– Вижу я это нормально, – холодно оборвал меня Алехандро, отворачиваясь к окну. За тонированными стеклами сложно было разобрать, где мы находимся, а спрашивать и нарываться на очередной желчный ответ не хотела. – Чего ты добивалась, загоняя себя работой? Думала ли о ребенке, что с ней станет, если ты упадешь или, не дай бог, попадешь в больницу? Тина, конечно, ее не оставит, но ребенку нужна мать.
Я застыла, удивленно смотря на мужчину. С чего вдруг такие перемены? То грозит отнять дочь, а теперь... жалеет, что ли? С чего вдруг?
– Я... нормально себя чувствую, – тихо проговорила я, – просто ночь не спала, у Теи зубки новые режутся, и она плохо переносит жару...
– Потому что комнаты нормальной нет у ребенка, а в той... камере, что ты ей выделила, даже притока воздуха нет, – рыкнул в ответ Алехандро, зло уставившись на меня. – Что? Скажешь не так? Какого ты...
– Не смей. На меня. Орать! – чеканя каждое слово, произнесла я, да так, что сама удивилась своей смелости. Да, я слишком мягкий человек, старающийся избегать конфликтов любым способом, но вот так со мной разговаривать не имел права никто. Даже муж. – Ты мне кто? Никто! Строить будешь свою жену, как ее там..., – я сделала вид, что задумалась, а в глазах Алехандро вспыхнул недобрый огонек. Хотела сказать еще что-нибудь гадкое, но наткнулась на внимательный взгляд мужчины, и отвернулась, чувствуя себя полнейшей дурой. Что, если он вспомнит о том, что мы не разведены по нашему законодательству. Хотя... за такой период он давно уже, наверное, расторг наш брак, это я... не слишком законопослушный элемент общества, имеющий фальшивый документ...
– Неплохо. Жаль, раньше ты не проявляла свой характер, – с усмешкой заметил мужчина, – может, тогда сложилось бы все иначе, – его замечание, колкое и обидное, задело за живое, но ответить я не успела. Машина свернула к огромному зданию медицинского центра, но остановилась не у главного входа, а немного поодаль. – Так, сейчас спокойно идем внутрь, и ты постараешься не слишком обращать на себя внимание. Там, – он вдруг кивнул на сумку, что стояла в моих ногах, – выбери подходящую одежду и приведи себя в порядок. Я подожду снаружи.
Обидные слова снова задели, но Алехандро уже вышел из автомобиля, оставляя меня одну. Водитель тоже остался снаружи, вероятно, охраняя или давая мне возможность спокойно переодеться. Я посмотрела, как Алехандро осторожно перехватывает спящего ребенка, что-то попутно объясняя охране, и тут же сообразила, чтоспокойно отдала ему свою дочь,спокойно сижу и рассуждаю о том, что вообще мне не должно было прийти в голову. Хороша мамаша! И пусть я знаю, что он не причинит дочери вреда, даже считая ее ребенком другого мужчины, я сама даю ему в руки козыри лишить меня Теи.
Порывшись в небольшой сумке, вытащила платье, которое было на удивление аккуратно сложено и даже не помялось. Я-то была в тот момент на взводе и швыряла вещи в сумку, не заботясь об их состоянии, а это, наверное, собирала Тина. В груди вспыхнула благодарность подруге и укол совести, что расстались мы снова по моей вине и не слишком хорошо. Наверное, я не только плохая мать, но и отвратительная подруга, раз лишилась всех дорогих мне людей разом. Вздохнула и провела расческой по волосам, а затем решительно открыла дверцу авто, выходя наружу. Алехандро бросил на меня мимолетный взгляд, кивнул, но ни слова не произнес, а затем направился в сторону входа. Я поспешила следом, а за мной уже пристроился молчаливый охранник. Надо же, бывший муж не меняет привычек, а я думала, что ему больше не нужна охрана.
Мы вошли в светлое фойе, и нам навстречу поспешила молоденькая девушка администратор, улыбающаяся во все свои тридцать два, что есть на винирах.
– Александр Михайлович, рады видеть вас в нашем центре, – поприветствовала она мужа, а я едва не села тут же на пол. У мужа тут и имя сменилось? Еще и отчеством обзавелся? И когда только успел? – Павел Егорович ждет вас, прошу, – широким жестом она указала на вереницу дверей в широком коридоре, а я застыла в ступоре на том же месте, где и стояла. Меня-то никто тут не ждал, и что мне нужно делать? Нет, было желание вырвать из рук Алехандро ребенка и сбежать немедленно, но...
