не говорить никому, – покраснев, племянник бросил на меня испуганный взгляд, а я даже немного снизил скорость, чтобы внимательно расспросить его.

– О чем они говорили, Эрни? – постарался, чтобы голос не звучал слишком резко, иначе он мог снова закрыться от меня, а я... – Лорена больше не сможет навредить нам, сынок. Но мне очень важно знать, что ты слышал.

– Ну-у, – протянул этот негодник, явно испытывая мое терпение. Пришлось даже остановить машину и развернуться к нему, – Каро просила меня не говорить ничего тебе – мы с ней решили играть в шпионов. Да, настоящих, – сверкнул белозубой улыбкой Эрнандо, гордо выпятив остренький подбородок. – Каро предупредила, что ты не поверишь мне, а еще нельзя просто так обвинять взрослых...

– Тут она права, обвинять без доказательств нельзя, но... ты мог прийти ко мне и все рассказать, а я бы сам присмотрелся к сеньорите Хименез, – я попытался смягчить свои слова, хотя с языка рвались другие.

– А у меня были доказательства, – важно заявил мальчик, смотря на меня с вызовом, – только ты сразу отправил меня в школу, и я не стал рассказывать тебе. Ты предал нас с Каро, встал на сторону этой лгуньи. А она... это она подговорила па... дядю Баста, чтобы он сделал плохо Каро. Я слышал и снял все на телефон.

Меня словно кипятком облили. Я смотрел на племянника и не верил тому, что он говорил. Баст и Лорена были в сговоре? И сделали так, чтобы я обвинил в измене жену, выгнал ее из дома, а потом...

– А они... у тебя остались? Доказательства? – спросил у мальчика. Пусть он случайно назвал папой Себастьяна, но Эрни был моим сыном. – О чем они говорили, помнишь?

– Да, – кивнул он, а затем порылся в рюкзаке, извлекая из его недр старенький телефон, который был у него два года назад. Я потом, правда, купил и привез ему новый, но Эрнандо в ту нашу встречу даже не вышел ко мне – слишком был обижен за быстрый отъезд и разлуку с Каролиной.

Сын протянул мне телефон, а затем нажал что-то на экране, и я услышал злой голос:

– ... до каких пор мне терпеть эту русскую выскочку? – визгливо поинтересовалась Лорена. Ее голос я узнал сразу, пусть и прошло много времени. – Она уже настроила Алехандро против меня. Против матери, а ты даже не шевелишься, Баст!

– Не суетись, Лои, – длинный вдох, а затем чересчур расслабленный выдох. Я бросил быстрый взгляд на Эрни, надеясь, что он в силу своего возраста не поймет, что это значило. Я же... я знал, что брат употребляет запрещенные вещества, только не ожидал, что сын станет тому невольным свидетелем. – У меня все под контролем. Нужно только выманить Хана из дома, а для этого нужен весомый повод.

– Да у тебя одни отговорки! Ты ничего не можешь! – снова взвизгнула Лорена Хименез, а у меня сжались кулаки. Попадись мне сейчас эта дрянь, я бы с нее три шкуры спустил. А ведь претворялась невинной овечкой. Прав был Егор – я был слишком слеп тогда, веря своим родным. – Даже соблазнить девку не можешь, а ведь раньше у вас с братишкой это выходило складно.

Снова бросил быстрый взгляд на Эрни, но тот смотрел в окно, не обращая на меня внимания. Нет, я не питал иллюзий, что сын не понимал всего разговора, которому стал невольным свидетелем, думаю, он просто уже выучил его наизусть, раз столько лет хранил запись. Только... почему он ни разу не сказал мне о нем?

– Есть у меня на примете человечек, который поможет не только очернить дорогую невестку в глазах ее мужа, но и заставит братца сорваться на спасение своей единстве..., – на этом моменте разговор оборвался, и я внимательно посмотрел на сына. Мальчик виновато спрятал взгляд, и у меня возникло нехорошее предчувствие.

– И что было дальше? – ровным голосом спросил я, хотя, кажется, догадывался, что произошло потом. – Баст или Лорена?

– Бабушка, – виновато опустил он голову, – она подошла неслышно, хотела даже отобрать у меня телефон. Едва не втащила в комнату, но тут вышла эта противная Лорена, – сын скривился. – Она, правда, больше не будет приезжать к нам? – его темные глаза светились от ожидания и какой-то тревоги. – Она попыталась отобрать телефон, говорила бабушке, что я плохой, что я вру, а она не сделала ничего такого. Я хотел включить запись, но бабушка вдруг сказала, что это Каро плохо на меня влияет, и что сегодня же скажет тебе, чтобы ты отправил меня в интернат. И ты ей поверил, а не мне! – последнее было сказано сквозь слезы, которые выплескивались вместе с обидой, копящейся все эти годы в душе Эрни. Каким я был дураком, что в тот день не послушал ребенка, пытавшегося мне рассказать правду. Что был так зациклен на тех фотографиях, которые мне показал тот мужик, Шефер, кажется. И что мне стоило потребовать у Диего выяснить все о нем, с кем связан, но нет... Эрни прав, я верил кому угодно, но не тем, кто был искренен со мной с самого начала. И как теперь смотреть в глаза Каролине? Простит ли она меня когда-нибудь?