– Можно я посижу тут? Немного..., – улыбка вышла вымученной, и, наверное, потому, в глазах стюардессы мелькнуло понимание и улыбка.
– Конечно-конечно, все в вашем распоряжении. Пойдемте, тут вам будет удобнее, – она жестом указала мне на место у иллюминатора, а затем показала, как превратить кресло в удобную кровать. Вот никогда в жизни не летала с таким комфортом! Я даже сразу провалилась в сон, пусть и поверхностный, так как слышала тихие голоса рядом, а потом, словно кто-то осторожно провел пальцами по скулам и волосам. Хотя... наверное, мне это просто приснилось.
Город встретил нас густыми чернильными сумерками, которые свойственны всем южным странам. И только яркие огни фонарей и фар автомобилей разгоняли их, пока мы ехали по его широким улицам. Алехандро несколько раз пытался со мной заговорить, но отвечала я односложно, а потом и вовсе отвлеклась сначала на ребенка, затем уставилась в окно, словно могла там что-то рассмотреть. Я чувствовала, что он в недоумении от моего поведения, злится, но сделать с собой ничего не могла. В голове до сих пор звучали его слова.
Автомобиль затормозил у небольшого дома в центре города, и я нахмурилась. Если мне не изменяла память, это был один из домов, принадлежащих семье Алехандро, но не тот особняк, в котором мы жили сразу после свадьбы. И это было странно. Он решил, что пока нам с его матерью не стоит встречаться? Возможно, я даже порадуюсь этой передышке, а то и вовсе тому, что мы с ней никогда больше не встретимся.
– Ты... переехал от мамы? – осторожно спросила его, и мужчина бросил на меня выразительный взгляд, смысл которого мне не был понятен. Как и его молчание в ответ. Быстро справившись с ремнями на этот раз, я уже потянулась, чтобы взять дочь, но Алехандро меня опередил, забрав ребенка к себе. Оставалось только сжать зубы и выскочить из машины, чтобы снова не плестись, как собачонка на привязи за ними. Это было унизительно, но приходилось пока терпеть. Ради дочери.
В широком холле нас поприветствовала невысокая полноватая женщина с мягкими чертами лица, темными проницательными глазами и легкой сединой в черных густых волосах, стянутых на затылке в сеточку, как это делали раньше благородные сеньоры. Темное платье и строгий белый воротничок делали ее похожей...
– Каролина, это Хуана, наша экономка, – женщина склонила голову, и мне пришлось подойти и встать рядом с бывшим мужем, иначе это смотрелось бы странно, будто я прячусь за него. Также пришлось проглотить слово «наша» – будто мы действительно муж и жена и вернулись домой после небольшого путешествия. – По всем вопросам можешь обращаться к ней.
Я кивнула и поздоровалась на испанском, чем, наверное, немало удивила женщину. – Хуана, отнесите, пожалуйста, Доротею в детскую, а нам с тобой, Лина, нужно поговорить. Идем...
Возразить я не успела, только проводила испуганным взглядом, как спокойно Алехандро передал дочь на руки незнакомой женщине, и та так же спокойно отнеслась к этому. Да что же это?! Даже дочь предает меня, а ведь раньше она никогда не отпускала меня дольше десяти минут. Растерянно, да и что говорить, расстроенно, смотрела им вслед, пока Алехандро снова не окликнул меня, чтобы увести в кабинет.
Ну, это я так поняла, когда мы направились вглубь коридора на первом этаже, чтобы оказаться в просторном помещении, в котором стоял огромный стол с полированной черной столешницей, несколько стеллажей с книгами и прочими папками с документами, а позади этого строгого великолепия было расположено огромное панорамное окно, открывающее потрясающий вид на сад. Сейчас его лишь слегка освещали небольшие фонари, придавая загадочности, но, уверена, днем он нисколько не хуже смотрится.
– Каролина! – окликнул голос, и я вздрогнула, выплывая из своих мыслей. – Садись, – мне указали на стул рядом, и я неожиданно тяжело опустилась в него, словно мне на плечи положили огромный груз. Что еще ему нужно от меня?
Алехандро сел напротив, мрачно смотря куда-то вдаль, а затем передвинул свой стул так, чтобы мы практически оказались рядом, едва ли не прикасаясь коленями. Пришлось углубляться внутрь сидения так, чтобы между нами оставалось расстояние.
