Утро начинается с того, что я просыпаюсь от запаха пельменей. Неожиданно, если честно.

Карпуша фыркает и шуршит за своей батареей, недовольный, что чужак взялся хозяйничать в доме. Но я даже рада. Не то, чтобы я хотела есть пельмени на завтрак, но если их приготовит кто-то другой, то капризничать не стану. Готовка не самое моё любимое занятие, если честно.

Вхожу на кухню и вижу, что Гор стоит у плиты и пытается повторить вчерашний подвиг — кидает замороженные пельмени в кастрюлю. Но, судя по всему, перемешать их ему в голову не приходит, и в результате они слипаются в один большой комок.

— Ты что делаешь? — спрашиваю, натягивая кофту.

— Пытаюсь приготовить завтрак, — отвечает он с каменным лицом, но я вижу, что смущён.

— Так не пойдёт, — вздыхаю, отодвигаю его и, схватив ложку, пытаюсь спасти пельмени. — Помешивать же нужно, пока всплывут. Вот и всё. Ничего сложного.

Гор смотрит на меня, и я замечаю, как дрогнули его губы, но он тут же поджимает их, вновь принимая свой обычный надменный вид.

— Я думал, это просто.

— Это просто. В следующий раз получится, — улыбаюсь я. — Можешь заваривать чай.

Гор согласно кивает и на удивление ловко справляется с чайником, чем заслуживает мою похвалу. Его лицо живо раскрывает в довольной улыбке, а у меня сердце почему-то подпрыгивает и сжимается. Такой милый… А ещё такой красивый с этими своими золотистыми глазами, с широкими плечами…

Невольно краснею и отворачиваюсь. С чего это я вздумала заглядываться на этого выскочку? Надо держать себя в руках.

Через полчаса мы выходим из дома. Карпуша, как обычно, прячется в моём кармане. Не хочет отпускать одну. На моё возражение, что теперь я не одна, ворчит, что это ещё хуже, и что он не доверяет всяким Горынычам.

Гор идёт рядом, как обычно надменный и сосредоточенный. На меня не смотрит почти, лишь иногда бросает быстрый непонятный взгляд.

Из города выбираемся быстро. В Гремячев-Наволоке в какую сторону ни пойди, максимум через час уже выйдешь к окраине. Заблудиться здесь не получится.

Лес за городской свалкой — место не самое приятное, мрачноватое, что греха таить. Местные сюда не ходят ни за грибами, ни за ягодами, и правильно делают. Нехорошее место сразу видно.

Мы пересекаем пустырь, усыпанный битым кирпичом и ржавыми железяками, потом идём по тропинке в разросшийся, старый лес. В голове всплывают смутные представления о том, как должен выглядеть Леший. И честно сказать, все эти образы заставляют меня поёжиться.

— Как он выглядит, этот Леший? — спрашиваю я Святогора. — Он с рогами или похож на дерево?

— Когда я видел его в последний раз, он выглядел как мужик в камуфляже, — отвечает Гор. — Приспособился, как и все мы. Ничем не выделяется в целом, с людьми контактирует даже больше, чем любой из Совета Нави. Играет в карты по-крупному. И жульничает.

— Как и ты? — я смотрю на него искоса.

— Как и мы, Берегиня. Мы тоже будем жульничать, — отвечает Гор без тени смущения. — Только Леший не должен этого понять. Иначе осколка нам не видать.

Лес становится гуще. Между сосен мелькает покосившийся дом с резными наличниками, покрашенный в зелёный цвет, наверное, чтобы сливался с окружающей природой. На крыльце сидит мужчина в камуфляжной куртке и кепке. У него густая рыжая борода, такого же цвета брови, из-под которых смотрят цепкие зелёные глаза.

— А, гости! Надо же, какие знатные особы! Берегиня, Горыныч, — кричит он, когда мы подходим ближе. — Вы ко мне по делу или просто так, на огонёк?

— По делу, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мне нужен один предмет. Говорят, он у тебя.

— Это который? — Леший прищуривается, поднимается на ноги.

— Глиняный осколок от старой свистульки.

Он замирает на секунду, потом ухмыляется и качает головой.

— Что же, ожидал чего-то подобного, не скрою. Когда осколочек в лесу отыскал, сразу подумал, что кое-кому понадобится. Вещь, прямо скажем, ценная…

— Знаешь ведь, что за вещь. Отдавай, или врата в Навь откроются, сам не рад будешь, — приказным тоном говорит Святогор.