Во-первых, пугать малышку и отдирать ее от приглянувшегося ей мужчины – кажется, моя дочь вырастет кокеткой, какой шикарный «вариант» присмотрела! – было верхом глупости. Устраивать скандал? Тоже нет смысла, только выставлю себя истеричкой. Конечно, стоит пойти следом и узнать, что с дочерью, и это было здравой мыслью, вот только...
– Лина? Тебе снова плохо? – ко мне повернулся Алехандро, с тревогой смотря на меня. Затем шагнул ко мне, вглядываясь в мое лицо. Что он там увидел, не знаю, но... – Пригласите Павла Егоровича сюда, кажется, моей супруге плохо.
– Конечно-конечно, – растерянно и – что и говорить, разочарованно – протянула девушка и быстрым шагом скрылась в коридоре.
Я снова почувствовала, как пол уходит из-под ног, но теперь уже от его заявления. Понимала, конечно, что он сделал это для того, чтобы не объяснять, откуда взялся ребенок на его руках, ведь его тут знают. А еще... было в его голосе что-то такое, заставившее меня на секунду поверить, что... я ему небезразлична?
Наверное, мой взгляд стал каким-то уж совсем сумасшедшим, потому что в следующий момент...
– Лина, присядь, – свободной рукой меня усадили на кушетку, а я, словно в прострации, продолжала смотреть на Алехандро. Протянула вдруг ладони и... он молча передал мне ребенка на руки, и я тут же прижала дочь, зарываясь носом в пушистые волосики. Медленно отпускала тревога, которая сковывала меня все то время, пока я не могла прижать свою кроху к груди. Понимала умом, что никто пока не отнимет ее, и все же... медленно сходила с ума от отчаяния. – Ты почему сразу не сказала?
Уточнить, о чем не сказала ему сразу, не успела. В холл вошел немолодой мужчина в белом халате, накинутом на синий медицинский костюм. Его подернутые сединой темные волосы выглядывали из-под сдвинутой набок шапочки. С круглого, приятного лица на меня смотрели спокойные серые глаза, а на губах была легкая улыбка. Каким-то немыслимым образом он вызывал расположение и доверие.
– Так-так, что тут у нас? У-у, милочка, как же вы так довели себя? – он присел рядом, заставив Алехандро немного отодвинуться, хотя, как я заметила, это ему не слишком понравилось – вон, как брови сошлись у переносицы – и принялся отсчитывать мой пульс, осторожно прикоснувшись к запястью. – Так, пойдемте в мой кабинет. Девочку отдайте папочке, у них осмотр у другого врача, – доктор кивнул Алехандро, который тут же придвинулся ко мне, заглядывая в лицо. Я же растерянно смотрела на него. Так, что же, этого врача пригласили для меня?
– Со мной все в порядке, – пробормотала я, но все же снова послушно отдала дочь в руки мужа. Так, Лина, не забывай вставлять слово «бывший»! – Просто ночь не спала, у дочки зубы и...
– И зубы, и рост, и вес – все посмотрим, – добродушно отозвался доктор, помогая мне встать на ноги, а затем повел следом. – Все по полному разряду, и у вас тоже проверим. Поговорим на тему... впрочем, об этом конфиденциально, – строго произнес врач, и мы оказались в просторном кабинете. – И так, начнем с осмотра, а потом продолжим нашу беседу.
Да уж, что говорить и сравнивать обычную городскую поликлинику с медицинским центром, где тебя готовы осмотреть чуть ли не с головы до ног, были бы деньги? Нет, я ходила с дочерью несколько раз на платные приемы врачей, рекомендованных нам, но... все же это не то, как осматривали нас здесь. Я так и вовсе чуть ли не сбегала от внимательного врача, который выспросил у меня все, вплоть до того, что я ела на завтрак, и дал мне рекомендации по продлению лактации.
А еще кучу рекомендаций дал нам педиатр, который осматривал дочь. И по кормлению, по прививкам, режиму дня. Нет, я, конечно, не совсем пропащая мама, не знающая элементарного о воспитании ребенка, но многое мне было в новинку. И особенно внимательно все это слушал Алехандро, который не только присутствовал на приеме у педиатра, но и в кабинет моего врача заявился со словами, что он «точно теперь проследит за моим режимом дня», и даже забрал из моих ослабевших от такого заявления пальцев, бумажку с рекомендациями. Правда, при этом посмотрел как-то странно, но промолчал.