– Что ты хотел, Алехандро? – все же решила нарушить тишину, так как она стала практически невыносимой, а мужчина сверлил меня тяжелым взором, будто не решался начать разговор. – Скажи, зачем ты привез нас сюда? Мы вполне могли бы жить в гостинице, пока...
– Каролина! Уясни раз и навсегда – Доротея будет жить в семье Алмейра! Нравится тебе это или нет, но она Алмейра! Это ее дом! – резко проговорил Алехандро, а мне... мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым.
– Моя дочь не останется здесь! Я признаю, что растерялась и позволила привезти нас сюда, – зло выдохнула я, чувствуя, что не раз пожалею об этом, – но в Испании она не останется. Можешь делать хоть тысячу экспертиз, но без моего дозволения никто тебе этого не позволит, – внутри полыхнула такая ярость, что перед глазами все потемнело. – Я не желаю иметь с тобой никаких дел, Алехандро. Мы погостим тут, но вернемся в Россию.
– Тебе никто не позволит уехать, – холодно произнес мужчина, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд снова стал колючим, а лицо – ледяной маской. – Уехать ты точно не сможешь, тем более, увезти гражданку Королевства Испании, коей Тея является по праву рождения.
– А ты меня останови, – бросила я, вставая и опираясь руками о столешницу, так, что практически нависала над ним. – Я тебе никто...
– Ошибаешься, дорогая, – холодно усмехнулся Алмейра, доставая из внутреннего кармана пиджака тот самый паспорт. Который мой. И бросил его на стол. – Можешь полистать на досуге и, наконец, запомнить, что ты – моя жена, – его голос похолодел еще на несколько градусов, и мне вдруг стало не по себе. Что он задумал? – А Тея моя дочь, которую ты увезла за границу...
– Ты отказался от нас, – не смогла удержаться от реплики, но тут же прикусила губу, видя, как недобро усмехнулся Алехандро. – Ты сам сказал, что Тея не твоя дочь, мало ли от кого я ее родила? – я скрестила руки на груди, с вызовом смотря на мужчину, который... оказывается мой муж! – Ты не знаешь, когда... я ее зачала, так зачем говоришь, что она...
– Хватит! Достаточно, Лина, – настала очередь Алехандро подняться и практически оказаться лицом к лицу со мной. – Не пытайся казаться хуже, чем есть, Каролина. Я и без экспертиз тебе скажу, что Тея похожа на всех Алмейра, даже глаза не твои, – я дернулась, но неожиданно мою ладонь, что лежала на столе, накрыла рука Алехандро. – Поверь, я не желаю разлучать тебя с дочерью, в конце концов я не монстр, как бы ты меня не представляла. Я дал тебе выбор, ты его сделала...
– Выбор? – усмехнулась, старательно сглатывая горечь от его слов. – Отдать тебе ребенка самой или ждать, пока ты сделаешь мою жизнь настолько невыносимой, что сбегу сама? Это не выбор, Алехандро – это ультиматум. Я никогда не оставлю дочь, пусть ты способен сломать жизни мне и ей...
Его рука исчезла, но я успела заметить, как она сжалась в кулак с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Алехандро распрямился и повернулся ко мне спиной.
– Ты прекрасно научилась играть в жертву, дорогая, – холодно отозвался он, а затем ожег меня взглядом карих глаз, на дне которых плескался лед презрения. – Только наедине со мной тебе не стоит этого делать, я давно научился противостоять этим вашим женским штучкам.
– Жертву? Играть? Ты отнимаешь у меня ребенка, что прикажешь мне делать?! Радоваться? – голос практически сорвался на крик, а к глазам подступили слезы.
– Доротея остается в этом доме. Ты можешь жить вместе с ней, но убегать с дочерью я тебе очень не советую, – мужчина снова вернулся на свое место, оставляя меня в бессилии сжимать кулаки. – Также не советую настраивать против меня прислугу, пытаться с их помощью что-то выведать или кому-то звонить...
– Иными словами – мы здесь пленницы, – насмешливо проговорила я, скрещивая руки на груди. – Бесправные... ах, да, прости, это я тут бесправная пленница при собственной дочери.