Леший в ответ только усмехается недобро. Похоже, вторжение Нави его не особо пугает.

— Мне-то какое дело? Ну нагрянут мертвяки, и что? Не мои проблемы.

– А вот сейчас станут твоими, – Гор расправляет плечи и с грозным видом надвигается на Лешего. Вижу, как тень дракона вырастает в размерах, становясь похожей на крылатого змея с тремя головами.

– Ну полно тебе! – Леший примирительно поднимает руки ладонями вверх. – Я, если честно, думал вы за приворотом пришли. Ну, если за осколком, так просто я его не отдам.

— Тогда давай в карты сыграем, — говорю я, доставая из кармана усерязь. — Я ставлю это.

Леший весь собирается, подаётся вперёд. Смотрит на украшение, и я вижу, как его глаза загораются.

— Усерязь, — он цокает языком. — Редкостная вещица. Идёт. Садись, сыграем.

Он не ведёт меня в дом, вместо этого указывает на крыльцо, предлагая расположиться прямо на деревянных ступенях. Поколебавшись всего пару секунд, сажусь. Не до капризов сейчас.

Гор встаёт за моей спиной на земле возле крыльца, так чтобы быть со мной на одном уровне. Карпуша высовывается из кармана, но принимать свой обычный вид не спешит. Может, не доверяет лесному хозяину, а может, ещё по каким-то причинам, о которых остаётся только догадываться.

Леший тасует карты, хитро поглядывая на меня из-под густых рыжих бровей. Я кожей чувствую, как от него исходит холодок. Можно к гадалке не ходить, сразу ясно — не человек сидит передо мной на крыльце, а самая настоящая нечисть.

— Будем играть в «дурака»? — спрашивает он.

— Давай. В подкидного, — говорю я, стараясь не показывать паники. Я точно знаю, что он будет мухлевать, и при этом понятия не имею, как Гор планирует мне помочь.

Начинаем. Сначала я проигрываю две партии подряд. Леший довольно ухмыляется, поглаживая бороду. Чувствую, как Гор сзади беспокойно топчется на месте, перенося тяжесть с ноги на ногу.

Неожиданно замечаю, что одна из карт у меня в руке как-то странно блестит, а за ней начинает светиться вторая, третья. Смотрю на них внимательнее — и вдруг понимаю, что рисунки на картах в моей руке меняются сами собой: вместо шестёрок появляются тузы и короли, так ещё и все козырные.

Это Гор колдует. Я не вижу, как он это делает, но понимаю: он меняет карты.

— Ходи! — подгоняет Леший.

Хожу самой мелкой картой. Мой соперник отбивает. Подкидываю ему козыри, он снова бьёт, но уже крупными. А у меня в руках появляются такие же, только козырные, и я подбрасываю и подбрасываю, до тех, пока в руках остаётся только туз.

Выигрываю партию. Леший хмурится, пересматривает свои карты.

— Так дело не пойдёт, — бормочет он. — Что-то ты, девка, подозрительная какая-то.

— Я просто везучая, — улыбаюсь, стараясь не выдать волнения. — Давай ещё.

Мы играем ещё две партии. Я выигрываю даже быстрее, чем в первый раз. Леший злится, швыряет карты на стол.

— Да как же так! — он вскакивает, и я вижу, как его тело покрывается древесной корой, от избытка чувств Леший принял свой истинный облик. — Ты жульничаешь!

— Это ты жульничаешь, — спокойно говорю я, вставая. — Трёх бубновых тузов мне подбросил, еле отбилась. Что не было такого, хочешь сказать?

Гор делает шаг вперёд, и я чувствую, как он прикрывает меня плечом.

— Выкладывай выигрыш, — цедит сухим тоном.

Леший смотрит на нас и вдруг усмехается.

— Ну что же… С драконом спорить в нашем лесу дураков нет, — он качает головой. — Ну, чёрт с вами. Забирайте свой осколок.

Он вытаскивает из кармана глиняный кусочек от свистульки и протягивает мне. Я беру его, и он оказывается тёплым, почти горячим. Ещё и тихонько вибрирует, словно живой.

— Спасибо, — говорю, сжимая его в кулаке.

— Не за что, — отмахивается Леший. — Проиграл. Бывает. Карточный долг — дело чести.

Карпуша шуршит в кармане, нашёптывая, что лучше бы нам убраться, пока Леший не передумал. Тут я с ним согласна, ещё заведёт в чащу, чтобы отомстить, кто её знает, нечисть эту. Вроде существа потусторонние, очень злопамятные.